Общество9 августа 2007 2:00

Борис НЕМЦОВ: Как я давал взятку Гайдару черной икрой...

«Комсомолка» первой публикует отрывки из новой книги известного политика «Исповедь бунтаря», которая через неделю появится в продаже

«Задержать Жириновского! В шлюзах!»

«В 1994 году Ельцин путешествовал с семьей по Волге на теплоходе «Россия»... И вот он приплывает в Нижний Новгород, сходит с трапа, обнимает меня и говорит: «Слушайте, мне так Жириновский осточертел (Ельцин, кстати, никогда матом не ругался, никогда. - Авт.). Он в каждом городе ко мне выходит и мешает мне работать. Сделайте, чтоб его не было». Спрашиваю: «А где он?» - «Да там, плывет за мной по Волге».

Я позвонил в службу гидросооружений: «Где теплоход «Александр Пушкин»?» - «Да шлюзы проходит, Горьковское водохранилище». Я говорю: «Задержите этот теплоход в шлюзах». - «Мы не можем задержать». - «Вы воду спустите в шлюзах». - «Вы что, господин губернатор, это аварийная ситуация»! - «Спускайте, иначе я вам башку оторву»! - «Нам нужно ваше письменное указание». - «Сейчас я вам дам указание». Написал указание задержать теплоход.

Короче говоря, мы вместе с Ельциным сходили на ярмарку Нижегородскую, открыли теннисный корт. На открытии теннисного корта он сказал: «Наконец-то я вырастил себе преемника. Он у вас так Нижний Новгород отстроил, у вас такой порядок, вы так его все любите (а у меня рейтинг был процентов 70, причем со свободной печатью. - Авт.) Я могу спокойно дорабатывать, у меня преемник, он такой молодой, такой спортивный». В общем, произнес такую речь, после которой меня возненавидела вся Москва бюрократическая, ну и тусовочная тоже, - для них я был чужой.

...Пока я был губернатором Нижегородской области, Ельцин всерьез и неоднократно обсуждал со мной будущее страны. Однако эта идиллия существовала не очень долго, всего пару лет. После того как я стал сильно критиковать президента за войну в Чечне, у него возникли первые сомнения на мой счет.

...Ельцин много раз приезжал в Нижний, ко мне относился очень по-отечески. Мы с ним говорили обо всем на свете. Например, он меня спрашивал: «Вы молодой человек - а где вы с девушками встречаетесь?» Я ему сказал, что есть у меня место, а он мне говорит: «Надо иметь много мест, потому что одно место будет засвечено». А дальше он сказал гениальную вещь: «Знаете, почему родилось движение молодежных жилищных кооперативов?» - «Почему?» - «Мне надо было каждые девять месяцев сдавать новый дом». Гениально, да? Он мне никогда ничего не говорил про свою личную жизнь, и у них была замечательная семья, но вот эту одну фразу он обронил...

Телекиллер Доренко: «Боря, тебя заказали!»

...1997 год. Я - первый вице-премьер правительства Российской Федерации. Молодой, амбициозный и бескомпромиссный. Реформы превыше всего... Те, кто мешает проведению реформ, должны отойти в сторону. В первую очередь олигархи, для которых смутное время - идеальная пора для обогащения. Я заявил, что не хочу жить в стране победившего бандитского капитализма, и термин «бандитский капитализм» с тех пор вошел в политический лексикон.

Я написал президенту письмо, в котором сформулировал семь пунктов плана борьбы с олигархами... Например, я предлагал отобрать пропуска в Кремль у крупных бизнесменов. Пункт назывался: «Национализация Кремля». Я написал, что Кремль приватизирован олигархами и сейчас необходимо национализировать власть. Ельцину это очень понравилось, напоминало партийные методы руководства: отобрать пропуска, спецномера, мигалки...

Помимо этого, в письме предлагалось прекратить залоговые аукционы и объявить приватизацию только на открытых аукционах. Это была революция. Как раз началась борьба за «Связьинвест», и мы с Чубайсом и Кохом решили провести открытый аукцион. На «Связьинвест» претендовал Владимир Гусинский.

Практически одновременно случилась скандальная история с Газпромом, когда совет директоров крупнейшей монополии захотел возглавить Борис Березовский. Я выступал категорически против. А Березовский, как известно, владел Общественным российским телевидением. Так и случилось, что мы с Чубайсом нажили злейших врагов в лице самых влиятельных медиамагнатов.

...Березовский с Гусинским объявили нам информационную войну... Телекиллер Сергей Доренко еженедельно в программе «Время» обливал нас грязью, рассказывая кошмарные небылицы. Например, ловил за 200 долларов проституток на Тверской, и они рассказывали в эфире общенационального канала, как развлекались в пансионате «Лужки» с Немцовым.

...Телевизионная пропаганда, циничная и беспощадная информационная война разрушили авторитет правительства. Я помню, как после очередного опуса Доренко с проститутками позвонила моя мама и недоуменно спросила: «Это правда?!» Я ей посоветовал не реагировать на всякую чушь. «Почему же ты не подал в суд?» - удивилась мама.

Но, увы, подавать в суд в той ситуации было бессмысленно, поскольку независимо от решения суда, который сам по себе продлился бы какое-то время, «мочилово» продолжилось бы с утроенной силой.

...Спустя несколько лет я случайно столкнулся с Доренко в аэропорту Нью-Йорка. «Я же киллер. Тебя заказали, - добродушно пояснил Доренко. - А это был простой и эффективный способ: дал 200 долларов, и дамочка наговорила что надо, не рискуя ни здоровьем, ни жизнью. Ты же ей ничего не мог сделать».

...Когда Владимир Путин стал президентом... он сказал: «Знаешь, в чем была ваша ошибка? Вы ведь тогда боролись с реальными властителями. Не имея достаточно власти, вы боролись с теми, от кого власть зависела. Надо было сначала получить власть, а потом бороться с олигархами». Путин прав на 100 процентов.

«Прямой эфир» по-ельцински

...В мае 1996 года Ельцин пригласил меня с собой в Чечню. Жители Нижегородской области собрали миллион подписей против войны, Ельцин обиделся, но, когда понял, что ему необходимо решать проблему, позвонил мне: «Поедете со мной в Чечню. Будем устанавливать мир».

В аэропорту «Внуково-2» Барсуков, тогдашний начальник ФСБ, показал красную папку с грифом «совершенно секретно», где лежало донесение ФСБ: «Агент по кличке Кума докладывает, что в районе села Знаменское во время пребывания Президента России Бориса Ельцина на него будет совершено покушение бандой Басаева с использованием ракет «Стингер». Рекомендация: отказаться от поездки». Никогда не забуду: «агент по кличке Кума». Барсуков говорит мне: «Тебя Ельцин любит, скажи ему, чтобы он не ездил. Ты должен уговорить его остаться в Москве».

Без одной минуты девять к трапу подъезжает Ельцин, а вылет самолета назначен на девять утра. Выходит. Мы стоим - Коржаков и я. За нами полный самолет бойцов спецназа и «Альфы».

- Чего стоите? - спрашивает Ельцин.

- Борис Николаевич, Александр Васильевич и Михаил Иванович считают, что лететь не надо. Какой-то агент написал донесение, - говорю я и даю президенту бумажку. Ельцин прочитал и произнес: «Идите в самолет, Борис Ефимович, а вы, трусы, оставайтесь здесь».

Барсуков остался, Коржаков втихаря, через второй трап, все-таки пробрался в самолет. Мы прилетели в Чечню, здесь нас встречали 19 вертолетов, и в котором из них кто находится, понять было просто невозможно... Вернулись на аэродром в Моздок, сели в самолет, и тут президент командует: «Давайте быстро стол накрывать». Все уже было готово: возле каждого кресла стояло по бутылке водки «Юрий Долгорукий», а каждая бутылка - по 0,75 литра.

«Тоста будет два, - говорит Борис Николаевич. - Первый за Россию, второй - за президента. В принципе можно не пить».

Я вообще-то человек выпивающий, но много предпочитаю не пить... Но пока мы прилетели, бутылка была пустой. На подлете к Москве президент у меня слегка двоился, и сфокусироваться на одном Ельцине никак не получалось. У трапа в Москве в иллюминатор я увидел Наину Иосифовну и Татьяну Борисовну, они встречали Бориса Николаевича с цветами и плакали.

- Борис Николаевич, а почему они плачут? - спрашиваю я.

- Вы что сказали жене, когда уезжали?

- Сказал, что поеду с вами в Чечню.

- А я сказал, что поеду в Кремль работать с документами. И вы вот что: выборы скоро, осталось всего двадцать дней, так что поезжайте в программу «Время» и сообщите, как мы съездили. Вы ведь не зря ездили со мной. Вы - посланец мира, подписи собирали.

- Не могу, - отвечаю я заплетающимся языком.

- Почему? - спрашивает Ельцин.

- Так я не могу с места встать.

- А кто, Коржаков, что ли, расскажет?

...У входа в телецентр меня встречал Березовский. Как только меня увидел - замахал руками: «У нас ничего не получится»... Программа к этому времени уже началась, вел ее Игорь Гмыза. Он и сообщил, что с минуты на минуту в прямом эфире выступит Борис Немцов, который сегодня с президентом Ельциным был в Чечне, где было подписано решение о демобилизации и поэтапном выводе войск...

Какая-то девочка по имени Зина приказала: «Разденьтесь!» Я тут же вспомнил фильмы про вытрезвитель и снял верхнюю одежду. Зина сказала: «Ложитесь в умывальник». Я лег, она пустила на меня струю ледяной воды и держала до тех пор, пока у меня не стали мерзнуть уши. После этой процедуры, которая, казалось, длилась вечность, Зина вытерла мне волосы и кое-как наложила грим. На меня надели новую рубашку, повязали новый галстук и повели в студию.

В студии Игорь Гмыза сказал: «Я тебе буду задавать длинные вопросы, а ты на них коротко отвечай». В результате мы в прямом эфире говорили девять минут. Это много для информационной программы, учитывая мое состояние. Потом Игорь признался, что не ожидал, что все пройдет так гладко.

Прямо из «Останкино», ночью, я направился в Нижний Новгород... Ровно в шесть часов утра раздается звонок.

- С вами будет говорить Президент России Борис Николаевич Ельцин, - раздался стальной голос из ниоткуда.

Я - практически мертвый: голова отделена от туловища, язык не поворачивается. Мне не хочется жить, я не могу на себя смотреть в зеркало. Но снимаю трубку.

- Доброе утро, Борис Ефимович.

- Здрасьте.

- Неплохо вы вчера смотрелись. Неплохо.

- Борис Николаевич, а зачем вы это сделали?

- Помните, Борис Ефимович, что вы сказали, когда я не вышел в аэропорту Шеннон из самолета?

- Помню, конечно.

- Вы сказали, что так можно Россию проспать.

- Да, я это говорил.

- Вот мы вас и проверили. В принципе неплохо смотрелись. Спасибо вам. До свидания.

Мама, которая меня знает как облупленного, тоже позвонила:

- Сынок, видела тебя по телевизору. Как ты устал!

- Мама, я был пьян.

- Нет, я бы не сказала, что ты был пьяный. Ты был просто сильно уставший. Тебе надо выспаться, сынок.

«Непонятно, как народ отреагирует на виски?..»

...Мы с Гайдаром вечерами иногда сидели, и я выпивал полбутылки виски, а он - бутылку. Гайдар выпивал бутылку и продолжал беседу и на общие темы, и на частные. Однажды я ему предложил:

- Егор, если бы ты на глазах у миллионов телезрителей выпил бутылку водки из горла, потом занюхал корочкой черного хлеба и продолжил беседу, отношение к тебе изменилось бы. Народ перестал бы тебя ненавидеть и принял бы за своего.

- Я водку не пью, я пью виски. Не-понятно, как отреагирует народ на виски, - спокойно объяснил Егор Тимурович.

Чем выше цена на нефть - тем выше коррупция

...Существует три основных закона взаимосвязи нефтяных цен и политической и общественной обстановки в стране. Первый закон: чем выше цена на нефть - тем выше коррупция. Это касается не только России. ...Ровно такой же скачок с гигантским ростом коррупции произошел в Казахстане, Азербайджане, Венесуэле, Мексике и даже Норвегии...

Второй закон: чем дороже нефть, тем левее страна, тем слабее правительство и тем более популистские решения принимает власть. Этот закон универсален. Начнем с той же Норвегии - самой благопристойной нефтедобывающей страны. В 2000 году у власти там находились консерваторы, правоцентристская партия. Стоило цене на нефть подскочить за отметку в 50 долларов, тут же победили социалисты. Третий закон: чем дороже нефть - тем меньше политических и гражданских свобод.

...Егор Гайдар вывел еще один закон ... - чем выше цены на нефть, тем слабее правительство и тем меньше оно напрягается.

«Рынок взяток закрытый, но о нем все знают»

...Мне несколько раз в жизни предлагали взятки. Наиболее весомое предложение продать государственные интересы - один миллион долларов наличными за приватизацию нефтеперерабатывающего предприятия - мне сделали в Нижнем Новгороде. Несмотря на небольшой по меркам Москвы доход - самая большая зарплата у меня в качестве первого вице-премьера была около полутора тысяч долларов, - мне удавалось от взяток отказываться.

...Что удерживало меня от взяток? Честно скажу: страх разоблачения. У меня возникали всякие мысли при виде огромных денег. Представьте только: на столе лежит чемодан, набитый пачками стодолларовых купюр. Я понимал, что за такие деньги можно решить множество личных проблем. Но также отдавал себе отчет в том, что и жизнь изменится, возникнут неразрешимые конфликты.

Страх разоблачения связан был еще и с тем, что существовала свободная пресса, что в политике каждый день сталкивалось большое количество интересов...

И второе: взятки - это серьезные репутационные риски. Любопытно, но рынок взяток, с одной стороны, очень закрытый, а с другой - на нем все обо всех знают. Серьезные люди знают, кто берет взятки, хотя часто ошибаются в цифрах. Уже работая в бизнесе, я узнал расценки, видел своеобразные прайс-листы с размерами взяток для ФСБ, МЧС, чиновников московской мэрии и т. д. Но что меня поразило и что я считаю предельно важным: в Москве мне никто (даже олигархи) денег не предлагал. Попытки подкупа были, но не с помощью наличности. Рем Иванович Вяхирев в должности председателя правления Газпрома в качестве взятки предлагал мне квартиру, очень хорошую квартиру на улице Наметкина. Она сейчас стоит миллиона четыре долларов. Я отказался от заманчивого предложения, а позже понял, почему Вяхирев настойчиво хотел обеспечить меня жильем.

В 1997 году правительство решило проверить Газпром и разорвать один трастовый договор. Согласно этому воровскому контракту Вяхирев хотел купить 38% акций крупнейшей в мире компании за 6 (!!!) миллионов долларов. Сейчас они стоят 100 миллиардов долларов. Я сказал, что это грабеж России. Девять месяцев мы воевали, но договор разорвали. Газпром вернули государству. Квартира на улице Наметкина стала не единственной моей утратой, в отместку за такую несговорчивость меня еще сняли с должности министра топлива и энергетики.

...Главная причина коррупции - усиление роли государства в экономике. Сильное государство - звучит красиво, но это всегда приводит к росту коррупции. Усиление роли государства в экономике, с одной стороны, снижает конкурентоспособность страны, поскольку чиновник эффективно управлять не может. С другой стороны, государственный капитализм ведет к гигантскому воровству: в легализованном виде - через зарплаты членов совета директоров государственных и окологосударственных монополий либо в криминальном варианте - через «откаты» и разные формы взяток за госзаказы.

Подарок для премьера

...На заре своей политической деятельности я сам попал впросак. Только-только стал губернатором Нижегородской области, и тут в правительстве решается вопрос подъема уровня воды в Чебоксарском водохранилище. Вопрос для Нижнего Новгорода судьбоносный. Если бы воду подняли, то затопило бы всю индустриальную часть Нижнего Новгорода...

Чувашская Республика во главе с Николаем Федоровым выступала категорически «за» этот проект, поскольку увеличивалась выработка электроэнергии, повышались налоги, зарплаты... Мы - «против». В Москве собрали специальное совещание у Гайдара. Намечалась настоящая битва. Перед поездкой в Москву мой заместитель Иван Скляров предлагает: «Слушай, Батька (он меня звал Батькой, хотя старше меня), так просто эти дела не делаются... Мы же на Волге живем, надо бы икорки с собой прихватить, да и хохлома у нас неплохая, городецкая роспись отличная. Водочки возьмем литров двадцать...»

Он человек опытный, партийно-советской закалки. В общем, загрузились и поехали в столицу. Идем на совещание, «сани» с дарами оставили во дворе... Ситуация разрешилась благополучно для нас. После совещания я подхожу к Гайдару и говорю: «Спасибо вам огромное. Мы с моим заместителем привезли вам от нижегородцев, арзамасцев (а у Гайдара дедушка из Арзамаса, там и школы, и больницы имени Гайдара) небольшой подарок».

Гайдар, как интеллигентный человек, благодарит и уходит. Мы со Скляровым возвращаемся в машину, забираем баулы с икрой, водкой и хохломской росписью и заносим все в приемную премьер-министра. И вдруг... банки разлетаются из сумок, катятся по кабинету и, как в калейдоскопе, - «икра черная», «икра осетровая»... Помощник Гайдара смотрит на все это выпученными глазами и спрашивает: «Что это?» На шум выходит Гайдар, хватается за голову: «Убирайте все и идите к чертовой матери! Быстро!»

Скляров начинает его уговаривать, премьер его с этими уговорами просто на х... послал... Я не могу передать, как мне было стыдно!

Возвращаемся в Нижний с этой водкой, и я говорю Склярову: «Иван Петрович, ты меня опозорил. Он же из интеллигентной семьи, образованный, да и из другого поколения, а ты со своей совковой тупостью». А он мне: «Да ты сам идиот, разве же так это делают? Надо было отвезти все Гайдару домой и отдать жене».

...И меня все учил: «Вы, молодые, - дураки. Ну что тут такого, ведь все хотят есть. А икорка разве плохо? К тому же от чистого сердца». Но я больше никогда не унижался и с подарками к начальникам не ходил.