Анна Герман боялась обтягивающей одежды – она напоминала ей гипс

Добрая Эвридика с длинными распущенными волосами сцене, она дома была заботливой мамой и верной женой. С основателем фонда памяти певицы Иваном Ильичевым своими воспоминаниями о первой встрече, семейной жизни, пережитых страданиях и боли, поделился муж певицы Збигнев Тухольский.

Карьера певицы началась с пародий на Эллу Фицджеральд.

- Конечно же, помню нашу первую встречу, - с нежностью начал разговор супруг Герман. - Был май 1960 года. Погода в тот день выдалась невероятно жаркая, после практики решил скоротать время до поезда на городском пляже. И там я увидел высокую блондинку в белой блузке и красной юбке, попросил ее присмотреть за моими вещами. Слово за слово, мы разговорились, я узнал, что Анна учится на геологическом факультете Вроцлавского университета и параллельно выступает в самодеятельном театре "Каламбур". Обменялись координатами, и я уехал в Варшаву. Признаюсь, эта встреча не давала мне покоя. Когда приехал снова во Вроцлав, мы встретились с Анечкой. Она пригласила меня к себе домой. На кухне ее мама и бабушка угощали моим любимым черным чаем с очень вкусными пирожками. А потом она запела.

- О чем вы тогда подумали?

- В голове была одна мысль: "Этот талант дарован миру Богом!". В то время она была студенткой, которая великолепно пела, но о профессиональной карьере Анечка не думала. Просто совмещала учебу с выступлениями в самодеятельном театре, где делала пародии на джазовых певиц, в частности, на Эллу Фицджеральд. Потом ее заметили и стали приглашать в популярную в Польше программу "Вечера у микрофона". А первый раз Аня вышла к людям петь на свадьбе своей подруги Богуси. Церемония проходила в костеле на Королевском острове. Она пела с хором в первом ряду "Аве, Мария". Регент плакал, а гости замерли от неожиданности, услышав неземной голос. Чтобы не мешать родным, репетировала в подвале.

- Большой успех пришел к ней после победы на фестивале в Сопоте, где она пела легендарные "Танцующие Эвридики"?

- Это был 1964 год. Тогда же Анечка первый раз с гастролями ездила в Советский Союз, где дала более 60 концертов и в Москве познакомилась с Анной Качалиной, музыкальным редактором студии грамзаписи "Мелодия". Благодаря ей, Аня в первый же приезд записала четыре песни. С каждым годом дружба их становилась все более тесной. Их даже прозвали "Аня светленькая" и "Аня темненькая". Но несмотря на популярность, Аня всегда оставалась собой. Для нее самым важным было дарить людям радость через свои песни. В начале карьеры она много работала над репертуаром, у нее тогда еще не было много "своих песен". Слов "лень" или "усталость" она не знала. А то, что принято называть "звездной болезнью", было ей чуждо. Она одинаково по-доброму разговаривала с директором польской гастрольной организации и с почтальоном, приносившим ей письма.

- Не ревновали супругу к поклонникам?

- На это просто не было времени. Она часто гастролировала, и когда мы были вместе, просто наслаждались этим. Анечка очень домашняя была, любила готовить, по дому что-то делать. Мы долго не могли обзавестись постоянным жильем, и когда наконец-то приобрели дом недалеко от центра Варшавы, она очень счастливая была! Не было пола, в стенах зияли дыры, двери болтались на петлях. Вместе со мной она заделывала эти дырки, красила стены, двигала шкафы, забивала гвозди. Когда родился Збышек, мы вырыли подвал, где Аня могла репетировать, чтобы не мешать ему спать.

Там мы устроили камин, поставили кресла, диван. Сделали музыкальную гостиную. Она часто там слушала Высоцкого, Шаляпина и итальянские песни. Сорок минут аплодировали стоя А вот поездка в Италию закончилась для нее трагично. Начиналось все как в кино: в Милане из Анны стали делать новомодную "славянской внешности" звезду. Она была первой певицей из соцстран, которая принимала участие в фестивале в Сан-Ремо, пела вместе с Доменико Модуньо, Шер, Адриано Челентано, Конни Френсис. Карьера стремительно шла на взлет.

Но 27 августа по дороге из Форли в Милан произошла страшная автомобильная катастрофа. Она со своим импресарио возвращалась после концерта, оба уставшие. На повороте машину унесло в кювет. Водитель отделался легким испугом и ушибами, а Аню выбросило через лобовое стекло на камни. Только утром разбитый "Фиат" обнаружила полиция. Водителя увезли в больницу, а Аню сразу и не нашли. Позже вернулись, но долго не могли установить личность - так она была покалечена.

- Об этом больно вспоминать, но как проходила ее реабилитация?

- Некоторое время ее лечили в разных итальянских клиниках, у Анечки были переломаны руки, ноги, позвоночник, травмы головы. Надежда выжить была очень слабой. У нее была потрясающая жажда жизни. Гипс, в который она была закована от головы до пят, сняли через несколько месяцев после аварии. Самым сложным было заново научиться ходить. Каждый шаг ей давался с огромным трудом. Когда она постепенно вернулась к нормальной жизни, она написала книгу воспоминаний об Италии "Вернись в Сорренто?", начала писать музыку на стихи польских поэтов, думала о новой программе.

Она вышла на сцену через три года после катастрофы в Зале Конгрессов Дворца Науки и Культуры. Зрители встали и 40 минут аплодировали стоя. Только потом вступил оркестр и Аня запела. Писала сказки для сына и шила концертные платья.

- Как она решилась на рождение ребенка? Ведь это случилось после серьезных травм, был большой риск.

- Она очень хотела ребенка, мечтала после себя оставить на земле след. Наш сынок родился крупный, весь в родителей. Очень любил покушать и Аня до ночи возилась на кухне. А в шесть утра Збышек ее уже будил. Она так радовалась каждому успеху нашего Бисюли: первым шагам, первым словам. Кстати, как ни странно, первым словом его было "папа".

- Сын любил, когда мама пела колыбельные?

- Когда был маленьким - нет. Это напоминало ему о том, что она уезжает на гастроли. Хотя колыбельные любил. Когда Аня начинала ему петь что-нибудь типа "Спи, мой сыночек, спи, мой звоночек родной", он просил: "Мамуня, спой лучше про трактора!". Его все время тянуло к технике. Дома у Збышека была отдельная комната, которую Аня всю застелила мягкими подушками: все боялась, что "воробышек" упадет и ушибется. Друзьям из Советского Союза Аня заказывала овсяное печенье, так обожаемое Збышеком. В Варшаве такого печенья было не найти.

- В вашем доме часто бывали гости?

- Она очень любила гостей. Даже молочницу, привозившую нам свежее молоко, приглашала за стол и поила кофе. А когда собирались большие компании, она готовила потрясающий плов, куда добавляла очень много моркови и чеснока. Любила восточную кухню, поэтому во все блюда добавляла чеснок, много приправ, лук, зелень. Любила вареную картошку с селедкой, соленые огурцы, пирожки с капустой и черный чай с лимоном. Алкогольные напитки она не употребляла. Если гости просили, она садилась за пианино и пела. До сих пор, когда звучит ее голос, я не могу ничего делать. Ее песни я слушаю в тишине и покое, отложив все дела и разговоры.

- В письмах к друзьям она подписывалась: "певица, композитор, писатель и вечный повар". Чего мы еще не знаем об Анне Герман?

- Честно говоря, иногда от незнакомых людей узнаю новые подробности об Анечке. Когда родился сын, Аня написала для него сказку о птицах. Сказка, правда, получилась грустная, но очень философская. Философии вообще было много в ее творчестве. Она писала музыку к сонетам Горация, к произведениям Сафо. Сама выступала в концертах в качестве конферансье. И это получалось у нее с огромным чувством юмора. На ее концертах всегда было весело. Анечка великолепно вязала и шила. Многие концертные платья сама пошила. Она не любила обтягивающую одежду, с закрытым горлом - это напоминало ей гипс. Поэтому она носила много вязаных вещей с открытыми горлом. Много вещей Анечка сшила для Збышека, а незадолго до смерти - теплую зимнюю куртку для меня.

"Мне не трудно уйти"

- Страшная катастрофа, реабилитация, рождение сына. Как она выдерживала долгие гастроли? Ведь после того как Анна спела "Сады", "Надежду", "Эхо любви", приглашениям из Советского Союза не было конца.

- Анна никогда не показывала никому, что больна, что плохо себя чувствовала, хотя на самом деле проблемы со здоровьем были. Ее часто можно было видеть в темных очках. С виду она улыбалась, а в уголках глазах блестели слезы. Боли. Она не могла выдержать полностью сольный концерт, с ней всегда ездили польские артисты, во время выступлений которых отдыхала за кулисами. Потом - сразу в номер! Она не ходила на банкеты, на актерские междусобойчики, в этом смысле вела на гастролях замкнутую жизнь. Видя ее ошеломительный успех, местные администраторы предлагали ей по два-три концерта в день, но она отказывалась.

С каждым годом болезнь обострялась и выходить на сцену становилось все труднее. Когда в 1980 году она пела в Москве в "Лужниках" у нее прямо на сцене случилось обострение тромбофлебита. Она не могла сдвинуться с места, а зрители аплодировали... Со стадиона ее отвезли в больницу. Но она после этого полетела в Австралию, как оказалось, на последние в жизни гастроли. По контракту должна была выступить. Но там ее состояние ухудшилось и она вернулась домой. Весной 1982 года, за полгода до смерти попросила меня принести Библию, доставшуюся ей от бабушки. Две недели читала ее, не вставая с постели, а потом позвала и сказала: "Збышек, мне был знак. Я должна креститься". Перед смертью ее поместили в военный госпиталь, где в то время работали очень хорошие врачи. Когда я последний раз ее видел, она говорила: "Мне не трудно уйти". Это были ее последние слова.