«Сталин посмотрел испуганно и спросил: «Что вы от меня хотите?»

Книга составлена из интервью современников и участников Великой Отечественной войны — режиссеров, писателей, дипломатов, представителей самых разных профессий и социальных кругов.

Сегодня — беседа с доктором исторических наук, академиком Георгием Куманевым.

Георгий Куманев родился в 1931 году в городе Лукоянов Горьковской области. Во время войны работал на военном предприятии. В 1954 году окончил историко-филологический факультет Горьковского государственного университета. Специалист по военной истории. Доктор исторических наук, профессор, академик Российской Академии военных наук. Автор многочисленных исторических трудов, в том числе «Рядом со Сталиным» и «Блокада Ленинграда: 900 героических дней» в соавторстве с рядом других историков.

История Великой Отечественной войны до сих пор содержит множество «белых пятен» и не выясненных до конца фактов. В ней воедино сплелись высокий героизм и простая человеческая драма. Исследование этой сложнейшей темы основывается в первую очередь на тщательном изучении многочисленных документальных источников, причем как отечественных, так и зарубежных, в том числе немецких. Нельзя забывать и свидетельства очевидцев и участников, ветеранов войны, которых в наше время остается все меньше… В последние десятилетия в российской исторической науке произошел раскол, разделение на тех, кто пытается в своих исследованиях быть объективным, и тех, кто предпочитает видеть наше прошлое только с отрицательной точки зрения. Последние, не признавая никаких заслуг советского строя, рисуют такую удручающую картину, что становится непонятно, как вообще СССР смог победить столь сильного врага…

Eлена Жоли: Какой же оказалась цена победы? Приведенные в советских и немецких источниках данные сильно различаются. Каково ваше мнение?

Георгий Kуманев: Меня разочаровали исследования немецких специалистов, отличающихся обычно своей точностью: они учли только граждан Германии. Даже австрийцы, их ближайшие союзники, были забыты! Но ведь мы вели войну не только против Третьего рейха, а всего нацистского блока, куда входили Италия, Румыния, Словакия, Венгрия, Норвегия, Болгария. Кроме того, некоторые французские, испанские и польские части сражались на Восточном фронте на стороне Германии. Если же мы сложим потери всех наших противников, то получим около 8 450 000 человек.Что касается военнопленных, то здесь картина иная. Согласно немецким документам, от 3 500 000 до 3 900 000 граждан СССР оказались в лагерях к ноябрю 1941 года. А уже в феврале 1942-ого в живых осталось не более 1 100 000. Смертность была ужасающей.Красная Армия взяла в плен от 2 500 000 до 2 900 000 человек, из которых около 500 000 умерли. В немецких лагерях советские люди гибли главным образом от голода, побоев, расстрелов или в газовых камерах, в наших же немцы умирали в основном от холода или полученных ранений.

E.Ж.: Почему на первом этапе войны Красная Армия постоянно отступала?

Г.K.: Этому способствовали два существенных обстоятельства. Советский Союз был атакован внезапно, а в современных условиях войны этот фактор играет колоссальную роль. Можно, конечно, сказать, что это нападение не должно было быть неожиданностью, так как агрессивные намерения Германии были очевидны. Однако Сталин упорно отказывался верить в такую возможность. Фактически вплоть до самого начала войны СССР поставлял Германии сырье и продовольствие, пунктуально соблюдая все положения Пакта о ненападении между двумя странами. Пытаясь любой ценой предотвратить конфликт, Сталин запретил стрелять по немецким самолетам, которые все чаще и чаще вторгались в пределы советского воздушного пространства.Анастас Иванович Микоян, один из его ближайших сподвижников, как-то сказал мне, что Сталин был совершенно уверен в том, что Гитлер не нападет на Советский Союз прежде, чем поставит на колени Великобританию. Мысль о том, что фюрер готов воевать на два фронта, казалась ему абсурдной. И хотя в целом было ясно, что война неизбежна, Сталин был твердо уверен, что она начнется не ранее лета 1942 года.

E.Ж.: Странно, что Сталин совершенно не реагировал на сведения, которые ему отправляли разведчики, ясно указывающие на неизбежность нападения?

Г.K.: В конце 1930-ых – начале 1940-ых годов русская разведка была как никогда сильна. Рихард Зорге прислал кодированное сообщение, в котором были указаны точная дата и время немецкого вторжения, а также количество неприятельских дивизий. Но Сталин не желал ему верить, и приказ о приведении армии в повышенную боевую готовность не был отдан. Только командующий Военно-морским флотом СССР адмирал Кузнецов сделал это на свой страх и риск. В итоге, в первый день войны 21 июня 1941 года ВМФ не потерял ни одного боевого корабля. В конечном счете Сталин сам обеспечил Гитлеру преимущество внезапности. Немецкий генерал Гудериан свидетельствует об этом в своих мемуарах.

Перед войной Красная Армия была фактически обезглавлена, и это является вторым обстоятельством, позволившим первые победы вермахта. Как вспоминал маршал Василевский, доходило до того, что некоторыми дивизиями руководили командиры в звании капитана! Из пяти советских маршалов уцелели только два, погибли сотни генералов… К этому привела гипертрофированная подозрительность Сталина и его чрезмерное доверие сотрудникам НКВД, постоянно подпитывавшим его страхи многочисленными сфабрикованными заговорами, в первую очередь, среди высшего командного состава Красной Армии.

E.Ж.: То есть Вы считаете, что Сталин не был главным инициатором репрессий?

Г.K.: Конечно, последнее слово всегда оставалоь за ним. Надо признать, что определенные причины для недоверия у Сталина были. В Советском Союзе действовали вражеские шпионы, и «пятая колонна» не была вымыслом. Из-за боязни оказаться под подозрением внутренних органов подавляющее большинство командиров Красной Армии, в том числе высшего ранга, опасались проявлять инициативу, во всем полагаясь на вышестоящее руководство.

E.Ж.: А какие темы вызывают споры между современными историками?

Г.K.: У нас часто возникают дискуссии о недостаточном техническом обеспечении Красной Армии в начале войны. Так известно, что около 200 складов вооружения и горюче-смазочных материалов находились летом 1941 года вблизи границы. Это доказывает преобладание в советской военной стратегии концепции «легкой победы», которая предполагала, что в случае нападения врага Красная Армия быстро перейдет в контрнаступление и боевые действия пойдут «на чужой земле, малой кровью». В этом случае подобное расположение складов было бы совершенно оправданно, поскольку обеспечило бы нашим войскам оперативное снабжение вооружением. Но все случилось иначе, и фактически эти резервы попали в руки немцам уже в самом начале вторжения.В первой половине 1941 года, еще до войны, немецкие самолеты около трехсот раз нарушили советское воздушное пространство, и ни один из них, по приказу Сталина, не был сбит или хотя бы обстрелян. Вражеские пилоты могли фотографировать все, что их интересовало: любые объекты нашей инфраструктуры, склады, аэродромы, мосты, железные дороги и т.д. Благодаря этому бесстыдному шпионажу уже в начале войны вермахт захватил или уничтожил множество стратегических военных и промышленных объектов Советского Союза.

Нельзя забывать, что не хватало различных образцов вооружения. Пехотные части испытывали острый дефицит автоматического стрелкового оружия, например, пистолетов-пулеметов; танковые части плохо снабжались горюче-смазочными и расходными материалами…

E.Ж.: Признают ли сегодня российские историки ответственность Советского Союза за массовые казни польских офицеров в Катыни? В 1989 году Михаил Горбачев принёс полякам свои извинения…

Г.K.: На данный момент этот вопрос не имеет однозначного ответа. Вот мое мнение как руководителя Центра военной истории России.

Во время Великой Отечественной войны, после освобождения Смоленска, были обнаружены массовые захоронения расстрелянных польских офицеров. После эксгумации останков комиссия, расследовавшая это преступление, пришла к выводу, что убитые казнены немцами. Нацистская пропаганда, напротив, доказывала вину сотрудников НКВД. Находившееся в изгнании в Лондоне польское правительство придерживалось того же мнения, и по этой причине Советский Союз разорвал с ним дипломатические отношения. Союзники СССР тоже склонялись к немецкой версии, хотя, разумеется, никогда не признавали этого открыто. На Нюрнбергском процессе эта тема в отношении Советского Союза не обсуждалась. Во время войны была создана специальная государственная комиссия, которая должна была досконально изучить дело тысяч расстрелянных поляков. Ее члены, среди которых были врачи, писатели, ученые и священнослужители, нашли доказательства того, что это злодеяние было делом рук фашистов. В частности на трупах были найдены остатки писем, датированных 1942 и 1943 годами, то есть временем, когда эта территория еще была занята немцами.

E.Ж.: Французские историки говорят о письмах, скорее датированных 1939 и 1940 годами…

Г.K.: В начале эпохи Перестройки в наших архивах действительно был найден приказ, подписанный Сталиным, Mолотовым и Кагановичем, о расстреле 4 000 польских офицеров. Но в массовом захоронении под Катынью обнаружены тела 16 000 -18 000 человек. Это преступление было совершено вопреки всем международным законам, и мы до сих пор не знаем всей правды об этом страшном деле. Правительство Горбачева признало вину Советского Союза в убийстве поляков, но это поспешный вывод. С другой стороны, вполне возможно, что Берия был в курсе этих страшных убийств.

E.Ж.: Вы общались с некоторыми ближайшими сподвижниками Сталина. Кто из них произвел на Вас наибольшее впечатление?

Г.K.: Каждый из них интересен по-своему. 15 октября 1983 года я встретился с Молотовым. В то время ему было уже за девяносто. Несмотря на репутацию холодного, замкнутого человека, он был очень приветлив со мной, но отказался от записи нашей беседы на магнитофон. Очевидно, он так и не избавился от страха свободно выражать свои мысли или опасался разгласить какие-то мнимые государственные тайны…

Моя беседа с Анастасом Ивановичем Микояном также оказалась весьма любопытной. Он искренне и с видимым удовольствием рассказывал о прожитых годах. Я был удивлен, с каким интересом слушали нашу беседу его дети. Оказалось, что прежде он никогда не делился с ними подробностями своей жизни и работы в Кремле. У него было пятеро сыновей. Владимир, летчик, погиб на войне. Степан и Алексей, также бывшие летчиками, стали генералами, а Степан даже был удостоен звания Героя Советского Союза. Вано Микоян стал авиаконструктором, а Серго – историком и журналистом.

Е.Ж.: Показалось ли Вам, что эти люди, принадлежащие к ближайшему окружению Сталина, ещё чего-то боятся?

Г.К.: Я обсуждал с ними этот вопрос, но наиболее прямым и искренним был Анастас Микоян. Его сыновей Вано и Серго арестовали, хотя в то время одному из них было 14, а другому 15 лет. Та же участь постигла и жену Молотова, Полину Семеновну Жемчужину. Ее обвинили в шпионаже и сослали в лагерь за то, что она встретила посла Израиля в СССР Голду Меир с большим букетом цветов. На самом деле это была ее школьная подруга, они вместе учились в Москве. В 1938 году оказалась в заключении и жена председателя Президиума Верховного Совета СССР «Всесоюзного старосты» Михаила Калинина.

E.Ж.: Как Вы объясняете массовые аресты Сталиным членов семей своих соратников?

Г.K.: Эти репрессии, как и все остальные, объясняются болезненной подозрительностью Сталина. Он легко верил даже самым нелепым обвинениям, сфабрикованным сотрудниками НКВД, и был сильно подвержен чужому влиянию. Так, летом 1941 года, незадолго до начала войны, народный комиссар Государственного контроля Лев Мехлис, которого я считаю одним из самых страшных палачей советского периода, вел собрание. Присутствовавший там народный комиссар вооружения Борис Ванников много шутил и привлекал к себе всеобщее внимание. Мехлис сделал ему несколько замечаний, но Ванников, бывший в прекрасном расположении духа, продолжал веселиться. Тогда Лев Захарович обратился к Сталину, и буквально в тот же день Ванникова арестовали. Вот типичный пример самодурства Сталина. Однако знания и способности Бориса Ванникова с началом войны оказались нужны государству и уже через месяц его освободили, и он вернулся к своим обязанностям.

E.Ж.: Кто первым сообщил Сталину о немецком вторжении?

Г.K.: Жуков утверждал, что он первый сообщил об этом Сталину на рассвете 22 июня. Но Молотов уверял что все было не так.

E.Ж.: Говорят, что в течение первой недели войны Сталин был полностью подавлен и обескуражен внезапным нападением и повсеместным отступлением Красной Армии. Так ли это?

Г.K.: 22 июня Сталин, согласно журналу секретаря, продолжал принимать людей. По мнению Лазаря Кагановича, который одним из первых увидел вождя в тот день, он был спокоен и решителен. В это время никаких признаков депрессии у него не наблюдалось, но вождь не мог «переварить» предательства Риббентропа и повторял возмущенно одну и ту же фразу: «Как же он нас..., этот негодяй Риббентроп!».

Через неделю пал Минск. Это была ужасная новость для Сталина. Ход войны складывался катастрофично, создавалось ощущение, что Советский Союз находится на краю гибели. Возможно, Сталин даже рассматривал вариант ухода в отставку… Внезапно он уехал на «Ближнюю дачу» в Кунцево и заперся там, никого не принимая и не отвечая на телефонные звонки. Обеспокоенные его отсутствием в эти критические дни, на дачу отправились Mолотов, Микоян, Ворошилов, Маленков и Берия.

Охрана дачи отказывалась пропустить приехавших, пока из лимузина не показался всемогущий глава НКВД Лаврентий Берия. Сталин одиноко сидел в столовой. Увидев вошедших, он посмотрел на них испуганно и пролепетал: «Что вы от меня хотите?» Слово взял Молотов: «Мы пришли предложить Вам создать и возглавить Государственный комитет обороны». К Сталину тут же вернулась его обычная самоуверенность. Он гордо поднял голову, взгляд его снова стал спокойным, и он с большим достоинством ответил, что согласен. Об этом эпизоде мне поведал Микоян, а Молотов подтвердил, что в тот день он впервые видел страх в глазах вождя.

E.Ж.: Понимал ли Сталин, что именно его ошибочные решения привели к плачевному исходу начального периода войны, что по его вине страна оказалась не готова к вражеской агрессии?

Г.K.: Сталин сделал очень много для усиления Красной Армии, для роста оборонной промышленности. Но, конечно, безумные репрессии, гибель практически всего высшего комсостава стали просто подарком для Гитлера. Сложившаяся ситуация была крайне противоречива.

E.Ж.: А что Вы думаете о ближайшем окружении вождя? Известно, что между членами Ставки Верховного главнокомандующего существовали значительные противоречия и интриги. Не отражалось ли это на эффективности их действий?

Г.K.: Окружение Сталина работало без передышки, и его сподвижники постоянно соперничали между собой за право быть ближе к вождю. Безусловно, между ними были противоречия и плелись интриги, порой весьма хитроумные. Это касалось и получения знаков отличия. Так, например, в сентябре 1943 года Сталин наградил медалью Героя Социалистического труда Берию, Молотова и Микояна, но не Кагановича.

E.Ж.: Некоторые утверждают, что за годы войны Сталин стал хорошим стратегом. Как Вы думаете?

Г.K.: В начале войны, как отмечал маршал Василевский, его не интересовало мнение генералитета. О себе вождь говорил в третьем лице и был уверен в безошибочности своих решений. Позднее, на совещаниях в Ставке Сталин сначала выслушивал мнения военных, а уже потом принимал свое решение. Более того, тандем маршалов Жукова и Василевского порой мог заставить Сталина изменить мнение. Согласно единодушному мнению представителей высшего генералитета Красной Армии, начиная со Сталинградской битвы, стали проявляться его полководческие таланты Верховного главнокомандующего. Все, знавшие его, отмечали исключительную память и большие организаторские способности Сталина.

Не следует недооценивать его роль в победе. Как историк, я полагаю, что это было бы большой ошибкой. Кроме того, немалую роль сыграла и практически абсолютная вера народа в Сталина.

Наполеон Бонапарт любил повторять: «Стадо баранов во главе со львом сильнее стада львов под управлением барана». Но советский народ не был стадом баранов, и у Сталина на посту Верховного главнокомандующего были несомненные заслуги. Он сделал много ошибок, но я полагаю, что нашей окончательной победой мы многим обязаны именно ему.

Подготовила Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ.