Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-11°
Boom metrics
Общество10 июля 2010 5:29

Зоя Богуславская: "Предчувствие скорой смерти не покидало Андрюшу даже в стихах..."

10 июля исполнилось 40 дней со дня смерти Андрея Вознесенского
Источник:kp.ru

Вознесенский очень любил "Комсомолку", и мы нежно любили Вознесенского. Он был у нас частым гостем, и его приход был праздником. Мы ему дарили цветы, а он дарил нам свежие стихи. И когда горела наша редакция на улице Правды, он в этот же день написал и передал нам стихотворение "Ауры не горят". Вчера вдова Андрея Андреевича передала нам стихи, еще нигде не публиковавшиеся.

- Первое время после ухода Андрюши я просто не могла брать в руки его стихи и рукописи, - говорит вдова Вознесенского Зоя Богуславская. - Только сейчас решилась зайти в его кабинет и перечитать то, что уже написано и то, что он так и не успел закончить... Оказывается, Андрей уже много лет предчувствовал свою смерть - во многих стихах выплескивал свои переживания и страдания.

Сейчас вдова поэта готовит сборник последних стихов Вознесенского. Скорее всего, она назовет его "Предчувствие"...

10 июля  исполнится 40 дней со дня смерти Андрея Вознесенского

10 июля исполнится 40 дней со дня смерти Андрея Вознесенского

БОЛЬ

Вижу скудный лес

возле Болшева…

Дай секунду мне без

обезболивающего!

Бог ли, бес ли,

не надо большего,

хоть секундочку без

обезболивающего!

Час предутренний, камасутровый,

круглосуточный, враг мой внутренний,

сосредоточась в левом плече,

вывел тотчас отряды ЧЕ.

Мужчину раны украшают.

Мученье прану укрощает.

Что ты, милый, закис?

Где ж улыбка твоя?

Может, кто мазохист,

это только не я.

Утешься битою бейсбольною.

Мертвец живёт без обезболивающего.

Обезумели - теленовости,

нет презумпции

невиновности.

Христианская, не казённая.

Боль за ближнего, за Аксёнова.

Любовь людская: жизнь-досада.

Держись, Васята!

Воскрешение - понимание

чего-то больше, чем реанимация

нам из третьего измерения -

не вернутся назад, увы,

мысли Божие, несмиренные,

человеческой головы.

Разум стронется.

Горечь мощная.

Боль, сестрёночка, невозможная!

Жизнь есть боль. Бой с собой.

Боль не чья-то - моя.

Боль зубная, как бор,

как таблетка, мала.

Боль, как Божий топор, -

плоть разрубленная.

Бой - отпор, бой - сыр-бор,

игра купленная.

Боль моя, ты одна понимаешь меня.

Как любовь к палачу,

моя вера темна.

Вся душа - как десна

воспалённая.

Боль - остра, боль - страна

разорённая.

Соль Звезды Рождества

растворённая.

Соль - кристалл, боль - Христа -

карамболь бытия.

Боль - жена, боль - сестра,

боль - возлюбленная!

Это право на боль

и даёт тебе право

на любую любовь,

закидоны и славу.

2008

Прощальная песнь Аввакума, сожженного на костре

(из поэмы «Я - Аввакум»)

Гори, гори моя нога,

часть моего свечения.

Ты не мираж столоверчения.

Тебя сожгут наверняка.

Я - твоя бывшая душа,

Гляжу (еще не отлетела) -

как, корчась, исчезает тело,

мне раньше рукавом служа.

Меня сжигают, точно vich,

Работают единоверцы.

Сейчас огонь достигнет сердца.

Прости-прощай, Андреевич!

Когда-нибудь в метельный год

деревья белым запакуем.

Совокупленье с Аввакумом -

нашей страны произойдет!

Лети, лети, моя зола -

в Сокольники,

где бабам голеньким

раскаявшиеся раскольники

читают Библию без зла.

Что ты горюешь, идиот,

по телу с жалкою харизмой!

Связь эта называлась жизнью.

Другое мне не подойдет.

Куда мне деться, свиристя?

К холодным и ворсистым звездам?

Привыкнувши к российским верстам,

гори-гори, моя верста!

Мой крест иной,

чем у Христа.

Пугая стаю нетопырью,

я руки-ноги растопырю,

Пятиконечный, как звез*а.

2008

СПОЛОХ

Один среди полей бесполых

Иду под знаком Зодиака.

Была ты - чистой страсти сполох.

Национальностью - собака.

Вселившийся в собаку сполох

Меня облизывал до дыр.

И хвостик, как бездымный порох,

Нам жизни снизу озарил.

Хозяйка в черном, как испанка,

Стояла мертвенно бледна,

Собачий пепел в белой банке

Протягивала нам она.

Потоки слез не вытекали

Из серых, полных горя глаз.

Они стояли вертикально,

Чтобы слеза не сорвалась!

Зарыли все, что было сполох

У пастернаковских пенат.

Расспрашивал какой-то олух:

"Кто виноват?" - Бог виноват!

А завтра поутру, бледнея,

Вдруг в зеркале увидишь ты -

Лик неспасенного шарпея

Проступит сквозь твои черты.

И на заборе, не базаря

Еще о внешности своей,

Роскошно вывел: "Я - борзая",

А надо было: "Я - шарпей".

Герой моих поэм, невежа

Оставил пепел на меже

Между пенатами и полем,

Полузастроенным уже.

Между инстинктом и сознаньем,

Как на чудовищных весах,

Меж созданным и Мирозданьем

Стоит собака "на часах".

Стоит в клещах и грязных спорах.

И уменьшаясь, как петит,

Самозабвенный черный сполох,

Все выше по небу летит.

Меж вечностью, куда всем хочется,

И почвой - где помет крысиный,

Меж полной волей одиночества

И болью непереносимой.

Вот так-то, мой лохматый сполох.

Перетираются Весы.

Как будто инфернальный Поллак

Измазал кровью небеси.

Не понимаю по-собачьи,

На русский не перевожу,

За пастернаковскою дачей,

Я ежедневно прохожу.

Пусть будь что будет. Се ля ви.

Похороните как собаку

Меня, виновного в любви

К тебе одной и Пастернаку.

ОДА МОЕЙ ЛЕВОЙ РУКЕ

Рука, спасибо за науку!

Став мне рукой,

ты, точно сука, одноуха,

болтаешься вниз головой...

Собаки - это человечье,

плюс - animal.

Мы в церкви держим в левой свечки,

чтоб Бог нас лучше понимал.

А людям без стыда и чести

понять помог

мой аргумент мужского жеста,

напрягшегося, как курок.

Ты с женщинами непосредственно

вела себя.

Ты охраняешь область сердца,

боли начинаются с тебя.

Ты - это мой самоучитель,

ноты травы.

Сегодня все мои мучители -

это мучители твои!

Когда ж чудовищная сила

меня несла,

башку собою заслонила,

собой пожертвовав, спасла.

Но устаёшь от пьедестала.

Моя ж рука,

вдруг, выкобениваться стала,

став автономно далека.

Я этот вызов беззаконный

счёл за теракт!

Но - хочет автономий

анатомический театр!

Я твой губитель, я - подлец.

Ты чахла.

Обёртывалась новой чакрой

неизлечимая болезнь.

Ты мне больничная запомнилась,

забыть нельзя.

Лежишь, похожа на омоновца,

замотанная по глаза.

Ты не скулила, когда скорбя

не помню я тебя скулящей.

Мы с мировыми эскулапами

осматривали тебя.

Как мог я дать тебя кромсать

ножам чужим и недостойным,

мешая ненависть со стоном!..

Так, вашу мать!

Междоусобны наши войны,

дав свою плоть,

мы продаём себя невольно

и то, что завещал Господь.

Мне снится сон: пустыня Гоби.

На привязи, на весу,

как бы возлюбленную в гробе

я руку мёртвую несу.

Возлюбленная - как акула.

Творя инцест,

меня почти совсем сглотнула,

ещё секунда - сердце съест!

Прощаюсь с преданною жизнью.

Рука - счастливая вполне.

Я на руке своей повисну,

как тощий плащ, или кашне.

2007

ТЕРЯЮ ГОЛОС

1

Голос теряю. Теперь не про нас

Госстелерадио.

Врач мой испуган. Ликует Парнас –

голос теряю.

Люди не слышат заветнейших строк,

просят, садисты!

Голос, как вор на заслуженный строк

садится.

В праве на голос отказано мне.

Бьют по колёсам,

чтоб хоть один в голосистой стране

был безголосым.

Воет стыдоба. Взрывается кейс.

Я – телеящик

с хором из критиков и критикесс,

слух потерявших.

Веру наивную не верну.

Жизнь раскололась.

Ржёт вся страна, потеряв всю страну.

Я ж – только голос…

Разве вернуть с мировых свозняков

холодом арники

голос, украденный тьмой Лужников

и холлом Карнеги?!

Мной терапевтов замучена рать.

Жру карамели.

Вам повезло. Вам не страшно терять.

Вы не имели.

В Бюро находок длится делёж

острых сокровищ.

Где ты потерянное найдёшь?

Там же, где совесть.

Для миллионов я стал тишиной

материальной.

Я свою душу – единственный мой

голос теряю...

2002

СВЕЧА

Зое

Спасибо, что свечу поставила

в католикосовском лесу,

что не погасла свечка талая

за грешный крест, что я ношу,

Я думаю, на что похожая

свеча, снижаясь, догорит

от неба к нашему подножию?

Мне не успеть договорить.

Меж ежедневных Черных речек

я светлую благодарю,

меж тыщи похоронных свечек ?

свечу заздравную твою.

1971