Уникальная коллекция: «Великие художники». Никола Пуссен
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 80 альбомов!
Еще 30 выдающихся имен!
51 Василий Тропинин 52 Антуан Ватто 53 Иван Билибин 54 Никола Пуссен 55 Густав Климт 56 Василий Верещагин 57 Василий Кандинский 58 Константин Коровин 59 Альфред Сислей 60 Илья Глазунов 61 Константин Маковский 62 Аполлинарий Васнецов 63 Ван Дейк 64 Игорь Грабарь 65 Александр Бенуа 66 Орест Кипренский 67 Кузьма Петров – Водкин 68 Владимир Боровиковский 69 Ян Вермеер 70 Василий Пукирев 71 Федор Рокотов 72 Якопо Тинторетто 73 Камиль Писсаро 74 Виктор Борисов – Мусатов 75 Джотто 76 Михаил Нестеров 77 Лукас Кранах Старший 78 Жан Энгр 79 Аркадий Пластов 80 Зинаида Серебрякова
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-84 begin_of_the_skype_highlighting (495) 777-02-84 begin_of_the_skype_highlighting (495) 777-02-84 end_of_the_skype_highlighting end_of_the_skype_highlighting. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections
Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ, корреспондент «Комсомольской правды», рассказывает о своем любимом художнике: Никола Пуссен как замена телевизору - В доме моей бабушки книжный шкаф являл собой мини-выставку истории книгопечатания. Самые роскошные издания строились суперобложками вперед и занимали нижние полки. Значительную часть экспозиции составляли альбомы по искусству, привезенные из-за границ, но картинки в них, подписанные на французском и немецком языках, мало привлекали мой невежественный ум. Альбомов на русском было немного. И среди них Никола Пуссен. Именно Пуссен вскоре оказался в топ-тройке моих любимых игрушек наряду с меховой белкой и лошадью на колесах из папье-маше. Репродукции были крупны, но в большинстве черно-белы и давали не столько наслаждение глазу, сколько пищу для воображения. Что стряслось с Германиком? С чего это мужчина в расцвете лет и вдруг помирать собрался? Зачем Эрминия отрезает себе волосы над раненым Танкредом? А кто такие Елеазар и Ревекка? О чем они остановились поболтать у колодца? Я часами медитировала, вглядывалась в позы и выражения лиц, силясь угадать диалоги. Герои «Ревекки» казались мне парой сослуживцев, которые случайно встретились на прогулке в выходные. - Здорово, Ревекка, - бодро восклицал мой Елеазар, - как делишки? Как детишки? - Ты чо, Елеазар, какие детишки? - отвечала та. - Я мужа не могу себе выбрать! Забыл, что ли?! - Ах, да! Давай-ка я тебе кувшин помогу донести, может, сгожусь в мужья. Картина была подписана просто: «Встреча Елеазара и Ревекки». Только спустя много лет я узнала, что вовсе не себя прочил в мужья Ревекке этот шустрый Елеазар. Он - всего лишь добрый слуга Авраама, который ищет невесту для Авраамова сына, Исаака. Однако какими-то архетипическими фибрами души я почуяла, что Ревекке пора замуж, а Елеазар как-то собирается этим воспользоваться. Я интуитивно понимала, что Эрминия спасет Танкреда. А вот Германику крупно не повезло. Я чувствовала, что он не ранен, не заразился холерой, а именно отравился. О том, что великий завоеватель германцев стал жертвой заговора и в самом деле был отравлен, я, конечно, знать не могла. - Что ж ты такое нехорошее скушал, дорогой ты наш? - спрашивали заботливые римские легионеры. - Наверное, повар немытых яблок в компот накрошил, - отвечал Германик трагическим, слабеющим голосом... Начинались возгласы, жесты негодования и отчаяния... - Не умирай, миленький! - рыдали легионеры. Но неизменно Германик ронял свою красивую голову на грудь и испускал дух. Я заливалась слезами и уходила в угол скорбеть о сиротской доле благородного полководца, загубленного грязными яблоками. Ведь у него не было бабушки, которая всегда моет фрукты щеткой! Что такое вкладывает в свое произведение французский художник XVII века, что советский девятилетний ребенок, глядя на черно-белую карточку, частично видит даже то, чего автор не написал, а просто знал? Вопрос к специалистам, которые хорошо в этом разбираются, к каким-нибудь знатокам классицизма или к юнгианским психоаналитикам. Очевидным моему наивному разумению остается факт: Пуссен - художник для долгого, задумчивого разглядывания, какое трудно достигается в музее. Попробуй простоять перед картиной целый час! Ноги устанут. Сегодня такую уникальную возможность дает нам этот прекрасный альбом по искусству, который издает «Комсомольская правда». С таким альбомом, знаете, телевизора не надо. CПРАШИВАЙТЕ В КИОСКАХ ГОРОДА!