Аркадий ИНИН: Коммерция не может убить настоящее искусство

Лучше отмыть тех, кто уже есть

- Писатель в силу природы своего творчества индивидуалист, а кино - дело коллективное. Как это сопрягается в вашей жизни?

- Сценаристы тоже всегда были и есть одинокие волки: мы сидим дома, сочиняем сценарии и несколько обособлены от этой общей кухни. Но здесь бывает по-разному. Помните байку про многодетного папашу, который сидит в чуме, в кибитке, где угодно, вокруг бегает десяток чумазых детей, а он думает: то ли этих отмыть, то ли новых сделать.

Вот и сценаристы делятся на две категории. Одни считают, что после того, как сценарий отдан режиссеру, который все изгадит, испачкает, измерзавит, ты к дальнейшему производству отношения не имеешь - и пишешь новый сценарий. Вторая группа считает, что лучше все-таки «отмыть» тех, кто уже есть, то есть: быть рядом с режиссером и частично спасать свое детище от извращений, а частично что-то приспосабливать к процессу. Вот я такой: всегда рядом с режиссером. Я принадлежу к тем, кто участвует в кинопроцессе. То есть принадлежал.

- Почему в прошедшем времени?

- Потому что тогда появление сценариста на площадке, если он в добрых отношениях с режиссером, было радостью. Картина снималась год-полтора, мы сидели с режиссером вместе, смотрели, что у нас не получается, вместе думали - это было взаимное творчество режиссера, сценариста и актера. Я мог написать две страницы диалога, но потом выходили на площадку Наташа Гундарева (царствие ей небесное) и Саша Михайлов в фильме «Одиноким предоставляется общежитие» - и она так смотрела, а он так отвечал взглядом, что эти две страницы болтовни я сам вычеркивал. Это был живой процесс. Сегодня появление сценариста на площадке - катастрофа, потому что сегодня невозможен разговор «давай остановимся, давай подумаем». Сегодня - конвейер, остановить его нельзя.

- Стараются вообще не звать сценариста?

- Не стараются, а не зовут. Только когда уже беда, когда ничего не сходится, не склеивается, тогда уже зовут: давай что-нибудь придумаем.

- И вы спокойно относитесь к тому, что режиссер кромсает ваш сценарий?

- Абсолютно спокойно. Во-первых, я сам, как уже сказал, кромсаю. А во-вторых, среди моих 38-39 фильмов есть картины, снятые буква в букву и очень профессионально, а получилась фигня. И есть, наоборот, фильмы, которые от сценария ушли далеко, а получились хорошие картины. Мы делали два фильма с нашим классиком, режиссером Владимиром Бортко - «Единожды солгав» и «Удачи вам, господа». По телевизору их крутят, а проката почти не было: конец 80-х, начало 90-х, полный развал страны и, соответственно, проката. Вот эти фильмы далеко ушли от исходного сценария, но, на мой взгляд, получились очень хорошими.

- Как вы считаете, кино в России сейчас есть?

- Есть. Что-то же идет на экранах. Однако на 90 процентов мне это не нравится. Но есть талантливые люди - искусство невозможно убить окончательно. Что с ним ни делай, этот тонкий слой будет еще больше утончаться, но все равно окончательно не исчезнет. Но если в советские времена возникала проблема мастерства, то теперь возникает проблема человечности. Многие из нынешних молодых - очень мастеровитые ребята и получают призы на фестивалях, но делают совершенно бесчеловечные, бездуховные, на мой взгляд, фильмы. Не про людей, а в большинстве своем про уродов.

Сериалы вызывают ужас и зависть

- Но вы продолжаете работать для кинематографа?

- Нет. В кино у меня уже лет десять ничего не выходило, потому что я не могу вписаться в эту производственную систему. Раньше как: был сценарий, или пьеса, или опера. Сейчас все называется - проект. Сценария нет - есть проект. Раньше, написав сценарий, ты приносил его на студию: почитайте. Теперь ты должен принести проект в пакете. В пакете должен быть сценарий, пришпиленный режиссер, обязательно продюсер, примерная смета, источники финансирования и так далее. Новые условия, новая жизнь - я в этом участвовать не умею. И не столько ругаю, сколько не признаюсь: я не вписываюсь. Но есть телевидение, пишу для него.

- Вот эти самые сериалы?

- Сериалы. Только не эти самые, потому что эти не могу писать при всем своем желании. Я бы рад написать то, что мы называем «бедная мать и обгаженные дети». А на телевидении есть почти официальный термин - «женщина в беде». То есть все эти бесконечные истории про золушек, которые становятся принцессами. Когда-то, опять же в советские времена, женщин-сценаристов были единицы. В кино так и осталось: все равно, в основном, работают мужики. А на телевидении 90-95 процентов - женщины. Они делают то, что не под силу мужикам. Ну, не может мужчина написать 200 серий! А они плетут, вяжут, как макраме, или что-то там еще. Ужас охватывает. Ужас и зависть.

Аркадий Инин: Для меня меньшим злом cтала советская система жизни, при всех ее недостатках

Я так не умею. Говорю это с завистью: не умею, хотя у меня мастерская во ВГИКе. Я просто изумляюсь этим девушкам: как ловко они это делают. И на них держится телевидение.

- Так что же вы все-таки пишете?

- Нашел какую-то нишу в области культуры. Вышел фильм про Леонида Утесова. Игровой фильм, 12 серий, про моего любимого певца. И вообще любимого певца нескольких поколений советского времени, хотя молодые уже не знают, кто такой Утесов. Пишу мелодраматические истории - про любовь, про разлуки, про измены. Написал про любовный треугольник Ленин - Крупская - Арманд - душераздирающая мелодрама.

- Снято?

- Не-а. Купили, деньги выписали, выплатили. Очень всем понравилось, но пока не снимают. Понять не могу, с 2008 года тянется история.

- Может, потому что кризис?

- Какой кризис! Телевидение все равно же не останавливалось. В 2008 году были выборы нашего президента, объясняли этим. Я им говорю: ребята, я вам зуб даю, что ни Ленин, ни Крупская, ни Арманд не будут участвовать в выборах президента. Они смеются. Вышли три фильма про Сталина, два про Брежнева, про Хрущева, сейчас про Троцкого снимают - мой сценарий лежит. Абсолютно мелодраматическая история: 40-45-летние люди, страсти, любовь и так далее. Ну, есть там революция фоном, но не в этом же дело.

А пишу я со своей ученицей Наташей Павловской, она окончила мою мастерскую 8 лет назад, сейчас вместе ведем курс, она у меня подмастерье. Написали сценарий про Маяковского - тоже треугольник, точнее многоугольник, полный страстей. Это приятно писать: роемся в исторических материалах, для себя многое открываем. Вот этот сериал сейчас снимают. С одной стороны, не какая-то бодяга про «мать и дети» - люди, эпоха, потрясающие истории. А с другой - зрительское кино: люди смотрят.

- То есть вы уходите от действительности.

- Да, ухожу. Потому что не знаю, как писать то, что востребовано. Вот моя соавторша параллельно с этим прекрасно клепает так называемые «фильмы выходного дня», все эти истории: шла, шла, упала, выкидыш… И имеет огромную аудиторию, рейтинги. А со мной - для души, вот эти истории.

Сижу в президиуме, а счастья нет

- А новое время как переживаете? Спокойно, с трудом, неприязненно?

- С ненавистью. Я абсолютно советский человек и ненавижу все, что сейчас происходит. Как в американских фильмах говорят прежде, чем пристрелить своего партнера? Это только бизнес и ничего личного - и пулю в лоб.

У меня, наоборот, все личное и ничего не связано с бизнесом. Потому что если говорить о материальной стороне - тьфу, тьфу, тьфу, стучим по дереву - все нормально, идут фильмы, выходят книги, зарабатываю сейчас больше и даже гораздо больше, чем в советские времена. Есть замечательная фраза, которую одни приписывают Михаилу Светлову, другие Сергею Михалкову, но оба были людьми мудрыми: «Сижу в президиуме, а счастья нет».

Вот и я: смотрите, вы у меня берете интервью, в Москве очень часто берут интервью - словом, сижу в президиуме, а счастья нет. Потому что не могу выносить новую систему взаимоотношений людей. Ситуация беспардонной, бессовестной, бесстыдной власти денег для меня невыносима! Не могу видеть нищих стариков и бездомных детей. Мне это ненавистно.

Советская система была ужасной: власть партии, подавляющая цензура, железный занавес, дефицит всего на свете. Сегодня все есть, но нормальные люди не могут это купить. Нет политической цензуры, но есть чудовищная цензура денежного мешка.

В советские времена одни получали 120 рублей, другие - 140, третьи - 180. Сейчас невероятное расслоение: бесстыдная наглость богачей и невиданное количество брошенных на произвол судьбы детей, пик наркомании, о разгуле преступности уже не говорю, без страха из дома не выйти.

Не говорю, что раньше был рай, ни в коем случае, это было зло. Просто из этих двух зол выбираю меньшее. Для меня меньшим злом была советская система жизни, при всех ее недостатках. Огромное количество людей, в том числе и моих близких людей, наоборот, из этих двух зол выбирают сегодняшнюю, рыночную экономику. И тут никогда, никому и ни с кем не договориться. Просто каждый делает для себя выбор.