Телевизор

Андрей Кнышев: «Вернулся на ТВ погулять»

На Первом новая программа команды Андрея Кнышева - «Дуплькич, или Рычание ягнят». Мы решили задать мэтру несколько вопросов перед премьерой

- Из анонса юмористической программы всегда сложно что-то понять... - Так заранее что-то рассказывать - дело неблагодарное. Трудно об одном жанре рассказывать в другом... У нас есть, как говорят англичане, «язык за щекой», в какой-то степени в русском языке эквивалент этого выражения - «фига в кармане». Подход у меня более фильмовый, мы попробуем дрейфовать в сторону коллажного действа с разными элементами, как когда-то было в «Веселых ребятах». В первом выпуске это вряд ли получилось... Это скорее проба, обозначение этой полянки. Идейно-художественное обозначение вектора - «Рычание ягнят». А слово «Дуплькич» - этакая непредсказуемость, необязательность, анархичность построения... - Но это не разовый проект? - Не разовый. Но и не фабричный. Чеса не ждите. Мы собираемся захаживать в эфир, заглядывать... И сливать продукты жизнедеятельности, сопутствующие нашему интернет-радиопроекту. Телевидение, которым мне было бы интересно заниматься, - художественное. Хотелось бы делать какие-то визуальные эффекты, трюки. Сочетать многокомпонентность - интервью, музыкальные видео, хроника, эпизоды с публикой, скрытая камера... - Телевидение сильно изменилось? - Та же неразбериха, спешка, непредсказуемая живинка, которая иногда кончается валидолом. Я помню, как людей выносили из студии ногами вперед. Каждой музе - свой подход, возраст. Сейчас, задрав портки, бежать за паровозом как-то особенно не хочется. «Веселых ребят» все время называли видеофильмом. У нас был, например, эпизод на 16 секунд из двухсот склеек! Общий темпоритм был другой по тем временам, хотя сейчас наверняка все кажется медленно и тягуче. - За 20 лет «Веселые ребята» подзабылись... - Все вспоминают какой-то конкретный выпуск... А их было семь или восемь. Каждый в своем жанре и на другую тему. И с интервалом лет в восемь. И все нас помнят по-разному - по тому, что смотрели. Один говорит: это где ходил с парашютом человек со скрытой камерой... Другой видел выпуск о музыке, говорит: там клевые клипы были. У каждого свое ощущение - как в притче про слепцов. Один держит слона за хвост, другой - за хобот, третий - за ногу. Один говорит: это колонна, другой - четыре метра веревки, третий - труба. Выпуски же не повторялись, и такой эффект был. - Сейчас едва ли программа может стать таким событием... - Это все равно что поэты бы рассуждали: никто из нынешних поэтов не соберет стадион, как в 60-х, когда Вознесенский, Ахмадулина, Евтушенко собирали «Лужники». Эпицентр внимания дрейфует. То к художникам, то в область рок-музыки, то в авторскую песню или в кино. Сейчас все в Интернете болтаются... Что считать, если тогда было три канала, из них один учебный, и страна в 250 миллионов человек. И развлекательная программа с элементами авангарда и андеграунда, да еще и после программы «Время»... Даже если меньше половины страны посмотрело - рейтинг в 100 миллионов человек. Чтобы в США собрать такую аудиторию, должно произойти чудо, а мы это делали легко. Да и любая программа, даже рядовая, а уж тем более «Что? Где? Когда?» или «Бенефисы» Гинзбурга... - Стоит возвращаться на ТВ после таких успехов? - Ой... Это все равно что спросить женщину: вам еще стоит дальше жить-то? Что вы пудритесь там? Подтяжки делаете... Конечно, не будет такого рейтинга! Ну и не надо. Может, и хорошо, что не будет... Мы же и боролись за это. Мы мечтали, чтобы было не два канала, а тридцать или шестьдесят. Чтобы было разное. Другое дело, что иногда разное - это иллюзия разности. У меня вообще нет задачи прорваться, оторваться... Мы свои медальки получили, наигрались ими. У меня больше эдакое «прогулочное» ощущение. В одном из выпусков «Веселых ребят» была пародия на Эльдара Рязанова: «О чем этот фильм? Да ни о чем!» Так вот: «О чем эта программа?» Да ни о чем! Кто там что найдет, о том она и будет. - Из новых юмористических программ вам что больше нравится? - С моей стороны не слишком корректно комментировать. Одни нравятся больше, другие меньше. Есть вещи очень талантливые, смешные. Другое дело, я знаю иногда, откуда корешки, потому что видел подобное полтора десятка лет назад на каком-нибудь английском канале или в США. Как ни маскируй и ни изобретай, все равно видно. А уже дальше вопрос таланта, вкуса, содержания... Мера пошлости разная, ума, остроумия. Само понятие остроумия разное. - Часто спорят, надо ли рушить табу или есть священные коровы, над которыми грех смеяться. - Наивный такой спор. Все равно что жить только на улице или только дома. Наверное, нужно и то и то. Табу в жанре юмора хороши тем, чтобы над ними можно было подтрунивать. Любое омертвевшее, окостеневшее табу мешает двигаться вперед, открывать какие-то двери. А есть псевдонарушители, которые не табу ломают, а нормальные человеческие основы. Что за глупость - ходить на ногах? Сломаем табу - будем ходить на коленях! Есть вещи, которые чувствуют душой, сердцем. И «смелая игра» с ними превращается в юродство. Люди на эпатировании делают себе рейтинги и карьеры. - Но нужны же рейтинги. - Так это просто. Если громко пукнуть в библиотеке, на секунду рейтинг будет выше, чем у Шекспира и Толстого. Все посмотрели и сказали: «Вот идиот!» Но внимание ты захватил. А внимание в наше время становится эквивалентом гонораров, доступов к материальным и информационным ресурсам. Посмотрели передачу? Милости просим ее обсудить! Первый канал. «Дуплькич, или Рычание ягнят». Воскресенье, 26 декабря, 22.00.