Вахтанг Кикабидзе - о памятнике «Мимино» работы Церетели: «Его должны были установить еще пять лет назад на Чистых прудах»

Кикабидзе встречает журналистов в своем особняке. Сам открывает калитку, всех впускает, здороваясь с каждым за руку. Прихожая в его доме увешана афишами концертов, его портретами, картинами, которые ему дарили; это напоминает фойе небольшого отеля или ресторана (в Лиссабоне, например, есть такие заведения, где по вечерам исполняют протяжные фаду).

Но это жилое пространство. Весь первый этаж - огромная гостиная (тоже заставленная бесчисленными фотографиями и подарками), работает телевизор без звука, на столе стоят вазочки с земляничной карамелью, повсюду расставлены пепельницы - Вахтанг Константинович беспрерывно курит.

В данном случае к нему заявилась шумная группа российских репортеров, приглашенных в пресс-тур по поводу съемок фильма Резо Гигинеишвили «Любовь с акцентом». Кикабидзе появится в картине на несколько минут - они с Нани Брегвадзе изображают супружескую пару, празднующую в ресторане золотую свадьбу. Фильм - про немеркнущую, несмотря ни на что, любовь России и Грузии, а Кикабидзе - самый известный в России грузинский актер. Однако в 2008-м, после войны, он дал крайне резкое интервью насчет отношений двух стран; мол, Грузии следует как-то отойти от России. Он потом объяснился (в частности, в беседе с обозревателем «КП» Галиной Сапожниковой), тысячу раз повторил, что любит русских - и правда нас любит, как, кстати, и большинство грузин. Но после этой истории в Россию не ездит и сейчас, три года спустя, вообще не хочет говорить о политике.

Лестница, на которой сидит Вахтанг Константинович, ведет на второй этаж его дома - там сейчас живет его правнучка, родившаяся месяц назад

Такое ощущение, что с журналистами он устал говорить о чем бы то ни было: у него постоянно берут интервью, задавая одни и те же вопросы. Тем не менее, он чрезвычайно вежлив. Он в домашней одежде - черном спортивном костюме. Лицо, как на иконе, и очень грустные глаза.

НЕПРИЛИЧНО ГОВОРИТЬ ПРО СЕБЯ «Я - ЛЕГЕНДА»

- Я в трех фильмах снялся в этом году. В «Любви с акцентом» у меня не роль даже, эпизод. Не знаю даже сюжета, но герои фильма попадают в ресторан, а там золотую свадьбу празднуют два взрослых человека, которых играем мы с Нани. Вот и все. Резик (Резо Гигинеишвили. - Ред.) очень талантливый, кстати. У нас был несколько лет назад очень интересный проект, как-то он мне читал сценарий, хотели мы фильм делать с ним. Но потом вот эта война началась, и…

Еще в Киеве сейчас снимают документально-художественные фильмы с названием «Легенда». Первый сняли про Люсю Гурченко - она после съемок, через месяц, скончалась. А сейчас будет вот картина про меня. Название смешно было придумано - «Я – легенда», как в голливудском фильме. Я сказал - нельзя, неприлично так писать, словно я о себе это говорю, и они «Я» убрали, а «легенду» оставили. Взяли десять песен и по этим песням выстроили мою историю с самого детства. Песни интересные были. Я бы другие подобрал, если бы меня спросили, но меня не спросили.

Проект был такой серьезный, работала большая группа. В Киев приехал художник и выстроил фасад моего дома, где я родился, вот этой общаги большой. Я когда пришел, у меня ноги подкосились, - я вспомнил все это…

И еще был фильм в Ереване, - вот это российский проект, кстати, -молодежная мелодрама с комедийным уклоном. Снимал молодой московский режиссер, племянник Фрунзика Мкртчяна. У меня был эпизод, но большой. Там мы с Сергеем Шакуровым играли - очень интересный актер.

Ну и присылали мне сценарий из компании Тимура Бекмамбетова - такие новеллы новогодние.

- «Елки-2»?

- Наверное. Я сказал, что я в Россию не езжу. А они очень хотели, видно, чтоб я снялся, и перенесли все на Украину. Но у меня вдруг началось очень сильное воспаление легких, и я не смог вылететь…

Сейчас у меня лежат сценарии еще трех фильмов, но я, наверное, не буду сниматься, потому что неинтересно.

ОСЕЛ ЦВЕТА СИРЕНИ

- Хотя сейчас у меня вот сценарий есть готовый, наверное, буду снимать, - продолжает Буба. - Пять маленьких новелл у меня в сценарии. О дружбе. О любви. О добрососедстве. О войне. О Грузии. Она же очень своеобразная в быту: есть какие-то вещи, которые грузины серьезно воспринимают, как будто ничего удивительного нет, а для других народов это выглядит немного неправдоподобно. Мне надо было придумать какую-то маленькую сумасшедшую сказку, чтобы зритель с самого начала понял - на свете есть маленькая страна, где живут необычные сумасшедшие люди.

И фильм будет начинаться с того, что на весь экран - большая задница, в брюках, естественно. Деревня, пятый час утра, светает, собака где-то пробежала, петушок… Потом камера отъезжает и мы видим, что человек влез на забор и на что-то смотрит в чужом дворе. Потом ошалевшие глаза его куда-то оглядываются. Он слезает, бежит к какому-то дому, стучит в окно, - а там в комнате мужик лежит на тахте, спит не раздетый, рядом несколько пустых винных бутылок, сыр, зелень… Первый его будит и говорит – я тебе такое покажу - не поверишь: Михо купил осла сиреневого цвета! Они оба лезут на забор, а там белый осел сено ест. Второй говорит – идиот, он же белый! А тот говорит – а ты что, белую сирень не видел никогда, что ли?

И вот с этого начинается все сумасшествие… В общем, можно сделать хороший фильм. И с названием уже решено: «Диагноз – грузины».

Но снимем мы или не снимем - зависит от того, кто вкладывает деньги. Я не со всеми хочу работать. Это не такой фильм, в который вкладывают деньги, а потом плюют на него - и фильм исчезает, как какой-то сериал: прошел, и все забыли. Хочется, чтобы продюсер сам был заинтересован в том, чтобы получилось хорошо. И такие появились уже, предлагают работать. Проект будет не очень дорогой, и, думаю, интересный.

- А в каком состоянии сейчас грузинское кино?

- Да в таком же, как и российское, и все постсоветское. Одна болезнь. Здесь очень много каких-то студий, на которых снимаются сериалы. Двенадцать серий, пятнадцать серий - проститутки, морфинисты. Утром сценарий написали, вечером идут, снимают. И с литературой эти сценарии никак не связаны.

Это не музей, не выставка. Это прихожая дома Кикабидзе, увешанная его портретами, афишами концертов, плакатами к фильмам...

«ЧАЧИ МНОГО ВЫПИТЬ НЕЛЬЗЯ»

Вообще-то кажется, что Кикабидзе в доме один. Но в ответ на вопрос журналистки о семье он вдруг сообщает:

- У меня сейчас правнучка наверху, вот родилась, ей месяц сегодня исполняется.

Журналисты пытаются уяснить генеалогическое древо девочки.

- Это дочка внука. А внук от дочери. А дочка от меня.

- А у вас часто бывают гости? Вы гостеприимный хозяин?

- Ну, хозяин никогда не скажет, что он негостеприимный. Но, конечно, гости приходят часто. А для чего дом тогда? От толпы иногда устаешь, но ко мне ходят только близкие друзья. Вообще сейчас такая жизнь пошла, что я, например, с посторонними находиться долго не могу. Неинтересно бывает.

- Вы часто с друзьями ходите в рестораны, на посиделки? И что вы едите?

- Мое любимое блюдо - жареная картошка. Я вообще люблю забегаловки такие, я не люблю фешенебельные рестораны. А лучшее вино, по-моему, водка - но это уже гастрольная болезнь. С водкой легко - после концерта выпил, лег, и уснул.

- Водка или чача?

- Чачи много пить нельзя. Моя бабушка, помню, когда я маленький был, всегда утром выпивала 50 граммов - но это как лекарство было. А много чачи – это изжога.

«ДАНЕЛИЯ Я СТРАШНО НЕ ПОНРАВИЛСЯ»

Мы разговаривали в прошлую среду - а в пятницу в Тбилиси открыли памятник Мимино работы Зураба Церетели.

- Это ваша идея, московская, - рассказывает Кикабидзе. - Пять лет назад позвонили из Москвы, сказали, что Церетели сделал памятник. Ставить его, говорят, будут на Чистых прудах - там жил Данелия. Потом политики между собой не договорились, проект прикрыли, но памятник уже был готов, стоял у Церетели в мастерской. Четыре фигуры - маленький Данелия, Кикабидзе, Леонов и Мкртчян… Вот только сейчас привезли и ставят.

- А вы с Георгием Николаевичем сейчас часто общаетесь?

- Да, конечно. По телефону. Я в Москву не приезжаю, а он не очень-то себя хорошо чувствует.

- И о чем вы с ним говорите? Вы же старые друзья, он вас называл, наряду с Леоновым, своим любимым актером…

- Он очень любит сыр наш, который называется гуда. Вонючий такой. И начинается все с сыра - я раньше, когда приезжал, всегда ему привозил…

Мы говорим о том, что очень быстро бежит время, - ну о чем еще можем говорить? Уже 40 лет прошло, а так, как будто вчера было, когда мы с ним в первый раз встретились. Очень было смешно. Он искал актеров для «Не горюй!». И я ему не понравился страшно.

- Почему?

- У них актеры все были подобраны, кроме главного героя. А подготовительный период заканчивался. И мама Софико Чиаурели – Софико с Данелия двоюродные брат с сестрой, - гениальная актриса Верико Анджапаридзе, сказала – ты этого мальчика попробуй. А Данелия, потом я уже понял, не любит, когда ему подсказывают.

У него по сценарию этот главный герой был толстый, рыжий, потеющий, пьющий человек. Мне позвонили и сказали – прийти в гостиницу, где они остановились. Он когда меня увидел, чуть не упал. Он ждал, что-то другое, понимаете.

И почти месяц он меня мучил. Мы с ансамблем «Орэра» тогда готовились поехать на гастроли в Турцию, а Турция в 1967 году была очень закрытой страной. У меня были репетиции с утра до вечера. И я говорю – вы уж хоть что-нибудь снимите, не понравится, скажете, я все пойму. И он назначил пробы. Сцена сватовства, вот помните, тяжелая такая большая сцена – Серго Закариадзе пришел, Настя Вертинская. Я так на них смотрю… Я-то с улицы, я не театральный человек.

Отсняли и я уехал. Через 10 дней вдруг телеграмма приходит. Ночью позвонили в гостиницу и сказали – Кикабидзе срочно надо прийти в советское представительство. Я подумал, что дома что-то случилось, побежал, а там телеграмма лежала: «Поздравляем артиста Кикабидзе с утверждением в главной роли в фильме «Не горюй». Познер». Это отец Владимира Познера,он был директором «Совэкспортфильма».

И потом я не был уверен, что меня все время будут снимать, понимаете. Думаю – сняли, и слава богу. У меня было ощущение, что я не для кино. Но, помню, Каплер вел тогда «Кинопанораму». Говорит: «Я очень много писем получаю от молодых людей, которые спрашивают, как стать популярным артистом? Не знаю. Вчера я фамилию Кикабидзе не знал, а сегодня уже знаю». Я запомнил это слово в слово.

Вообще-то у нас страна-то вся была очень талантливая - столько республик, столько талантливых людей. Но они были не оприходованы. Мимо многих все прошло. Мне просто повезло, что на меня попал Данелия, если говорить про кино.

- А в кино у вас есть какие-то проекты, о которых вы мечтали, но которые не сложились?

- Есть один, да. Я всю жизнь хотел сыграть эту роль. Это Хаджи Мурат. Данелия запускался с этим фильмом, и я к нему пришел с бритой головой, с бородой. Он открыл дверь, посмотрел на меня и сказал: «Хаджи Мурата ты не будешь играть, а Шамиля будешь». Потом прикрыли ему картину, а очень интересная была бы картина.

«РУССКИЕ ПИШУТ ДО СЛЕЗ ТРОГАТЕЛЬНЫЕ ПИСЬМА»

- Вы сказали, что в Россию сейчас не ездите…

- Может быть, я неправ. Но, если я что-то говорю, всегда думаю перед этим. Люди, публика, конечно, ни в чем не виноваты. Но не могу я, понимаете? А если мне предлагают съемки в России, в интересном фильме - пусть они ко мне приезжают. Мы что, отказываемся, что ли?

Мне приходит много писем от русских, иногда - до слез трогательные. Пишут - при чем здесь политика, мы вас любим, приезжайте. Но тут разные вещи, понимаете… Я сейчас не хотел бы в это дело встревать. Я знаю, что это в конце концов уляжется, потому что ну сколько это может продолжаться, правда?

Тбилиси-Москва.