«Снежная революция» тонет в сугробах и семечной шелухе

Утро 1 декабря в столице Южной Осетии выдалось на удивление спокойным. Еще накануне на площади перед Домом правительства в Цхинвале кипели нешуточные страсти - митинговали сторонники бывшего кандидата в президенты республики Аллы Джиоевой. ОМОН открыл предупредительный огонь в воздух. Разбушевалась и погода - двое суток Южную Осетию заваливало снегом. И даже авиарейсы во Владикавказ были отменены, едва не закрыли Рокский перевал по которому можно добраться из Северной Осетию в Южную (своего аэропорта в Цхинвале нет).

И вот всё стихло - выглянуло солнце, город стряхнул пелену и заметно похорошел под сугробами. «Снег скрывает все следы». Скрывать есть что - не столько оставшиеся после августовской войны 2008 года разрушения домов, сколько легендарные цхинвальские дороги, если их можно развать таковыми.

- Машину с цхинвальскими номерами никто не купит, - делился во время долгой дороги через заснеженный перевал водитель Анатолий. - Ее можно только выбрасывать - убитые все авто.

Его слова корреспондент «КП» оценил уже в самом Цхинвале - яма на яме и еще ямой погоняет! Как мы доехали до гостиницы - не представляю - по идее все улицы должны быть покрыты вырванными автомобильными мостами.

- Как тут у вас вообще ездят, - спросил у гаишника, узнавая как пройти до Дома правительства.

- Нормально (это самое ходовое в Осетии слово!) ездят. Привыкли, - улыбнулся он. - Денег ведь нет на дороги, а на что они уходят - не знаю. Вам там в России видней...

Что праздник, что протесты на Кавказе без танцев не обходятся. Сторонники Аллы Джиоевой лишь подтверждают традиции.

Фото: ТАСС.

Деньги для Южной Осетии - больная тема. Здесь все знают, что Москва оказывает Цхинвалу существенную помощь, но как она распределяется - не понимают. Скорее, не видят. Вернее, видят, что темпы восстановления города сильно снизились. Вот и про дороги забыли.

- Ты пойми - это Кавказ, - пояснял накануне водитель, который родился под Цхинкалом, но последние лет двадцать осел во Владикавказе. - Здесь у каждого большая родня и никого нельзя обидеть. К власти у нас идут, чтобы на ней заработать. Я бы тоже так поступил...

Цхинвал необычный город - высотками здесь называют дома в три-пять этажей. Магазины - как правило гараж или пристройка к жилому частному дому. Стоит такая вот халупа, а на ней модная вывеска про мужскую одежду! Но большей частью цхинвальские предприниматели стараются писать названия магазинов от руки. А цхинвальские красотки, несмотря на ухабы, предпочитают ходить на высоченных каблуках и вообще модно одеваться. В офисе компании Мегафон, где я покупал местную симку, у продавщицы были такие ногти, что можно закачаться (накануне московская знакомая такие же показывала).

Дом правительства - старая еще типовая обкомовская семиэтажка (с неплохой, кстати, отделкой внутри). Находится он на улице Сталина - центральная дорога Цхинвала. Именно на площади перед ним кипели последние страсти. Обычно они начинались в 12 часов. («Здесь все начинается в 12 часов», - шутят многочисленные журналисты.) Митингующих я не дождался ни в 12, ни в час, ни в два.

Стали собираться к трем часам - их уже встречал ОМОН, который перегородил вход в здание бронированными «Уралами». Митинг начался на проезжей части. Немногим ранее я пошел дому, где базируется сейчас Алла Джиоева - пешком минут 15. «Спроси любого, где штаб Джиоевой - скажут», посоветовал прохожий.

Возле двухэтажного дома, на котором красуется ее огромный предвыборный плакат, толпились мужчины - человек сто, не больше. Большей частью лет по пятьдесят. Стоят группками, разговаривают. Конечно о политике и о несправедливой отмене выборов.

- Вот скажи, почему Москва приняла независимость Южной Осетии, а в выборы наши вмешивается? - горячится пожилой мужчина в дубленке. - Мы сами решим, какой президент нам нужен.

- Не смущает вас, что президентом могла стать женщина, - интересуюсь у него.

- На Кавказе это как-то не принято.

- Э, слушай, какая разница! У нее будет несколько советников-мужчин, так что она справится, - оппонирует собеседник.

Джиоева выдвинула ультиматум с жесткими условиями - признать выборы законными, а ее - президентом. Иначе она готова пригласить для разрешения конфликта международные силы. В том числе и со стороны Грузии - с условием, что Тбилиси покается за август 2008 года.

В 18.00 истек срок ультиматума, но на площади ничего не произошло. Вскоре опять начался митинг, вполне мирный.

- Есть у кого-нибудь оружие? - обратилась к митингующим однофамилица Аллы Джиоевой и получила дружный отрицательный ответ.

ОМОН, похоже, к тому времени устал стоять и разбрелся группами по скверу. Четкого боевого порядка в его рядах уже не наблюдалось. Кстати, сотрудники правоохранительных органов в нестройном уже оцеплении были из местных жителей, а никак не из России, как утверждали в штабе оппозиции. Номера на машинах СОБРа и ОМОНа, как я разглядел, были южноосетинскими. Да и бойцы говорили мне, что они стрелять в земляков не будут.

- Мы бы проголосовали за любую женщину, - рассказала мне одна из митингующих. - Только не за нынешнюю власть. Просто люди реально хотят изменений.