Нашествие варваров

Вы можете представить, чтобы весна, всем законам вопреки, продолжалась осенью? С фенологической точки зрения чистый бред, а как с точки зрения политической? Я сейчас об «арабской весне», как метафорически назвали на Западе исламские оползни в странах Ближнего Востока и Магриба.

ВЕСНА ОСЕНЬЮ?

Уж нам, русским, не знать ли, что такое революция! В 1917 году их было две - февральская и октябрьская (в ноябре), одна хуже другой по последствиям, а кончилось все «термидором» Иосифа Виссарионовича, который установил кровавую диктатуру на всей территории СССР: от последствий сталинского переворота Россия, увы, не может оправиться до сих пор. Но это когда было! Зато иранская революция на моей памяти - только что прилетел в Нью-Йорк и стал телесвидетелем - хотел написать «беспрецедентной», но скорее очередной сдачи Запада перед озверелыми варварами. Исламский теократический режим в разы хуже и страшнее, чем шахская автократия, не говоря о том, что аятоллы - наши смертельные враги, тогда как шах был нам верный друг и союзник. Мы его предали, нанеся стратегический ущерб, прежде всего, самим себе.

И снова наступили на те же грабли весной этого года в Египте, сдав «нашего человека в Каире» Хосни Мубарака, когда перед лицом разбушевавшейся стихии американский президент посоветовал египетскому президенту уйти, на что тот резонно ответил, что Барак Обама не знает египетского народа и что Египет погрузится в хаос и анархию. Что и случилось - и продолжается по сю пору. Египетские громилы снова беснуются на площади Тахрир, поджигают автомобили, громят официальные здания, бросают зажигательные бомбы, насилуют и избивают журналисток.

Само собой, история нас ничему не учит, предсказать ничего невозможно - предсказуема разве что ее непредсказуемость. Приложимо это и к арабской стихии, даже если она, согласно конспирологическим теориям, управляема извне либо изнутри: кто держит ее бикфордов шнур? Куда более важно, какой политический серфер рискнет ринуться в эту необузданную, неуправляемую стихию? Прошли многие месяцы с весеннего возникновения арабского шторма - и вот он продолжается как ни в чем не бывало осенью. По ящику мы ежедневно видим его звероподобный лик.

ДЕЖАВЮ

Однако вы заметили, как постепенно меняется отношение к арабской стихии в свободном мире? Первые ее всплески Запад приветствовал восторженно. Наши журналисты, политологи и, увы, политики находились в состоянии эйфории, словно египетская чернь через океан загипнотизировала всех нас. Помню, журналисты, ведущие репортажи с этой злосчастной каирской площади Тахрир, где был сосредоточен антимубараковский бунт, сливались с простонародьем, эмоционально не отличаясь от них - ну, прямо, заединщики (привет Солженицыну!), а не журналисты, которым положено оставаться объективными и не брать ничью сторону. «Мы все сейчас египтяне!» - возбужденно озаглавил свою нью-йорктаймсовскую статью Николас Кристофф, постоянный комментатор этой газеты. А Томас Фридман из той же газеты отправил из Каира корреспонденцию под знаковым названием «Postcard from A Free Egypt». На фоне этого возбужденного шума приветствий я не удержался и задал в своей статье сакраментальный вопрос (прошу прощения за автоссылку): кто напишет, на манер Джона Рида, «18 дней, которые потрясли весь мир»?

Теперь, когда на той же самой площади Тахрир мы наблюдаем в чистом виде дежавю, но на этот раз против военного режима, отклики на Западе на этот всплеск арабской grass-root (низовой) демократии куда как более сдержанные. В широком диапазоне - от журналистов до политиков - Америка и Европа не знают, как реагировать, а находятся, мягко говоря, в смешанных чувствах, точнее - в недоумении, оторопи и страхе. Как раз Белый дом военный режим в Египте худо-бедно устраивал, потому что, получая от США колоссальные вспомоществования, оставался нашим союзником и не порывал отношения с Израилем, в то время как толпы на площади Тахрир носят, в том числе, антиамериканский и антиизраильский характер. Напомню, что когда Израиль подписывал мирный договор с Египтом, главный аргумент его противников был, что Израиль отдает Синайский полуостров за клочок бумаги. Кто знает, таковым этот договор в самом деле может стать, если в результате четырехэтапных выборов (в парламент и в президенты), которые начались в этот понедельник, к власти придут «мусульманские братья» - радикальное исламское движение, запрещенное даже в России за экстремизм. (ХАМАС в секторе Газы - его филиал, но это к слову.)

Понятно, что именно в Израиле с самого начала не строили никаких иллюзий относительно арабских революций и предупреждали Запад против политического оптимизма - сначала по секретным правительственным каналам, а теперь прямо, не таясь, во весь голос. Выступая в Кнессете, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньягу в пух и прах разнес тех, кто поддерживал череду уличных беспорядков в арабских странах и посетовал, что лидеры стран Запада (и особенно Барак Обама) совершили грубую ошибку, не поддержав Хосни Мубарака - знак политического инфантилизма и непонимания реальности. И заодно израильский премьер наперед выразил озабоченность по поводу возможного падения Хашемитской династии в соседней Иордании и выразил сомнение в способности жителей арабских стран построить нормальную демократическую систему.

Вовсе не относясь к Нетаньягу апологетично, справедливости ради должен отметить точность его оценок и предсказаний, а потому приведу еще одну цитату из его недавней речи в Кнессете: «Мы еще тогда предвидели, что эти революции станут исламскими, антизападными, антилиберальными, антиизраильскими и антидемократическими. Ну, так кто из нас не понимал истории и реальности? Эти революции ведут арабский мир не вперед, а назад, поэтому не могут считаться положительным явлением».

УМЕРЕННЫЙ ИСЛАМ?

Слышу возражения со всех сторон: а как же Тунис, с которого покатилась по арабскому миру эта пороховая бочка смут и беспорядков? Сейчас там прошли выборы, которые выиграла умеренная исламистская партия. Как и в другой стране Магриба - Марокко, где к власти путем свободных выборов опять-таки пришли умеренные исламисты. А не является ли само это словосочетание идеологическим оксюмороном? Совместны ли ислам и умеренность? Вопрос читателю на засыпку.

Вот мы взасос дружили с «умеренным» Пакистаном, а тот был слугой двух господ и крышевал - с помощью агентов своей госбезопасности - нашего смертельного врага Осаму бин Ладена, американская казнь которого (не предупредив и не спросясь Пакистана) внесла новый разлад в отношения между двумя странами. Сейчас этот напряг еще больше усилился по причине ошибочного авиаудара НАТО, в результате которого погибли десятки пакистанских солдат. Премьер-министр этой «дружественной» нам страны тут же заявил, что это покушение на суверенитет Пакистана и потребовал закрыть жизненно важную для нас авиабазу в Белуджистане, с которой запускаются дроны, нацеленные на боевиков «Аль-Каиды» и «Талибана».

Добавьте к этому, что у Пакистана есть ядерное оружие - больше ста атомных бомб, и у ЦРУ есть все основания для беспокойства, как бы это оружие не попало в руки террористов. Плюс просочившиеся в последние дни сведения, что именно пакистанские, а не российские атомщики играют ключевую роль в создании иранской атомной бомбы, которая представляет реальную опасность для других мусульманских стран этого региона и для Израиля. Хотя на каком-то раннем этапе Россия и помогала Ирану, и я сам видел телерепортаж из иранского атомного центра с полуграмотной надписью по-русски на центрифуге: «Осторожно. Работают люди», но когда это было? Судя по сообщениям из надежных, пусть и на условиях анонимности, источников, инициативу ядерной помощи нашему врагу Ирану перехватил у России наш друг Пакистан, а мы в него вкладываем, как и в Египет, миллиарды.

Вот я и говорю: не с кем дружить, а против кого. В этом свете и в этом контексте Россия мне кажется нашим более надежным союзником, чем так называемые «умеренные» мусульманских страны, которые в мгновение ока могут переметнуться к нашим врагам, сами стать врагами. Взять хотя бы Турцию - самое уязвимое звено в военно-политической структуре НАТО, ахиллесова пята. Тогда как у нас с Россией, при всех различиях политических систем, общий враг: воинствующий ислам. У нас это пока что внешний враг, у России и Европы - внутренний, демографический: пятая колонна. Европу уже так и называют - Еврабия. А пущенное еще в прошлом веке писателем и острословом Честертоном словечко «хрислам»? А перевертыши, типа «Мечеть Парижской Богоматери» или «Храм Магомета Спасителя»? Швейцария запретила строить в своей стране минареты, во Франции и Бельгии штрафуют за появление женщин в парандже в общественных местах. Это что исламофобия? Или инстинкт самосохранения коренных европейцев, которые в собственных странах оттесняются на задний план мусульманами?

В Брюсселе, политическом центре Европы, где расположена штаб-квартира НАТО и Евросоюза, проживают более 300 тысяч мусульман, что автоматически превращает бельгийскую столицу в столицу Еврабии. Тем более, к 2030 году мусульмане будут составлять большинство жителей Брюсселя. Но уже сейчас - с 2008 года - самым популярным именем в столице Бельгии стало имя «Мохаммад». А в Антверпене, втором по величине бельгийском городе, легализован шариатский суд. Мало того, что лидеры исламских общин предостерегают мусульман от вовлечения в бельгийское светское по преимуществу общество, но и призывают бельгийцев принять ислам - «или быть готовым к последствиям». Каково! Знал бы об этом Иосиф Бродский, который, не дожив до 9.11., предупреждал о неизбежном столкновении мировой цивилизации с исламом: «И полагаю, что исламское понимание мироустройства - с ним надо кончать. В конце концов, наш мир на шесть веков старше ислама. Поэтому, полагаю, у нас есть право судить, что хорошо, а что плохо». Как бы не так! Когда я напомнил одному молодому мусульманину, который пытался перетянуть меня в свою веру, о старшинстве христианства, не говоря уже об иудаизме, он ответил мне метафорой: «Из двух яблок, какое ты выберешь - старое или новое?» Я рассмеялся: «Я - агностик».

К своей последней московской книге на схожую тему я поставил эпиграфом пророческие слова Марселя Пруста: «С минуты на минуту на нас может обрушиться нашествие варваров - как извне, так и изнутри». А сейчас я думаю вот о чем. В прошлом и позапрошлом году персонами года по версии еженедельника «Тайм» были два американца: глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке и основатель Facebook Марк Цукерберг. А в этом году, боюсь, на обложке «Тайма» появится групповой портрет арабской революции.

Справедливо или несправедливо?