Как моя прабабушка царя защищала

Это время так далеко от нас, сегодняшних, но иногда в жизни случаются странные касания эпох. Первые несколько лет своей жизни я прожила рядом с человеком, которого по щеке погладил последний русский император Николай II. Этот человек - моя прабабушка Лидия Михайловна.

Она рассказывала мне, что совсем маленькой побывала на приеме у царя как дочь геройски погибшего в Порт-Артуре офицера царской армии. Вместе с ней были ее братья и сестры, и дети других героев обороны крепости. Проходя мимо детей, рассказывала мне прабабушка, император останавливался, с кем-то заговаривал, а мою бабушку – малышку с огромными зелеными глазами - погладил по щечке.

Прабабушка Лида прожила долгую жизнь. В ней были две революции 1917-го, после второй, октябрьской, семья прабабушки стала скрывать свое дворянское происхождение. Страшные годы 1930-х, подрубившие семью. Великая Отечественная, потеря родных людей… Много чего прабабушка пережила. Но в конце своей долгой жизни, как ни странно, вспоминала - как главное событие, как подарок судьбы - этот утешающий императорский жест, адресованный маленькой, потерявшей отца девочке…

Прабабушка закончила институт благородных девиц и до конца своей жизни (вот же воспитание!) сохраняла стать и манеры. Спина прямая, взгляд спокойный и доброжелательный, а иногда, в минуты волнения, в речи французские слова. Как странно все это было в брежневские времена – ни у кого из моих друзей не было таких прабабушек. Но я была слишком маленькой и глупой, чтобы расспросить ее обо всем…

Яркое воспоминание: споры прабабушки с нашей соседкой по коммуналке тетей Клавой. Это был персонаж, я вам скажу! Прабабушка и бабушка называли ее «Клавушка-краснокосыночница». Я тогда понять не могла, почему «краснокосыночница»? Тетя Клава никогда не носила красных косынок, только цветастые.

Уже когда прабабушки не было на свете, я узнала на уроке истории, что «краснокосыночниками» называли передовую молодежь, рожденную революцией 1917-го. Точно, тетя Клава была рожденной революцией – с таким напором и темпераментом у нее не могло быть обычных родителей. Она, помню, вспоминала, как «гоняли богачей», как «душили мерзоту, гнетущую народ». А моя прабабушка сидела с прямой спиной и смотрела в одну точку, словно боясь взглянуть тете Клаве в глаза.

Но, тем не менее, революционная тетя Клава была не просто нашей соседкой – она была членом нашей семьи. Своей у нее не было. Тетя Клава готовила и ухаживала за прабабушкой, питалась вместе с нами, а на свою пенсию каждый вечер ходила в кино во дворец культуры. Потом пересказывала прабабушке фильмы. Для меня самое интересное было, когда кино было про историю, потому что после пересказа между тетей Клавой и прабабушкой Лидой начинался спор.

О, это было шоу! Я залезала под круглый стол с зеленой бархатной скатертью и слушала. Эти минуты накрепко впечатались в мою память.

- Вот и правильно, что царя погнали! – горячилась тетя Клава.

- При царе была вера и честь, - не сдавалась прабабушка.

– Если бы был жив царь, никогда бы не было всего того, что случилось потом...

- Да какая честь была у вашего царя – рабочих расстреливал! – стучала кулаком по столу тетя Клава.

А я, сидя под столом, вжимала голову в плечи, боясь, что стол провалится и на меня полетят чашки.

- Позвольте, Клавдия Григорьевна… - чуть повышала голос прабабушка, что с ней было редко.

- Не позволю! – уже орала тетя Клава, молотя кулаком по столу. – Большевики дали народу все – счастье, землю, свободу…

- Ходьбу строем, репрессии, гражданскую войну, жизнь в коммунальных квартирах - добавляла с грустной улыбкой прабабушка.

- Конечно, баре вроде вас много потеряли, но нам, простым людям, и общая квартира хорошо, весь народ стал жить и радоваться! – кричала тетя Клава.

- Ох, Клавушка, - сдавалась уставшая прабабушка, - мы никогда с вами не поймем друг друга.

Но это было неправда – они были подругами, какими иногда могут быть такие разные люди, объединенные долгой и дружной жизнью бок о бок. Тетя Клава уже наутро после жесткого спора приносила прабабушке ее любимый кофе с молоком, накрытый чистой салфеткой. А потом они сидели у окна и смотрели на играющих во дворе детей, среди которых была и я.

Когда прабабушка умерла, у тети Клавы обнаружили рак. Лечить ее врачи отказались – поздно, да и старая уже бабка. Отправили умирать домой. И даже обезболивающие не прописали. Уходила тетя Клава очень тяжело. Кричала от боли по ночам. За ней ухаживала дочь прабабушки Лиды, моя еще нестарая бабушка Вика. Жена расстрелянного в сталинских застенках офицера… О чем тетя Клава знала.

Целые ночи бабушка Вика сидела у кровати тети Клавы и держала ее за руку. А утром вела меня в садик и бежала на работу. Я думаю, год она точно не спала. И никогда не жаловалась, а тихо ухаживала за страдающей тетей Клавой. Перед смертью тетя Клава, держа бабушку за руку, сказала:

- Вот встречусь с Лидушкой там, никогда больше обижать ее, кричать не буду, прощения попрошу, за все ...

Она не сказала, за что именно. Но, мне кажется, она и так много сказала…