Новая коллекция: «Великие поэты». Редьярд Киплинг
Каждую неделю по четвергам В киосках города в продаже новый том коллекции.
40 гениев - 40 томов
1. Александр Пушкин
2. Уильям Шекспир
3. Марина Цветаева
4. Джордж Гордон Байрон
5. Иван Бунин
6. Данте Алигьери
7. Артюр Рембо
8. Михаил Лермонтов
9. Омар Хайям
10. Осип Мандельштам
11. Франческо Петрарка
12. Владимир Маяковский
13. Николай Некрасов
14. Франсуа Вийон
15. Арсений Тарковский
16. Александр Блок
17. Редьярд Киплинг
18. Федор Тютчев
19. Адам Мицкевич
20. Сергей Есенин
21. Андрей Вознесенский
22. Гийом Аполлинер
23. Афанасий Фет
24. Роберт Бернс
25. Анна Ахматова
26. Иоганн Гете
27. Константин Симонов
28. Борис Пастернак
29. Шарль Бодлер
30. Николай Гумилев
31. Поль Верлен
32. Федерико Гарсия Лорка
33. Семен Кирсанов
34. Евгений Евтушенко
35. Генрих Гейне
36. Николай Заболоцкий
37. Роберт Рождественский
38. Райнер Мария Рильке
39. Владимир Высоцкий
40. Оскар Уайльд
«Комсомолка» уже выпустила коллекции «Великие писатели», «Великие композиторы», «Великие художники»... Теперь для вас - «Великие поэты», люди, которые смогли соединить в себе писательские, композиторские и художественные таланты: ум, мелодичность, образность.
Мы выбрали самых изумительных лириков последнего тысячелетия - таких, чье стихотворение, запав человеку в душу, способно изменить жизнь. В нашей коллекции и классики мировой поэзии - Данте, Петрарка, Франсуа Вийон, Шекспир, Байрон и Омар Хайям, и классики русской - от Пушкина и Лермонтова до Евтушенко и Высоцкого, и незаслуженно забытые советские поэты - такие, как Семен Кирсанов.
Человек, который соберет и прочтет эти книги, сможет с полным правом называть себя знатоком поэзии.
Но главное - для него откроется целый мир эмоций, выраженных в коротких звенящих строках.
Лучшая мировая лирика - в коллекции «Комсомольской правды», прекрасно изданных книгах по максимально доступной цене.
ТРИ СПОСОБА СОБРАТЬ КОЛЛЕКЦИЮ
1. Купить книги в киосках города, в которых продается «Комсомолка». Каждую неделю - новый том в продаже.
2. Купить любую из книг вы можете в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 23/1.
Часы работы:
пн. - пт.: с 10.00 до 20.00;
сб.: с 10.00 до 18.00.
Без перерыва на обед.
Мы открыли новый магазин по адресу: Москва, Алтуфьевское шоссе, д. 70, корп. 1, ТРЦ «Маркос Молл».
Проезд: ст. м. «Бибирево».
Режим работы: с 10.00 до 22.00 без выходных и перерыва на обед.
3. Если вам неудобно покупать выпуски в киосках каждую неделю, вы можете оформить подписку на коллекцию по льготной цене. Мы отправим вам книги почтой. Правила оформления и стоимость подписки вы можете уточнить по телефону (495) 609-67-48.
Александр Нечаев, корреспондент отдела культуры «КП»: Киплинг, который гуляет сам по себе
- Народная память - удивительная штука. Спроси любого встречного россиянина о Редьярде Киплинге - узнаешь много интересного про Маугли, Рикки-Тикки-Тави и Кошку, которая гуляет сама по себе. В массовом сознании Киплинг укоренен как замечательный детский писатель. Про его поэтическую ипостась вспомнит хорошо если один человек из десяти.
Меж тем именно Киплинг написал самые, на мой взгляд, значительные поэтические строки на английском языке в ХХ веке. Речь прежде всего о стихотворении «Если» (If). Мне повезло - впервые я прочел его в оригинале.
Дело было в седьмом классе школы. Английский язык к тому времени успел в моем личном рейтинге уступить французскому. Английский в школе по потрепанному учебнику советских времен преподавала скучная выпускница пединститута, а занятия по французскому ждали меня дома - в виде красочных обучающих журналов и аудиокассет, на одной из которых для лучшего запоминания слов Allemagne (Германия), campagne (сельская местность) и montagne (гора) было записано стихотворение Поля Верлена «Кошмар». Тут на французском я прочел все доступные моему пониманию стихотворения Бодлера и Рембо.
Так продолжалось полгода - в классе я на чужом языке пересказывал скучную биографию пионерки Лены Стоговой (кажется, главной героини советских учебников английского), дома открывал для себя прекрасные стихи французских «проклятых поэтов».
Все изменилось, когда выпускнице пединститута вдруг надоела пионерка Лена Стогова, отмечающая Первомай или годовщину Октябрьской революции. И на очередной урок она принесла томик Киплинга и вслух прочитала «Если». Разумеется, с первого раза я не понял и половины. Но даже при этом трудно было не оценить формальное совершенство поэзии: безупречная рубленая строфа, классический стройный ритм и пафосное завершение ставили этот киплинговский шедевр в один ряд с торжественным гимном. Ничего похожего французы предложить не могли.
Уже потом, наизусть выучив «Если» и в оригинале, и в переводах Лозинского и Маршака, я познакомился с другими стихами Киплинга. Стоит признать, часто он перегибает палку с пафосом. Но вот Честертон сказал про Киплинга справедливее других: «Он часто пишет плохие стихи, как Вордсворт. Он часто говорит глупости, как Платон. Он часто впадает в политические истерики, как Гладстон. Но нельзя сомневаться в том, что он упорно и честно хочет что-то сказать...»
К «Если» нельзя предъявить ни единой претензии. Это посвящение сыну Джону, фактически отцовская мораль. «Владей собой среди толпы смятенной,/ Тебя клянущей за смятенье всех», «Умей поставить в радостной надежде /На карту все, что накопил с трудом», «Останься прост, беседуя с царями / Останься честен, говоря с толпой». То, что незамысловатые слова не превращаются в поток нравоучительной пошлости, - настоящее волшебство.
В 1910 году он - главный поэт Британской империи, один из богатейших литераторов своего времени. Для него, настоящего офицера, долго жившего в колониальной Индии, идеалы настоящего гражданина - честь, мужество, непоколебимая уверенность в себе и своей стране... А после Первой мировой войны его пафосный слог стал казаться публике уже неуместным. Киплинга укоряли милитаризмом и вместе с водой выплеснули ребенка: последние 18 лет жизни его, казалось, совсем забыли. Но сам Киплинг остался верен себе, повторяя:
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело.
И только Воля говорит: «Иди!»
Ничего другого ему не оставалось - литературное забвение совпало с трагедией личной. В 1915 году тот самый сын Джон, для которого поэт написал свое самое совершенное «Если», погиб в боях во Франции.