Паханы всех стран, соединяйтесь!

Фильм «Диктатор» не только о нелегитимности тоталитарий, но и о наивности, а то и невежестве демократий.

Что общего между фюрером и вождем, дуче и каудильо? Нет, я далек, конечно, чтобы уравнивать генералиссимусов Сталина и Франко, главаря коричневорубашечников Гитлера и вожака чернорубашечников Муссолини. Индивидуальные отличия налицо - Сталин, скажем, писал в юности стихи на родном грузинском языке, а Гитлер, совсем наоборот, в младые австрийские годы был художником-пейзажистом.

Интернационал национальных лидеров

Если продлить список, то нельзя не упомянуть, что председатель Мао был не только стихотворец, но еще и каллиграф - высоко ценимое в Китае искусство. Не был чужд изящной словесности и Саддам Хусейн - в свободное от тиранства время он сочинял и издавал под псевдонимом романы - представьте себе, о любви! - и они мгновенно становились бестселлерами по всему арабскому миру. Запомните название одного из них - «Забиба и царь». Именно эта слезоточивая мелодрама вдохновила скандалезного, провокативного, политнекорректного, а то и просто похабного британского комика Сашу Барона Коэна на создание его последнего фильма «Диктатор», хотя посвящен фильм памяти «отца народа» Ким Чен Ира, с урной праха которого актер появился на оскаровской церемонии пару месяцев назад в генеральском прикиде своего героя и рассыпал этот лже-прах на красной ковровой дорожке. Однако и этот хулиганский пиар Саши Барона Коэна - совсем еще не указание на прообраз его нового героя Аладдина. Женская охрана (одни девственницы!) и золотой пистолет содраны, само собой, у полковника Муаммара Каддафи, но у Аладдина много и других черт, узнаваемых и вымышленных, которые не позволяют отождествить его с каким-нибудь одним конкретным, имярек, владыкой.

И хотя роскошно-безвкусный дворец Аладдина расположен в пустыне, и Аладдин говорит с характерным ближневосточным акцентом, Саша Барон Коэн всячески избегает даже намека на арабское происхождение или мусульманскую религию своего героя, а диковинные надписи - то ли арабская вязь, то ли корейские иероглифы, а может и наша кириллица, кто знает? Страх перед исламскими радикалами? У всех на памяти судьба того же Салмана Рушди - приговоренный к смерти аятоллой Хомейни за богохульский роман «Сатанинские вирши», он по сю пору прячется от киллера или фанатика, надеясь избежать смертного приговора.

Не без того, конечно: кому жизнь не дорога? Тем более, Саша Барон Коэн уже имел дело с арабскими экстремистами после своего предыдущего фильма «Бруно», в котором под видом австрийского журналиста-педика взял в жанре реалити-шоу интервью у настоящего палестинского террориста, только что вышедшего на свободу после отсидки в израильской тюрьме, и, путая ХАМАС с хумусом, сказал ему: «Я предпочитаю иметь дело с более крутыми парнями. Аль-Каида давно устарела, а ваш Осама похож на немытого бомжа или бездомного Санта-Клауса». Рисковал, но пронесло - жив остался и сделал новый фильм «Диктатор». Однако не один только страх понуждает британского комедианта отказаться от конкретных привязок и прямых ассоциаций.

Как настоящий художник, он понимает, что любое прямоговорение во вред искусству, а потому создает образ-обобщение нелегитимного лидера - без разницы, из какой он страны, на каком языке витийствует, какие у него личные привычки и национальные обычаи и какую он установил диктатуру - жесткую или мягкую. Все диктаторы, воинственные атеисты или религиозные фанатики, аскеты или сладострастники - родственники между собой, даже если скрывают или не помнят родства. Вот почему они тянутся друг к другу через огромные пространства: на исторической памяти ось Берлин - Рим - Токио, когда спелись три национальных лидера: фюрер, дуче и японский император. А договор о ненападении между Сталиным и Гитлером - два самых великих диктатора ХХ века сговорились поверх разделяющей их идеологии? (К счастью, ненадолго.) А взаимопомощь и выручка? Сирийский режим Ассада не удержался бы, если бы Россия не протянула ему руку помощи. Ну да - рыбак рыбака видит издалека. Заменим «рыбака» на «пахана» - и всe встанет на свои места. Пахан - паханизм - паханат. Так называемые «национальные лидеры» в совокупности составляют интернационал диктаторов. Когда Саша Барон Коэн выступал в черном мундире Аладдина и в сопровождении своих военизированных девственниц-телохранительниц на пресс-конференции в «Уолдорф-Астории», на заднем плане красовался шикарный слоган: «Международный альянс конституционных диктатур». Да простят меня Карл Маркс и Фридрих Энгельс за то, что перевираю самый знаменитый коммунистический лозунг: «Паханы всех стран, соединяйтесь!»

Злоключения диктатора в Нью-Йорке

Саша Барон Коэн доводит до абсурда то, что уже содержит в себе элементы абсурда. Его комический кинематограф сродни театру абсурда Беккета, Ионеско, Пинтера. Он извлекает абсурд из абсурда, пародирует пародию. Потому он и возмутитель спокойствия, нарушитель всех и всяческих табу, enfant terrible современного кинематографа. Образно говоря, он вытягивает руку и вслепую нащупывает пределы возможного в искусстве, а после этого преступает их. Он может вызывать возмущение и даже отвращение, но он - первопроходец. Большой актерский и комический талант не дает ему опуститься до китча. Минут десять перед «Диктатором» показывали рекламу голливудских боевиков - редкостная дрянь. Я оглох от стрельбы и взрывов. А после этого на экране появился аристократичный Саша Барон Коэн, хотя и в необычной для него роли диктатора. Все его эксперименты, самые рисковые, в пределах искусства. Даже безвкусица: вкус - не обязательная приправа к искусству. А тем более в таких рисковых сюжетных коленцах, как в «Диктаторе», этаком сочетании гламура, секса, абсурда, черного юмора и пародии.

Бутафорская борода у Саши-Аладдина сменная - он то в ней, а то чисто выбритый, после того как коварный визирь сверг его и подменил на двойника, а настоящий Аладдин, чудом избежавший смерти, но уже безбородый, уходит в подполье и скрывается в Нью-Йорке - от столкновения с американской реальностью у диктатора из вымышленной страны Вадии крыша поехала. Аналогично тому, что происходит в предыдущих фильмах с австрийским репортером Бруно и особенно казахским журналистом-кретином в фильме «Борат» - смятенное, чтобы не сказать свихнутое сознание от столкновения с заокеанской цивилизацией.

В новом фильме у британского комика две, а на самом деле несколько ролей, и, будучи художником-перфекционистом, Саша Барон Коэн доводит до блеска каждую, выясняя попутно саму сущность нелегитимной власти, которая в начале выступает, как абсолютизм, а в конце мимикрирует под модную ныне демократию, даже с выборами, но без выбора, то есть лжевыборами, напяливая еще одну маску, но не меняясь по сути - тот же самовластный режим. Диктатура в псевдодемократической упаковке. Как в московском анекдоте: «Инаугурация отменяется - коронация назначена на четверг», По формуле, которую Кремль ввел в мировой политический лексикон: суверенная демократия. На самом деле, демократия не может быть суверенной: или она есть - или ее нет.

Бойтесь мелких тиранов!

Близким синонимам - тиран, деспот, автократ, царь, император, самодержец, сатрап - Саша Барон Коэн отдал предпочтение емкому и многозначному слову «диктатор». Отчасти это дань фильму «Великий диктатор» (копирайта на названия не существует). Кстати, Чарли Чаплин там тоже раздваивается на похожих друг на друга, как две капли воды, фюрера-антисемита и цирюльника-еврея: на этом физическом сходстве и смысловой противоположности и построен сюжет великого фильма. Чаплинский «Великий диктатор» - прямая пародия на Гитлера, однако в Советском Союзе фильм был запрещен: в антигитлеровском фильме Сталин усмотрел опасные для себя намеки. Аналогично под сборный, эклектичный образ Аладдина можно подставить любого другого диктатора-пахана с вотчинным сознанием. Удержусь от сравнения современного кино с вершинной классикой: Чаплин недостижим и непревзойден. Но вот что удается Саше Барону Коэну: он не только перевоплощается в своего героя, но и смотрит на него со стороны, с высоты своего роста (191 см), с брехтовским отстранением, с усмешкой, но и с опаской: актер - на диктатора, который смешон и забавен, но от которого можно ожидать чего угодно.

Я бы не сводил этот уморительный фильм к одному только стёбу и ржаке, хотя, сидя в кинозале, только не падаешь со стула. Сам Саша Барон Коэн, на сегодняшний день самый смешной кинокомик, путает карты и вводит в заблуждение, пиаря свой фильм как сатиру. На упомянутой пресс-конфренции в «Уолдорф-Астории» он выступал не сам по себе, а от имени своего героя, паясничал, балагурил и ерничал, смеша аудиторию до коликов: «Мои самые любимые места в Нью-Йорке - «Эмпайр стейт билдинг», статуя Свободы и отель, где у Стросса-Кана был секс с горничной». Или на вопрос о президентских кандидатах в США: «Республиканцам стоило бы отказаться от двойных стандартов: то, что называется геноцидом в моей стране, в Техасе зовется юридической системой. Демократы тоже молодцы - поставили руководить страной какого-то кенийца, так что у выходца из Вадии тоже есть шансы. Но я поддержу Митта Ромни - у него замашки настоящего диктатора. Он невероятно богат и совсем не платит налоги».

В самом фильме устами своего героя Саша Барон Коэн не раз прохаживается по поводу американской демократии. Ничего святого? Да, нет же! Его критика Америки часто попадает точно в цель. В любом случае, демократия - не панацея, иногда с точностью до наоборот, чему свидетельство те же арабские революции, которые приводят к результатам, обратным ожидаемым на Западе, где демократия - абсолют и идея-фикс, без учета местных условий и традиций. Этот фильм не только о нелегитимности тоталитарий, но и о наивности, а то и невежестве демократий. Хотя, конечно, желание Аладдина ценой жизни спасти свой народ от демократии не следует понимать буквально, но в контексте сатирического перформанса Саши Барона Коэна. С той только поправкой, что ограничивать этого трагикомика-отморозка одной только сатирой значило бы сужать его талант. Его обманчивый пиар ни в коем разе нельзя принимать на веру. «Диктатор» - это редкое сочетание политического гротеска, щемящего лиризма и философской притчи с глубокой концепцией: в каждом человеке живет тиран, но и в каждом тиране можно обнаружить человека.

Я - не политик, а комик, заявляет Саша Барон Коэн и сожалеет, что время великих диктаторов прошло. А как насчет мелких тиранов? Они опасны именно своей мелкостью, а вреда от них ничуть не меньше. По крайней мере, в пределах страны, которую тиран воспринимает как личную вотчину.