Барак Обама - флегма или невроз?

Барак Обама - не первый и, надо полагать, не последний американский президент, интерес к которому выходит далеко за пределы его политической деятельности.

А не пора ли заняться характером нашего президента? Это только так кажется, что нечего больше сказать о человеке, который сам о себе все рассказал как на духу в двух объемистых мемуарных книгах. Однако даже у самых искренних и честных вспоминальщиков всегда остается что-то на донышке, в подсознанке, какие-то пробелы и пропуски - то ли провалы памяти, типа амнезии, то ли опущения из инстинкта самосохранения или что еще, откуда мне знать? Если бы каждого мемуариста на кушетку психоаналитика или к детектору лжи, чтобы узнать правду, только правду и ничего, кроме правды! Шутки в сторону, тем более речь идет о первом человеке в нашем государстве и во всем мире - президенте Соединенных Штатов Америки. Мы должны - и имеем право - знать о нем по возможности всё. А как иначе?

Детектор лжи или кушетка психоаналитика?

Само собой, президент у всех на виду, на мировой авансцене под скрещением прожекторов пристального, под лупой, внимания, острого, жгучего интереса и неуемного, а часто вроде бы неуместного любопытства: каждый его шаг, каждый его поступок, каждое его решение, каждое его слово отслежены и прокомментированы, одобрены или раскритикованы. А потому побоку пока что политику и идеологию, которые и без того все, кому не лень, мусолят в этот високосный год выборов, когда Барак Обама собрался переизбираться президентом. Рассмотрим нашего президента с человеческой точки зрения - нас теперь интересует его характер, его темперамент, его привычки.

Употребляю местоимение «нас», хотя привык пользоваться в своих авторских колонках местоимениями первого лица единственного числа, высказывая личное мнение, которое далеко не всегда совпадает с мнением большинства. Не в этот раз, однако. Интерес к личности президента - повсеместный. Отсюда оглушительная, бестселлерная популярность именно неавторизованных книг о нем. Не каких-нибудь там желтопрессных изданий с жареными фактами, интимной клубничкой и душком сплетни, а самых что на есть серьезных исследований таких уважаемых журналистов из престижных изданий, как Джоди Кантор из «Нью-Йорк Таймс» («The Obamas») или Дэвид Маранисс из «Вашингтон пост» («Barack Obama»). В мои задачи не входит их рецензирование, да и факты личной жизни президента буду выуживать отовсюду, блуждая по сусекам разных книг и статей, бумажных и интернетных. Но и не упомянуть эти последние биографические книги нельзя, ибо они вызвали скандалы и даже опровержения со стороны «белодомовцев», включая Первую леди, которая разобиделась, скажем, на упоминание ее расовых комплексов, хотя, как недавно выяснилось, один из ее прапрапрапрадедов был белым ирландским рабовладельцем. О Бараке и говорить нечего - он мулат-полукровка. Как у нас говорится, поскреби русского - найдешь татарина. А Барака Обаму и скрести не надо: мама - белоснежка из Канзаса, а папа - черный, как сажа, кениец. Чего у президента точно нет, так это комплекса потомка рабов! За другие комплексы не скажу - к ним я вот-вот подберусь.

Как пульс покойника

Барак Обама - не первый и, надо полагать, не последний американский президент, интерес к которому выходит далеко за пределы его политической деятельности. У нас были разные по темпераменту президенты. Нервные, типа Рональда Рейгана, который как что ломал карандаши, и помощники впрок клали их на президентский стол в изрядном количестве, но, наломав дров (то есть карандашей), Рейган успокаивался и принимал взвешенное, разумное решение. Были паникующие, как, например, Джимми Картер, который в сложных ситуациях, типа захвата американских заложников в Тегеране, впадал в стопор и из политического этого паралича по сути так и не вышел. Были маниакальные психи, как Ричард Никсон, хоть он и проявил себя на политическом поприще как один из самых профессиональных президентов, но его подозрительность, мнительность, маниакальность стоили ему, в конце концов, президентства. А какой темперамент у Барака Обамы?

Опубликован дневник австралийской красотки Женевьевы Кук, которая в 80-е годы была подружкой Барака Обамы. Потом они разбежались, и белая гёрла Барака одной из причин разрыва указывала на его холодность и отчужденность. Не думаю, что она первая обратила внимание на эти черты будущего президента США, но первой их засвидетельствовала. Множество фактов указуют на эти его черты. В том числе, в отношениях с людьми, которые сохраняют с президентом тесные деловые и человеческие отношения.

Рассказывают, что во время предыдущей предвыборной кампании, когда Обаме особенно доставалось от политических супротивников за связь с бесноватым священником, эмоционал Дэвид Аксельрод, у которого отец застрелился, когда его бросила жена, чуть не плакал от этих диатриб, а Барак Обама оставался спокоен, «как пульс покойника», и всячески утешал главного стратега своей команды, хотя должно вроде быть наоборот.

Если верить Мишель Обаме, то ключ к пониманию характера ее мужа - его детство, когда он вынужден был самовоспитывать себя, непрерывно занимаясь аутотренингом: сначала безотцовщина (непутевый отец рано бросил семью, Барак его видел редко - так что, Эдипов комплекс у него возникнуть не успел), потом был отчим-индонезиец, с которым отношения не сложились. Как и с белым дедом - тот не был воинственным расистом, но темнокожий внук смущал его традиционное сознание. В отличие от белой бабушки, которая вырастила внука и до женитьбы Барака была ему самым близким человеком. Она умерла на Гавайях накануне выборов и так и не узнала, что ее внук стал президентом США, хотя успела проголосовать за него по открепительному талону. В разгар президентской кампании Барак Обама сорвался и слетал на Гавайи, чтобы попрощаться с ней, но известие о ее смерти не вызвало у него ни слезинки. Душевный дефект? Эмоциональная недостача? Он мог бы притвориться более отзывчивым, чем есть, но такая искусственная экзальтация была бы лицемерием, отдавала фальшью.

Быть, как мы, но лучше нас

Отношение к смерти бабушки - личное дело Барака Обамы, но сколько, помню, громогласных упреков досталось ему за то, что он недостаточно эмоционально реагирует на экологическую катастрофу в Мексиканском заливе. Ему в пример ставили даже Буша-младшего, а тот после 11 сентября заснялся в Нью-Йорке, обнимая пожарного. Почему Барак Обама так сдержан и спокоен на публике? Говорю об этом безоценочно - не в плюс и не в минус президенту. А пока что в политический лексикон вошла поговорка: «No Drama Obama».

Его хладнокровие выдает в нем реального, живого человека, каков он есть на самом деле. А каков он на самом деле? И есть ли такая уравновешенность синоним мужества? Вспомним, к примеру, летчика «Эр Канада», который летел из Торонто в Лондон и вынужден был посадить самолет на полпути ввиду возникшей критической и жизнеопасной для всех пассажиров ситуации: прямо над Атлантическим океаном у второго пилота случился нервный приступ. Он полез в драку с первым пилотом, но тот не потерял самообладания и вместе со стюардом, тоже не слабого десятка, оказались на высоте положения (прошу прощения за невольный каламбур), удалили «возмутителя спокойствия» из кабины и после непредвиденной посадки в Ирландии, где буяна сдали полиции и врачам, полет продолжался.

Можно ли уподобить президента летчику? С той только разницей, что одному доверено несколько сот пассажиров, а другому - несколько сот миллионов сограждан? Тем более, и летчик, и президент должны быть всегда готовы к критической ситуации. Всё, однако, не так просто. Спокойствие профессионального летчика функционально и полезно. Спокойствие школьного учителя может быть неверно истолковано как отсутствие заботы об учениках. А спокойствие президента? Многие квалифицированные наблюдатели склоняются к тому, что флегма Барака Обамы - обратная сторона невроза. Но Обама - не герой кинобоевика, его волевая выдержка имеет свои пределы: к примеру, как трудно ему было бросить курить, хоть он и дал слово не курить в Белом доме.

Общего правила здесь, конечно, нет. Уинстон Черчилль, несмотря на присущий ему чисто английский юмор, был сверхэмоционален и, как что, вспыхивал как спичка. Его заокеанский друг Франклин Делано Рузвельт умел держать себя в руках - его так и называли: флегматиком. Может быть, он генетически унаследовал свою флегму от родителей, а возможно все упирается в один ранний эпизод его биографии, на который указывают психоаналитики. Когда будущему четырехкратному президенту США было три года, он с родителями плыл на океанском лайнере «Германия», был шторм, корабль накрыла гигантская волна. «Кажется, мы идем ко дну», - холодно сказал его отец. Мать спокойно сняла с себя шубу и укутала ею мальчика: «Бедный ребенок! Уж коли ему суждено утонуть, то пусть хотя бы в тепле». Хорошая закалка на всю жизнь - после такого «ужастика», даже если он ушел в подсознание, никакие испытания не покажутся слишком тяжкими. В самые горячие моменты Рузвельт оставался холодным, несколько даже отстраненным от событий. На страну это действовало, как бальзам.

Как найти золотую середину, как сбалансировать самообладание и человечность, как совместить рационализм и эмоциональность? Как, оставаясь сдержанным, не терять того же, скажем, человеколюбия? Разве не парадокс, что, с одной стороны, мы хотим, чтобы наш лидер обладал теми же эмоциями, что и мы, а с другой, - умел не только управлять ими, но и направлять их в русло реальной политики, заставлять их работать на пользу дела, нации, страны? То есть был бы, как мы, но лучше нас.