«Биография Любви. Леонид Филатов» (главы из книги)

Вдова Леонида Филатова написала книгу об артисте

Фото: РИА Новости. Перейти в Фотобанк КП

С разрешения издательства АСТ мы публикуем фрагменты из книги Нины Шацкой «Биография Любви. Леонид Филатов», которая недавно появилась на книжных прилавках.

Передавая свои дневники, телеграммы и письма для публикации, Нина Сергеевна прокоментировала их так: "Это быстрые, иногда совсем короткие неуклюжие записи, соответствующие моим тогдашним настроениям. И здесь — только о моих с Леней взаимоотношениях. Иногда встречаются записи, связанные с домом, театром и окружающими меня людьми."

Перечитав их, мы нашли в этих строчках историю большой любви. Историю большого и нежного чувства. А некторы эпизоды трогают до слез...

1972 год

31 декабря. Полночь

С Новым годом — мама, Денис, Валерий, Машка* моя, Рома с Артемом. Егор**. Хорошей погоды вам всем в новом году. И ты. Жаль, что нельзя избавиться от грусти. Летной тебе без меня. Бог да поможет нам: не осудит за прошлое, вернет позапрошлое, подарит — жизнь!

* Мария Полицеймако — актриса Театра на Таганке.

** Друзья М. Полицеймако.

1 января 1973 года

«Дорогой мой, я рада, что могу, наконец, написать тебе последнее письмо. Я прощаюсь с тобой. Я не имела права связывать тебя и заставлять играть со своей совестью. Я не смогла уберечь тебя (себя) от необходимости поступать подло. Это не в моей власти, но это — моя вина. Я перестала быть свободной и лишила тебя возможности ощущать себя свободным. Я не имела права продолжать наши взаимоотношения еще задолго до Ленинграда. И плохая защита — обстоятельства. В результате все оказалось предательски мелким, недостойным нас. Я ухожу. Будь счастлив. Когда ты прочтешь это письмо, наступит освобождение, ты почувствуешь себя так же легко, как я, отписав все это. Прощай».

Письмо Лени мне:

Любимый!

Солнышко мое сероглазое, золотоволосое, самое любимое в мире, сердечко мое нежное! Прости за обилие всяких безвкусных слов (это «прости за...» я вставил для того, чтобы иметь право продолжать в том же духе). Девочка моя единственная, самая моя красивая, самая добрая, самая ласковая! Не предавай меня, не остывай ко мне. Никаких «испытаний» я больше не выдержу. Давай обойдемся без них, ладно? И облегчать ничего не надо. Легко живут многие, а любовь, к сожалению, посещает немногих. За нее надо держаться, потому что если на свете есть что-то, за что можно умереть, то только за любовь. Любовь и есть наша с тобой жизнь, наша биография, а все остальное — пошлость. Жду тебя. Приезжай скорей!!!

3 января

Состоялся разговор. Встретить не ожидала и испугалась, однако взяла себя в руки и успокоилась. Два дня покоя. Такою нашел меня при встрече. Не отпускает: «Уже невозможно. Так просто не рубится. Надо что-то придумать. Я не могу жить без тебя».

Не могла не повториться, и я повторилась с добавлением большей воли. Попросила простить меня, всех нас. Все правильно. Так должно быть!

5 января

Вечером — «Мать»*.

* «Мать» — спектакль Театра на Таганке.

_____

Мельком видела у телефона. Худой. Осунулся.

6 января

Не уверена, что прекратится золотухинский Ленинград. А если так, зачем мне бросаться в пустоту? Выдержала 3 дня, и опять потянуло. Что думает он? И думает ли? Погода самоубийц. Хватило на мало.

_____

Весь день — хоть вешайся. Тошнит от неизвестности: где, что делает, о чем думает? А какая мне должна быть разница: сама захотела и не просто так — серьезно. Все было взвешено и не один раз. Все — за. И зачем? Все равно в результате воровство. Говоря о бесперспективности этих взаимоотношений, не вижу ничего хорошего у себя дома. Ничего произойти не может, если только З.** сам не уйдет. Ситуация.

Завтра — «10 дней...»***.

** В. Золотухин.

*** «10 дней, которые потрясли мир» — спектакль Театра на Таганке.

_____

За четыре дня много передумано, перерешено. В чью пользу? И ни одного варианта, чтоб в мою, нашу. Надо решить, как себя вести. Oт разговора не уйти, не может он жить спокойно, не позволит хотя бы привычка иметь рядом «родного человека».

_____

З. теплотой немного поддержал. Помоги мне, и все может образоваться.

_____

Еще более настойчиво — завязывать!!! Пожить месяц — без и поглядеть, к чему приведет этот «театр». Либо-либо.

_____

С сегодняшнего дня — сплошное лицемерие перед самой собой. Завтра успокоюсь. Это просто жуткий вечер в одиночку. Где гости? Устала.

7 января

З. все время кланяется, расшаркивается и всегда гнет спину. Как все это можно выдержать?

_____

Нами всеми руководит чья-то злая воля...

_____

Поняла, что вернуться и начать все заново уже невозможно. Чужие с З. Его засосало... нет ни долга, ни обязательств.

А мы будем держаться. С человеком спешить не буду, но еще немного продержусь. Сегодня увидела его в театре, было много народу. Будто бы нечаянно скользнул рукою по моей руке.

И ничего с этим сделать уже нельзя.

_____

Решить бы Золотухину окончательно. Сама пока ничего не буду предпринимать до лета. Странно: зачеркнулось прошлое — его нет, не было, существует гнусное настоящее... Омерзительное — рядом и терпишь. Во дошла! Мой Бог, не оставь меня... Ты и его не оставь. Сохрани нас, убереги от ненужных комплексов, даруй нам возможность любить друг друга, огради от обстоятельств, не позволяющих нам быть вместе.

_____

Паноптикум. Записка З.:

«Зайчик! Думай обо мне лучше, и все будет хорошо. «Синяя птица» в наших руках. Обнимаю и целую тебя. З.».

Что это? Испорченность? И уже непонимание, что есть хорошо, а что плохо?

Мадам К*. спит с моим мужем и думает, что у нее это чистое, святое. О благородстве со спущенными штанами... З. в кайфе...

* Мадам К. — Кабельникова — киноактриса (фамилия изменена).

_____

Скоро весна и наступит — зоопарк!.. Надо уметь жить, надо любить жить. Покойной тебе ночи, друг! Что бы ни было, ты всегда мне — друг. Уже за 12, а прощаться с тобой не хочется! До завтра, когда увижу тебя на сцене. Я втихомолку буду наблюдать за тобой.

8(?) января

Ага! Остановился?? Но ведь и я поздоровалась.

Л.: — Я так не могу уже больше. Перестань злиться.

Я: — Ты все не так понимаешь. Я не злюсь.

— Я понимаю. Я не так сформулировал...

— Пойми меня, мы должны расстаться, чтоб никому не причинять страданий. От того, что мы вместе, плохо всем, и нам в том числе. Так жить нельзя...

— Я понял, что я тебе просто стал безразличен, стал ненужным. Я тут выкаблучиваюсь, как щенок, верчусь, работаю, думая, что кому-то это надо, а сейчас понимаю, что это вовсе ни к чему, и я тебе стал просто не нужен.

— Ленечка, я действительно все делаю для того, чтобы забыть тебя, а ты никак не хочешь этого понять и мне в этом не помогаешь. К сожалению, существует привычка, я привыкла к тебе, и мне трудно...

— В том-то все и дело. Я привык и избавиться от этого не могу, как ни стараюсь.

— А нужно. З. старается уладить отношения в семье.

............................................................................

............................................................................

(Начался легкомысленный театр.)

Я: — Что-то мы с тобой засерьезничались. Hy, что ты будешь делать? Забудешь меня?

Л.: — Нет, мы с тобой слишком разные люди. Тебе это легко, все — легко. Я не знаю, что делать.

— Ну, люби меня.

— Ты же зачеркиваешь меня, запрещаешь...

— Платонически.

— Не могу.

И опять никому не нужная нежность. Что за черт — потянуло, опять потянуло. Молчим. Держусь. Встал.

— Ну, я пойду.

— Подожди. (Кто тянул за язык?)

— Нет, мне просто нужно.

Ушел. Струна ослабла, и — слезы. Влетает.

— Ты все равно моя! Моя, — понимаешь?

И я, как идиотка, ничего не могу сказать.

_____

Все не так, как надо. Прекращу. У меня есть оружие, есть противоядие... — летнее.

12 января

Утром потопала в родильню. Тайка* родила сына. 2 килограмма 900 граммов. Дай Бог тебе и твоему сыночку счастья, Таинька!

Скоро — Руза**.

* Таисия Додина — актриса Театра на Таганке.

** Руза — имеется в виду актерский дом отдыха.

_____

Промозглость прошла. Температура завтра под 30 градусов.

Письмо З. отцу, матери. Мое письмо к ним продиктовано якобы ревностью. Не понимает. Как не чувствовать, что давно нет к нему никаких чувств. Всю жизнь — обольщение на свой счет.

Родители должны все знать не из его выдуманной литературы, его фантазий, они должны знать правду.

13 января

Здравствуй! Задумала мое число. Не буду ничего менять. Ни к чему. Мой человек, прости за предательство и — здравствуй! Иду спать: завтра — станок.

15 января

Руза. Не пью, не курю, никуда не тороплюсь и никаких дум, разве только чуть-чуть. Главное — отоспаться.

Вечер. Фильм «Благослови зверей и детей».

17 января

Жуткая тоска. Хочу к тебе. Голубой поет «Темную ночь» — с ума сойти!

_____

............................................................................

............................................................................

_____

Это, по-видимому, поиски новых форм. Ищите! Дерзайте!

18 января

Грустно. А может, все дело во мне? Быть не может, что все — говно, а я — ангел... Что произошло? Почему такой неприличный взрыв, аж самой сделалось страшно.

_____

Назойливо по одному и тому же месту — по самолюбию.

_____

Не позволю громкого... неуважения к себе. Надо ждать интриг.

Гадали. У меня — бешеная карта, «полный раздрызг, нет покоя, целеустремленного начала». Еще бы!

А он (Леня) так любит, что физически заболеет. Одна моя карта и никакой другой. Мечтает только обо мне, весь в любви.

____

В форточку-свое...

_____

Я: — Зачем ты все время мешаешь мне?..

Л.: — Мешаю в осуществлении каких-то твоих планов относительно меня? Трудно говорить. Было много времени подумать. Понял, что ничего в жизни не дорого, кроме тебя. Жить без тебя не могу.

— А я не могу жить вчетвером...

— Мы не будем вчетвером, втроем. Будем вдвоем. Я брошу все.

— Поздно. И у тебя, наверное, и у меня налаживаются отношения дома. Поздно.

— Я знал, что потеряю. Я все не верил, глядя на тебя. Ты была такая веселая все это время, думал — нарочно, потом понял, что ты всерьез, ты разлюбила.

— Я бы не разлюбила, не разлюби меня ты.

— Это невозможно, невозможно.

(Пауза.)

Я: — Я отношусь к тебе с глубокой нежностью, но — поздно.

Л.: — Ну что ж. Я все чего-то клянчу, вымаливаю.

Прощай.

23 января

Пусто.

24 января

Что нужно мне — я знаю, но не уверена, что это — нужно.

_____

Во Вьетнаме кончилась война.

_____

2 этаж. (Леня звонит по телефону. Я одна в гримерной, дверь открыта.)

Я: — Позови, когда закончишь разговор.

(Через паузу.)

Л.: — Телефон свободен.

— Подойди, пожалуйста... Я люблю тебя.

— Я тебя в 1000 раз больше.

Обоюдная истерика. Нежность. И признания, признания.

И опять: какое мы имеем на все это право: мы не свободны.

(Голос его подруги.)

Л.: — Слышишь? Зайдет обязательно. (Послушал.) Не она. Завтра принесу стихи.

(Вышел.)

С неба да на землю. Хочу уважать себя и тебя тоже. Отдала бы год жизни, чтобы не видеть тебя, прячущегося за дверью.

(Через перерыв.)

Л.: — Что с тобой, миленький?

Я: — Ничего. Знаешь, — нет, не нужно все.

Противно. Не представляешь, как неприятно мне было наблюдать за тобой. Я отказываюсь от всего.

Хлопнула дверь. Я осталась одна.

26 января

Имеет цену только любовь.

«Пусть он любит меня, когда это ему нравится. Когда он любит, он очень нежный, и он падает на колени. И пусть он не слушает меня, когда поют птицы, я буду любить его до конца дней моих».

27 января

И опять — сначала. Карты: только двое.

И опять — покой.

28 января

Всмотреться в себя, себя познать и ограничиться самой собой.

Сосредоточиться в себе.

Меня отвлекают, предают, похищают меня у меня же самой.

_____

Суетность — удел века. Твой удел в тебе самом и вне тебя, но, заключенная в тесных границах, она все-таки менее суетна.

_____

Любовь к свободе — главное мое качество. Из-за этого питаю смертельную ненависть к тому, чтобы от кого-либо зависеть.

29 января

Наконец-то артистам дают квартиры. Я слышу их счастье, оно, наверное, похоже на тогдашнее мое — хлобыстовское, когда мы с Валерием получили квартиру.

Тогда было много, жуть, как много солнца, и ручьи, ручьи. Что за счастливая была весна! В свежую квартиру, в ручьевый март пришла Машка. Мы немножко жмурились от солнца и балдели от счастья и свободы.

(И Лене дали квартиру (однокомнатную), имея в виду и его гражданскую жену.)

_____

Вечером после спектакля — домой.

Горе делила со мной Машка. Что со мной делается? Да и Золотухина жаль, хотя у него тоже свои сердечные дела, но все равно — жаль: он потерял Моцарта, а я...

30 января

Стрельникова*. Пропал голос. Господи! Помоги ей со мной. Денечка — прелесть: пытливый и трудяжка.

* Стрельникова — профессор медицины, автор уникальной методики восстановления голосовых связок.

_____

Никаких эмоций. Перегорело? Как будто бы все прошло, и ничего не было, как до декабря 71 года.

Скорей бы уйти в лето да в море.

_____

Живу, не утруждая себя заботой о З., живу жизнью, которая не в тягость ни мне, ни окружающим.

_____

Независимость, на которую ежедневно, ежечасно посягают.

31 января

Чужой. Вечер у Машки. Редкие вечера, когда мне по-настоящему хорошо. Счастья и уюта этому дому.

А мы еще натянем джинсы в открытую.

Февраль

Снега много, а звезд не видно.

Проезжала мимо зоопарка, на секунду что-то растопилось.

Репетиция — «Товарищ, верь». Получила мизер текста, должна буду иллюстрировать Н.Н.*

* Наталья Николаевна Гончарова.

_____

Утро вечера мудренее. Дай-то Бог! Не нравлюсь я себе. Господи! Дай ты мне злости и непрощенчества.

Противная полоса: раздражает все и вся. Ненавистные рожи... А может, это мне только кажется? И не в людях дело?

_____

Неправда! Я смогу устоять.

3 февраля

Репетиция. Готовлюсь к разговору с Ю.П.*

4 февраля

2 спектакля «Час пик»**. Машка завтра не придет на станок: ушла сегодня на день рождения.

Хочу в Болгарию — на август.

* Юрий Петрович Любимов — главный режиссер Театра на Таганке.

** «Час пик» — спектакль Театра на Таганке.

5 февраля

Разговор с Ю.П.

— Считаю оскорбительным быть в спектакле иллюстрацией. Прошу освободить меня от репетиций.

— Я не освобождаю вас, Нина, от спектакля...

— Я категорически буду настаивать. Как-то на репетиции вы мне сказали: «Нина, я вам сделаю хороший эпизод. Если мне не удастся вас убедить в том, что это будет эпизод хороший, вы уйдете из спектакля».

— Неправда, ничего такого я вам не говорил.

И вы будете работать.

— В таком качестве — нет.

— Будете. У вас происходит какое-то головокружение...

— От чего, Юрий Петрович? У меня в театре — от чего?

Договорились до того, что я, отказавшись от участия в спектакле, должна буду уйти из театра... Веселые дела! После — опять репетиция.

_____

Записка Лени:

«Родненький мой, откликнись!

Мне очень плохо без тебя. Напиши хоть два слова, чтобы я чего-нибудь понял. Я не верю, что тебе без меня хорошо. Что-то нехорошее сейчас между нами происходит. Надо что-то делать, да?»

_____

Уже так далеко все это.

_____

Самое верное дело — рассчитывать в таких ситуациях только на себя, доверять только своим силам, в себе самой искать опору. Я должна быть готова к худшим испытаниям.

_____

Я устала от беготни от Лени. Он ищет встречи. Нервный. Похудел. Бежать, но куда? От боли хочется кричать, она исчервивела меня. От меня, кажется, ничего не осталось — одна оболочка.

Даже если случится встреча, о чем говорить? Все слова сказаны, да и они давно уже превратились в пустые слова, для него ничего не значащие.

_____

— Тебе не кажется странным настаивать на продолжении отношений, когда ты собрался узаконить отношения с другой? Ты никогда не убедишь меня в том, что тебе... Желание поудобней сколотить жизнь? «Что нехорошее происходит?» Уже произошло, когда узнала.

И назавтра — чужой. Сразу вспомнилось все, что говорилось 3—4 дня назад, как легко ушел: знал о распределении квартир. Это уж потом до меня дошло. Все это перевернуло меня настолько, что наутро я проснулась абсолютно излеченной от тебя — тобой. Ревность и всякое производное от нее охлаждает меня, а не наоборот...

_____

Отношения нелегкие, болезненные, потому что до конца не честны друг перед другом. Я не верю тебе. И как я могу положиться на тебя, когда ты сам в себе не уверен. Твоя нерешительность меня оскорбляет...

6 февраля

Днем встретились в ресторане «Поплавок», что на Москве-реке, недалеко от театра. Зачем дала себя уговорить на встречу?

— Болен тобой.

— Чего ты хочешь?

— Тебя.

Долгий мучительный разговор. «Как я мог сказать, объявить всему театру, что люблю другую женщину, которая притом еще замужем... Она быстро собрала документы... Что я мог сделать?! Все знали, что она живет со мной в общежитии...»

— «Я хочу, чтоб ты стала моей женой!» Помнишь?

— Да, я хочу, чтоб ты стала моей женой!

_____

Переданная мне записка от Лени:

«То, что происходит, нелепо, чудовищно. Я в это не верю. Я прошу тебя помочь мне, а ты отказываешь. Но ты, наверное, права. Я люблю тебя, но вижу, что в тебе все убито.

Спасибо за все, мое счастье! Не думай обо мне плохо. Я все время пытался жить только для тебя. Прости, что всегда получалось что-нибудь неладно.

Как только найду работу, я уйду из театра. Буду стараться. Прощай любовь моя, золото мое, жизнь моя. Вспоминай меня неплохо, прошу тебя».

7 февраля

Семья в кондрашке от З. Пришел с пьяным «другом» в 1 час 30 минут из «Камы»*. С мамой — истерика, сын проснулся — плачет. Выгнать «друга» не было никакой возможности. Озверела. По-моему, у меня один конец — Кащенко. Потеряла голос. З. пьян вдребезги. Никто ему не нужен. Зачем же тогда нам — он?

* «Кама» — ресторан рядом с Театром на Таганке.

8 февраля

З. не пришел на репетицию. Мама попросила сходить для Дениса в магазин — отказался.

_____

На репетиции сорвалась с Ю.П.: не выдержали нервы. Что за жизнь!

Главное в жизни — лошади!

Где они, мои голубые лошади?

_____

Нужно что-то делать с З. Если уж так невозможно, как у нормальных людей, надо разбежаться, чтоб не доводить до ненависти отношения.

10 февраля

Репетиция. День рождения у Машки. У нее не выходит с квартирой. Грустный день.

11 февраля

Л.: — Много думается. Как решишь?

12 февраля

Предложение на встречу.

Л.: — Надо поговорить!

Четверг, 15 февраля

«Когда кровать расстелена и около — две пары туфель, и когда два сердца рядом, — это жизнь! Тогда наступает жизнь!» Это ведь моя жизнь.

17 февраля

Страшный день. В театре Леня передал Золотухину два больших зеркала, думая, что держит одно. З. взял одно, а второе упало и разбилось. Маша осколки спустила с водой. Огради их, Господи, от несчастья.

_____

Завтра целый день без тебя. И опять — пришло, и опять нужен. И никак от этого не освободиться.

18 февраля

Дожить до завтра!

21 февраля

Помру, если не случится четверг.

23 февраля

Какое счастье! Мы у нашей подруги Лены Виноградовой — вдвоем. Почему-то было тревожно, грустно, как будто уже есть что-то, а мы этого еще не знаем.

(Эти мои неясные предчувствия в свое время оправдались.)

_____

(Вырваны почему-то страницы.)

7 марта

Сдача «Пушкина»*. Наконец-то. Слезы после спектакля.

* Имеется в виду спектакль «Товарищ, верь!»

_____

Песенное счастье. Как в весну и впервые.

_____

Прибыли поздравления и чьи-то стихи.

Зачем не смотришь величаво?

Пусть ты издергана толпой,

Пусть норовят в святой покой,

Не забывай свое начало!

Тебе к лицу и смех, и строгость,

И снисходительность забав...

Я не имею столько прав

Судить, что значит твоя кротость...

В глазах, в тревожном содержанье,

Чужой тебе переполох:

Сор из избы, кадрили блох,

Тупой топор слепого ржанья.

Круг долгой, долгой околесицы,

Сочувствуют, как в гроб ведут

И кавалеры — не редут! —

Иерархия, расчеты, лестница...

Зачем не смотришь величаво

Поверх беды, обид и лет?

Поверь, подобной в мире нет, —

Ты — продолженье, ты — начало.

Показываю стихотворение Лене.

Я: —Ты?

Л.: — Нет.

— Нет?

— Нет.

_____

Пили с З. всю ночь. Много говорили о Лёне.

9 марта

— Я заболела письмом. Я о стихотворении.

— Ну, болей дальше.

_____

Реагирует так, как будто действительно не его стихи, — раздражается и нервничает. А если не его, то чьи?

_____

И шел снег, хоть и весна. Какая печаль... Печаль... Зачем столько «не то». Может быть, я уже и жить — без — не могу?

Я: — Я поняла, что оно не твое, потому что оно мне не дорого. Я его уже забыла.

Все равно — не то.

Как быть завтра?

Суббота, 10 марта.

Червоточило все то же. Может, все из-за болезни? Не было у меня сил любить. Не поняла его слов — «ты победила меня».

_____

Л.: — Подожди еще немного, потерпи. Дай встать на ноги. Все будет твое.

Клялся в безграничной любви.

— Буду любить тебя всю жизнь. Это проверено годом. Без тебя нет жизни.

_____

Звонок Вари (Машиной домработницы): «Береги Леньку. Его так жалко».

_____

Захотелось в Пушкинский музей — наглядеться на импрессионистов, броситься в кувшинки.

Л.: — Надоело прятаться. Хочется открыто.

27 марта

Была сдача спектакля «Товарищ, верь!». Обсуждение. Радость быть рядом. Когда я выхожу из «возка», и ты подаешь мне руку, я ощущаю себя птицей с огромным сердцем и поющей Душой — счастливое парение.

29 марта

Злой.

— Ты больна?

— Да. А ты как себя чувствуешь?

— Прекрасно. Я вообще здоров, как бык.

(Вышел злой.)

_____

(Через паузу.)

Л.: — Мне нужно с тобой поговорить. У тебя есть немного времени? Много не отниму. Удели, пожалуйста.

Я: — Хорошо. А что случилось?

— Нужно поговорить. Накопилось. Нужно сказать кое-что.

— Пожалуйста, только не пугай.

— Да тебя ничто не может испугать.

_____

Жонглирую хрустальными сосудами. Чаще вспоминать такие слова, как «беречь».

30 марта

Неужели?.. Неужели возможно?! И как страшно не давать тебе жизни, милый. Ты мог бы быть очень красивым и очень умным и увидеть мир!

Ты знаешь, как вкусно пахнет сено! И как... и никогда не понятно, грусть это или радость...

...А еще, маленький, можно бегать по горам где-нибудь там, где дикие тюльпаны... это далеко... Если сорвать, они могут погибнуть, и мы их трогать лучше не будем. А еще бывают слезы и бывает горько... Когда обижают собаку, она плачет, и лошади плачут. И вот еще: если посмотришь на солнце сквозь ладошку, увидишь красные полоски между пальчиками. Можно научиться этому радоваться...

...Жить!

1 апреля

Я у Т. Лукьяновой*, т.е. у Таниной бабушки. Хожу к ней гадать. Она — моя старенькая подруга, бросает карты. Опять и опять — одна моя карта у Лени.

* Татьяна Лукьянова — актриса Театра на Таганке.

_____

Не имеешь права при мне уйти освистанным. Не имеешь права, потому что я тебя люблю.

3 апреля

Если даже «нет», то веду себя определенно, как будто нас уже двое. У Галки Орловой** месяц назад при гадании получилась «белая мышь». Появилось множество раздражителей внешних.

** Галина Орлова — знакомая Филатовой.

8 апреля

Подозрения... стало плохо в лифте. З. выволок меня на площадку. Очнулась, — не вспомнила, как случилась дурнота. Посинела до черноты. Приехала Марья, отвезла в «Цеткин»*. Оттуда — в Склифосовского. Долго нет З. с зубной щеткой и мылом.

* Имеется в виду больница им. Цеткин.

9 апреля

Премьера без меня. Звонила в театр, там свой гудеж, свои заботы, своя любимая возня. Премьера! А я вся в белом, дрожащая до театра. Завтра Машка обещала рандеву. Ну, что ж, отоспимся. Пусть отдохнут без меня.

10 апреля

Что за радость видеть в больнице друзей. Пришла Машка, и жизнь стала веселей. Покурили, поговорили, — как будто год не виделись. Читать нечего. Тоска. Заяц не оставил Тендрякова, — пожалел. Любимый** беспокоится. Написала на маленьком клочке: «Мой последний спектакль «Товарищ, верь!», — помнишь? Это от нездоровья, была неправа. Не волнуйся, все будет хорошо. Жизнь прекрасна! А вообще — тоскливо и хочется видеть тебя. Целую нежно...

** Любимый — Леня.

Это я.

Родненький, не волнуйся».

12 апреля

Операция. Сейчас бы натянуть джинсы. В палате — я, Мальвина, Галя (красивая) Потолокова, Таня в очках и с кашлем.

19 апреля

Отпустили. Не умею побежать. Солнце криком. Ласковая травка колется в глаза, а я удираю из Москвы, я еще нужна ей, но другая, — здоровая. Бегу от себя — к себе. Ну, вот и здравствуй, Жизнь! Здравствуй!

23 апреля — 9 лет театру

В глазах Любимова слишком уж нескрываемая претензия, заставляет чувствовать себя виноватой. Почему? Хотела поздравить с днем рождения театра, открыла было рот, — отвернулся: «Да, забыл всех поздравить...» Понять его отношение ко мне невозможно. Да и не нужно, — Бог с ним! Считает меня дезертиром.

Спектакль прошел гениально. Жалко ребят, которых забирают в армию — Лешку*, Бориса** и Леню. Ужас!!!

* Алексей Грабе — актер Театра на Таганке.

** Борис Галкин — в то время актер Театра на Таганке.

Встретились с Леней.

— Как ты? Была больница?

— Это в прошлом. Живучая я.

— А ты похудела... но ты же хотела.

— Да, но не так. А, правда, говорят...

— Да. Скоро.

— Где?

— Далеко. Я тебя найду.

Потеплело. Перевесила пальто, — наверное, обидела.

Антохин В.М.*** увез З. на вокзал, потом пили у его девушки.

*** Антохин В.М. — врач, лечивший Филатову.

24 апреля

Весь день тоска жуткая: где? как? о чем? Надо уезжать в Звенигород. Что опять со мной, Машка?

1 мая

Да здравствует 1 Мая.

Во-первых, впервые кашлянула и пополам не сломалась, во-вторых, прыгнула и не рассыпалась, в-третьих, чихнула и не упала в обморок. Чего же больше сейчас желать от жизни? Болеть иногда полезно. Успела прочитать много хороших книг.

_____

У меня ощущение надвигающейся радости. Что-то должно случиться.

2 мая

Театр: у Марьи — плохая полоса. Господи, помоги ей. Надо ее ободрить.

Л. подошел, поздоровался.

РУЗА

Грибная сырость. Радостно. Горблюсь над шишками. Нежность ранней травки. Нашла муравейник, значит, будет не скучно. Поклонилась нашему с Ленкой* месту, где рождались воздушные замки с принцами.

* Елена Виноградова.

Проводил З. до Рузы. Живу в номере 13. Значит, все будет хорошо.

Ходят бабушки-ладушки, и льет не очень-то гостеприимный дождь, а я в туфельках на босу ногу. У солнца роман с вербой, чуть выглянуло и осыпало ее бриллиантами. Она стоит и воображает...

Проорал петух, и я окунулась в Павлово-Посадское детство, где меня заклевывал засранецпетух.

Сегодня не будет душа, где-то что-то прорвало. Надо бы продлить путевку, — в театр почему-то не тянет.

Машуленька, я думаю о тебе. Все образуется, миленький, обожди, все равно с нами Бог!

5 мая

(Вырваны страницы.)

_____

Звонила Марья, — скучно-одинокий голос. Пришел в гости Юра Смирнов*, поговорили.

* Юрий Смирнов — актер Театра на Таганке.

Комнатка. На столе — Денечкина фотография. Сын задумчивый. Любит музыку, остервенело дразнит домашних. Самолюбивый и ранимый предельно. Кто-то из тебя вырастет? Маленький, так неспокойно за тебя. Нельзя заниматься физкультурой? Будешь! Будешь плавать, бегать, прыгать, и плевать нам на врачей. А главное, мечтаю свозить тебя на море, ты полюбишь его на всю жизнь, и расскажу про моих лошадей, о которых знаю только я одна.

8 мая

Ходила на свидание к корове за молоком.

9 мая

Впервые почувствовала угрызения совести. Папочка, прости меня, прости за то, что редко о тебе вспоминаю, прости за неразбуженную память.

Перед завтраком встал мужчина, весь в орденах, и поздравил сидящих в зале с праздником. Горло будто перетянуло чем-то, горько стало и — слезы... За столом сидят 5 человек, двое плачут, — я и соседка напротив: у нее, наверное, погиб муж... Много орденов. И чувство страшной виноватости, и хочется перед этими людьми встать на колени и просить, долго просить прощения.

_____

Прости, папа.

_____

Оказывается, воздух Рузы вреден для моего сердца. Теперь понятно, почему не вылезаю из кикимор, страшна, как Яга. Какой сейчас театр? Напугаю зрителей, никакие гримы не помогут.

11 мая

У Иваненко* — плохие дела. Нехорошо прошлись по ее адресу.

Осталась обыкновенная жалость к нам, к женщинам. Все не так, как нужно, почти у всех. Что за жизнь! У Машки, оказывается, на «Зорях»** сорвался трос, и она плашмя упала на сцену. Сейчас болит голова. Недаром в Рузе было нехорошее предчувствие.

* Татьяна Иваненко — актриса Театра на Таганке.

** «А зори здесь тихие» — спектакль Театра на Таганке.

Я в Москве. Пришла в театр, обрадовалась девочкам.

В гримерную вошел Леня. Смущается, как ребенок.

— Здравствуй.

— Здравствуй.

Улыбается хорошо, счастливо, дольше, чем нужно, смотрит.

(Ушел.)

— Что это? — спрашиваю.

— Ты что... Ленька жутко в тебя влюблен. (Делаю удивленные глаза.) Между прочим, когда тебя не было, он ни разу не зашел к нам в гримерную.

_____

Собрание коллектива, чтобы заслушать претензии пожарника к нам, артистам.

Нет, эту речь нельзя не записать! Жаль, что не было камеры.

_____

Речь пожарника Николая Павловича (запись с диктофона):

Я хочу еще раз напомнить о культуре быта. Я с этими рычами выступаю на каждом собрании, но рызультаты пока не видно глазом. Хоть бы для того, чтобы не выступал я, поправили этот вопрос. Вот вчерась на обходе помещения, что я засек: волос настрыган, женский, настрыган волос у женщин в гримерных и везде разбросан, по-моему, сознательно, настрыган и разбросан нарочно! Волос преимущественно черный, отсюда вывод: брунетки безобразничали, их у нас несколько, можно легко установить, кто это наделал. Бывает, когда в супе случайно волос попадает, даже свой, и то я уже не могу такой суп есть, в унитаз его сношу. А тут в таком количестве — женский волос... в культурном месте.

Товарищи! Стрыгитесь в одном месте.

Второй пункт — курение. С курением у нас очень плохо. Немного, правда, легче стало — Клим ушел (Климентьев). Тот не признавал никаких законов, курил, где хотел, и не извинялся. Теперь Клима нет, но его заменили, как по призыву, несколько, в том числе Маша Полицеймако. Я не понимаю таких женщин. Женщина — такое существо! И вдруг от нее при целовании будет разить табаком, да как же тогда ее любить прикажете... А Маша курит много и всюду нарушает правила безопасности. Как только ее муж терпит, ее курение? Между прочим, он у нас работал пожарником и работал неплохо.

На собрании больших пожарных г. Москвы было сообщено о пожарах в количестве 500 штук, по анализу причин загорания — от курения. Часто загорания начинаются в карманах: курит в неположенном месте, меня увидит и в карман папироску — и горит потом целый театр или того лучше — завод.

Товарищи! Партия призывает нас к бдительности в сбережении социалистической собственности. За последние 2 дня полетело от безобразий братвы — артистов — 4 стула по 42 рубля, 4 урны фаянсовых. Вопиющее безобразие наблюдалось в четвертой мужской комнате: переработанный харч в раковине, и это засекается мной не первый раз. Напьются, понимаешь, до чертиков и не могут домой донести, все в театре оставляют. Уборщица жалуется, убрать не может, ее самуё рвать начинает.

Предупреждаю! Кого засеку с курением — понесут выговорешники тут же, а в дальнейшем буду вместе с Ефимом Филиппычем неутомимо штрафовать преступников, а на вас, товарищ Глаголин (предпарткома), я удивляюсь, вы не партийную дудочку здесь затевали.

_____

Попробовали бы драматурги сочинить такую речь...

Она забавляла нас не один день...

13 мая

Сон. Целовалась с З. — быть ссоре.

_____

Два спектакля «Час пик». Тяжело. С непривычки здорово устала. Ничего уже мне не нужно. Инерция. Обещано письмо.

_____

(Зачеркнуто.)

17 мая

Вчера отправила маму с Дениской в Палово-Посад на 3 месяца.

18 мая

Спектакль «Товарищ, верь!». Начало. Пробегает мимо, никаких знаков приветствия. Веду себя так, будто меня это вовсе не занимает. Прибегает. Предложил сигарету.

Л.: — Ты изменилась по отношению ко мне, — я чувствую.

Я: — Нет, ты ошибаешься, хорошо отношусь к тебе.

Губы клюнулись в щеку...

По-моему, это проявление нежности меня нисколько не возбудило, но я улыбалась.

— Я рад сегодня, счастлив, что ты ко мне сегодня другая.

— Тогда играй гениально.

Играл действительно гениально.

Вру сама себе. Я счастлива, и меня к нему страшно тянет. Во время спектакля подходил уже совсем счастливый.

— Я сегодня играл для тебя, — ты слышала?

— Слышала. Я все слышала.

_____

Завтра ровно год со дня нашего рождения — 19 мая.

_____

Письмо Лени мне:

«21 мая, 1973 год.

Любимый мой!

Так хочется увидеть тебя и выговориться!

Исполнилась наша годовщина. Я помню. Хорошо бы в конце мая, т.е. через 7–8 дней встретиться там же. Но если, конечно, это возможно...

...а мне напиши новую. Сегодня же. И передай, ладно?

P. S. Я тебя очень-очень-очень люблю!..

P. S. Напиши мне что-нибудь ласковое».

_____

Вера Гладких*: «Видела тебя во сне, но не пугайся: хорошо видела. Ты целовалась с З.».

«Привет. Это к ссоре». Господи, не много ли поцелуев с З.?

Действительно, мы поругались.

* Вера Гладких — заведущая реквизиторным цехом Театра на Таганке.

— Верушка, прошу тебя: завязывай со снами, надоело быть героиней в твоих снах.

_____

Панически боюсь снов. Сон перед операцией, — под выходной. Подошла Гладких: «Я тебя плохо видела во сне: ты была абсолютно голая и бритая, но не волнуйся: сон до обеда. Потащила З. в «Каму», чтоб успеть до обеда, но страшно захотелось курицы, которой там не оказалось. Купили в магазине, и уже в лифте мне сделалось плохо.

_____

Вчера на спектакле понравились З. и Л. Леня гениально играл, а в финале — «...тоска какая!» зал вымер. Скажу, обрадую.

_____

О приметах.

Зеркало, упавшее 17 февраля, а 23 февраля — «как будто уже что-то есть такое, а мы еще не знаем».

12 апреля — операция.

28 мая

Машка, говорят, прекрасно репетирует Кабаниху — умничка! Алла* не понравилась...

* Алла Демидова — актриса Театра на Таганке.

Нужно звонить Т. Додиной.

29 мая

У З. — травма душевная — не дают заслуженного «заслуженного». Это, очевидно, обидно, посвящая работе жизнь и делая из нее кульбит.

30 мая

Позвонить Татьяне Горбуновой*.

* Татьяна Горбунова — подруга Филатовой.

В гости — к Дениске. Милый, славный, нежный сын. Мама рассказала, что, когда, в прошлый мой приезд, простившись и опаздывая на поезд, я побежала по дороге, Денис, глядя мне вслед, печально произнес: «Как жалко маму! — и после паузы: — Обидно».

В этот раз долго не отпускал, но не плакал. Долго стояли с бабушкой, пока я не скрылась.

31 мая

Вечер, свободный от спектакля. Дома — гости, 10 человек. Хорошо «отдохнули». Под финал — М. Ланца и Э. Пиаф. Час ночи. Отдраила квартиру, и опять тишина. З. едет из Ленинграда на Голгофу.

_____

Сегодня на собрании зверствовал шеф: «Если еще раз повторится, Золотухин уйдет из театра!» То же самое о Бортнике и Антипове. С актрисами разговаривает в непозволительном тоне. Оскорбительные слова в адрес Демидовой в ее отсутствие. После собрания к нему в кабинет пришла Марья по каким-то своим творческим делам. Не дослушав ее, повернулся к ней задницей. За журнальным столиком сидел Дыховичный, пил чай, и они стали продолжать прерванный разговор.

_____

Ночью, когда открыт балкон и слышна тишина, хочется увидеть звезды. Их — нет.

_____

Ю.П. внушает мне отвратительные чувства, и ничего не хочется понимать и оправдывать. Не хочется... работать!

Зритель — единственный, который не дает театр назвать постоялым двором...

«Наберу половину новой труппы взамен нерадивым артистам!..» — кричали ненавидящие глаза. Я не припомню, чтобы Ю.П. за праздничным столом после очередной премьеры поднял тост за своих артистов, не помню. Не было такого.

Наберешь и проиграешь. Никто из молодых артистов не будет выболен твоей болью, не будет повязан общими неудачами и радостями, как твои старые артисты. Пробросаешься и останешься один, и никто тебе не споет Кузькина* в твой... час, когда тебе будет плохо. Ты останешься один, будешь взывать, но тебя никто не услышит.

* Имеются в виду частушки из спектакля Театра на Таганке «Живой».

2 июня

Сегодня! Ради этих дней живешь. Что делается со мной — не знаю. Нежность. Нежен. Тоска...

3 июня

Шампанское продиктовало письмо-записку:

«Милый, нежный друг мой, много на бумаге не объяснишь, и, я думаю, этого не нужно делать. Меня бы очень огорчило, если бы ты отнесся к этой записке, как к бреду настроения. Как знать, может быть, мне суждено жалеть об этом, но все же обстоятельства и невозможность вырваться из общего круга заставляют нас оставить друг друга. Ты — умный, добрый и все поймешь. Меня с тобой связывает более нежная привязанность, чем ты себе можешь представить, поэтому не думай, что решиться на это мне просто. Я в отчаянии, но любовь подобного рода стала для меня пыткой. Уверена, что и для тебя — тоже. Разве не пытка — чувствовать, что ты помрешь, если сейчас же не увидишь любимого человека, а его — нет и еще много-много дней не будет. Я люблю тебя, и это со мной, и этого у меня никто не отнимет, но что-то, мне дорогое, ушло. Ничего не надо выяснять. Я это сделала за нас обоих, — доверься мне...»

_____

Два тяжелых спектакля. Вечером еле доиграла. Такая тоска. Убежать бы куда-нибудь и выплакаться. Весь второй акт изображаю веселость — глупо. Он — грустный.

_____

Дома с З. уговорили бутылку коньяка. Обсуждались половые проблемы.

4 июня

Рынок. Еду к маме и к Дениске в Павлово-Посад. Послезавтра день его рождения — 4 года. З. носится по магазинам.

5 июня.

Целый день с Денечкой. Пруд. Лошадка-хулиганка и испуганные глазки сына. Ах, как здесь хорошо! Деревня умиротворяет... И — запахи! Вот оно — настоящее! Но чего-то не хватает.

Зайчик в каком-то раздрызге душевном. Жуть, как жалко. Какое-то щемящее чувство к нему. Хочется обогреть, но все — против: проклятая мозоль, нет обеда. Погоню сдать белье. Все не так.

6 июня

«Пушкин». Леня уткнулся в руку Марьи. В поклонах очень близко ко мне. После спектакля: «Так не делают». И прав.

8 июня

Л.: — Нужно поговорить.

Я: — Хорошо. В свободное время.

9 июня

Как никогда, я вне всяких дел. По правде, всякая деятельность вызывает у меня отвращение. Не хочется никаких развлечений, и трудно сказать, что меня может сейчас заинтересовать. Наверное, ничто. Усталость — до мозга костей. Духота действует на нервы. Леня умоляет о встрече. Расчет мой на серьезное прочтение записки провалился. Господи, помоги выстоять. Как же тяжело. Как трудно бороться с любовью. Впереди — лето, ее суета, надеюсь, задавит, проглотит тебя, меня со всеми нашими переживаниями.

_____

Глупо жить в разлуке, когда люди любят друг друга, когда их связывает такая непосильная любовь.

_____

— У меня накопилось много противоядий. Сейчас расставание не принесет мне тех страданий, которые могли бы быть раньше. Сейчас будет все гораздо проще, но я рассчитываю все-таки на поддержку с твоей стороны. Если у тебя осталась хоть капля дружеских чувств, взаимопонимания, ты не станешь меня мучить и прекратишь какие бы то ни было выяснения. Я умею забывать тебя или нет, — могу не страдать, когда тебя долго нет рядом. Но когда ты рядом с твоим непониманием ситуации «родненький, что происходит между нами? Я жить не могу без тебя...» — это тяжело. Мало удовольствия от твоих заявлений — «мне удобно во столько-то, сейчас могу, потом — нет» и т.д. Скучно все это и вызывает у меня нехорошие эмоции. Жаль, что отношения дошли до такого уровня говорильни. Знаешь, когда мне нужно остудить себя, я заставляю себя вспомнить некоторые эпизоды из нашей жизни. И вот такие мелочи, как под Новый год — с письмом, когда ты мне отказал в чью-то пользу, когда тем летом обещал и не написал ни единого письма, а я ждала и, что совершенно неожиданно...

_____

............................................................................

............................................................................

_____

Помнишь, о чем мы договаривались, когда разъезжались?.. Ты хотел, чтобы я осталась одна... Ну, это прошлое. Сейчас отношения качественно другие. И опять тот же вопрос: зачем, Леня? Пусть не сразу, но все, в конце концов забывается, забудется и это. Чувства, которые еще существуют, нужно и должно подавить. Потом мы оба не простим себе наших длиннот.

_____

Шесть дорог в трамваях, шесть счастливых билетов и — потерян зонтик.

21 июня

День рождения З. Трезвый: месячник у него.

22 июня

Еще не вечер. Кремье «Когда умирает любовь». ...И чего-то жаль.

Письмо Лени ко мне:

«Милый!

Происходит что-то ужасное. Казни меня, избей, но реши, наконец, как со мной быть. Ты видишь, я не волен в своих мыслях. Ничего не могу поделать со своими кошмарами. Ты не можешь ничего поделать, я вижу, ты хочешь, но не можешь, не умеешь мне помочь. И все-таки помоги мне! Мне сейчас, как никогда, нужно твое понимание и великодушие. Я не дышу без тебя! У меня лопается сердце! Дождись хотя бы, пока я не подохну, а там пусть будет, как будет.

Ты — это все. ВСЕ! Другого не будет, не может быть.

Если ты чувствуешь, что уже не выдерживаешь моей болезни, руби со мной сразу. Не давай мне медленно умирать.

Ты сказала мне сегодня: «Я знаю, что надо делать, но не скажу». Ты задумала что-то плохое, страшное, да? Будь со мной жестока, но честна. Сначала убей меня, а потом делай то, что задумала. Ответь сегодня, сейчас, а то я умру».

27 июня

Назойливая нежность. Да что же в самом деле со мной? Становлюсь мазохисткой. Хочу ненавидеть! Не люблю... Взорвать! Ну и что? Все вранье!!! Прогон Островского*. Как жаль, что я не в спектакле. Хороший спектакль и молодцы ребята.

* Спектакль «Бенефис» по пьесам А. Островского.

_____

Поссорились с З. серьезно. После 12 ночи пришли Т. Лукьянова с друзьями на 2 часа с его разрешения. Наутро не разговаривает. Я извинилась за ночное, но он, удобно для себя, отключил память и через день написал записку — «А дело заключалось в том, чтобы наутро сказать: «Извини!» На копейку самолюбия».

Позавчера после спектакля «Товарищ, верь!» З. ушел как будто бы к Бурляеву** и пришел очень поздно. Вчера весь день его не было дома и не пришел ночью. Использовал ссору. И ведь тоже — сердечные дела. Дай Бог ему здоровья.

** Николай Бурляев — актер и режиссер кино.

_____

Увидеть Шагала.

_____

Около 1 часа — к Галке Орловой.

28 июня

Весь вечер было плохо. Ненавижу себя, но я люблю!!!

29 июня

До рева — плохо. Вечером поехала к Галке, которой не оказалось на месте. Просидела 2 часа, оставила записку с настоятельной просьбой прийти ко мне.

30 июня

С 9.30 до 10.30 у меня — Галка. Немного успокоилась. Вечером «Послушайте!»*. Вдруг — человек и на «вы»:

— Здравствуйте.

* «Послушайте!» — спектакль Театра на Таганке по произведениям В. Маяковского.

1 июля

«Час пик» — утром. Грустный Ленька. Вечером не выдержала, пришла в театр. С Т. Ж.** спели «Вальс при свечах». Что ж, может, получится, уже прилично. А с З. П.*** пели превосходно.

** Татьяна Жукова — актриса Театра на Таганке.

*** Зоя Пыльнова — актриса Театра на Таганке.

_____

Неймется мне. Тоска. Дома ничего не греет. Слоняется З. Почему мы не разошлись? Почему он не уходит?

9 июля

Я одна дома. Звонок в дверь. Открываю — Леня.

— Родная моя, я на секунду. Ты уезжаешь, — куда тебе писать?

— Все равно не напишешь...

— Напишу.

— Как в том году?

— Поклянись, что никому не скажешь, ради твоих и моих будущих детей.

............................................................................

............................................................................

— Если бы не ты, я бы повесился. Дома чуть не дошло до развода, крупно наговорили друг другу гадостей. Она все время взвинчена, жалуется, что отощала и совсем старая стала.

— Извини, ей нужен ребенок, — успокоится.

— Нет...

............................................................................

............................................................................

— Через 10 минут уйду.

Грустно, но слов нужных нет. Постояли. Какая страшная фраза: «Ради моих будущих детей».

...Как противно затошнило...

Я: — Я мешаю тебе?

Л.: — Это после всего, что я сказал? Ты презираешь меня за трусость?

Я: — Немножко.

...........................................................................

............................................................................

— Тебе куда писать?

— Не нужно.

— До встречи.

И так просто ушел. Про себя — «прощай» и — «не уходи».

_____

Бедная Машка. И у ней не так все просто.

Конец сезона. Через 3 дня — Сухуми. Дома приделала занавес из бамбука. Чувствую себя одиноко. Хоть бы З. приезжал, что ли.

Прибежал Ленька за своими рукописями. Искала — не нашла. Пригласила пройти в комнату, — отказался: спешил куда-то.

_____

Как я люблю своих друзей! Господи, огради их от бед, от всяческих несчастий. Дай им мир, и пусть им будет уютно в этой жизни. Счастье, что у меня есть настоящие друзья.

13 июля

Я в Павлово-Посаде с мамой и Денисом. Обещала обратно в Москву приехать поздно, но приехала, как в анекдоте, раньше. Дверь в квартиру — настежь. За столом — огромная девица. На столе — бутылка вина, бокалы и коробка конфет.

Я: — Журналистка?

Она молчит.

Золотухин: — Нет.

Я: — Кто она?

З.: — Аленушка, ты кто?

Она (пожимает плечами)

Я: — Вы что тут делаете?

(опять плечи)

— Пришли по делу?

З.: — В гости, Я: — Откуда она взялась?

З.: — С телевидения. Вот зашла.

Картина Репина «Не ждали». З. бегал за водкой, оставив ее одну дома. Мама пришла бы в ужас. Как окатило грязью. Стыдно сказать, как я со всем этим разобралась. З. был пьян вдребезги. Раненую амбал-девицу «проводила» до лифта. Помоему, чем-то разбила ей голову.

Золотухина штурмует любовными письмами К.

14 июля. Пятница.

Я в Сухуми с запиской Олега К.* главврачу с просьбой о моей опеке. От природы русая, сейчас я блондинка. В понедельник отправлюсь на турбазу, а сейчас 3 дня я вынуждена буду ночевать в доме для гостей, что стоит около железнодорожного вокзала. Опекали так, что не знала, как унести ноги. Страшно выйти из дома, замуровала себя: закрыла окна ставнями, выключила телефон, телевизор. Тишина. Кромешная тьма, и только в туалете — солнце. Туалет — огромный, и высоко — окно. Это моя «прогулочная» комната. Ночью читаю молитву: «Защити меня, Господи, силою честного и животворящего своего креста, и сохрани меня от всякого зла».

* Олег Колокольников — актер Театра на Таганке.

В понедельник утром вдруг слышу, как кто-то поворачивает ключ в замке. Замерла, про себя в который раз читаю молитву. На улице — жаркое солнце, людская суета, а у меня в доме — мрак, и я во мраке. Жду. Медленно открывается дверь и — услышал меня Господь — входит женщина (уборщица). Увидав вдруг возникшую меня из темноты, — испугалась. Быстро объяснив ей, кто я и почему здесь, оставила записку, не забыв поблагодарить хозяев за три дня «отдыха». И наконец-то, стряхнув с себя трехдневный страх, вышла в мир, к людям. От слепящего солнца заболели глаза. Я знала, что в Сухуми где-то отдыхает моя подруга Лена Виноградова, с которой еще в Москве мы договорились обязательно здесь встретиться, для чего я должна была с турбазы послать ей телеграмму. Значит, в любом случае я еду на почту. И сейчас, сев в автобус, я мечтала: «Вот если бы я вдруг увидела Лену на улице, я бы заорала на весь автобус «Лена-а-а!» Вдруг меня кто-то хлопает по плечу, поворачиваюсь — моя Ленка! Она тоже по моему поводу ехала на почту. Воображения и слов не хватит, чтоб описать мою радость. Это было как в сказке.

31 октября

И как год назад — дожить бы до завтра. Встретились глазами — сердце сжалось. Машка говорит, что ребятам грозит армия.

13 ноября

Неужели — в армию? Ничего не понимаю. Растерянный, безвольный. Куда-то его водят, около него всегда люди, и у меня нет никакой возможности подойти, узнать, что происходит. Сердце сжимается, когда вижу его растерянным.

Через Марью передала ему записку:

«Родной мой, не могу не проститься, пусть даже через бумагу. Мне много есть, что сказать тебе, но не теперь. Плохо мне без тебя. Долго я оберегала тебя от этого, но сейчас я хочу, чтобы ты знал это. Я люблю тебя, и мне плохо оттого, что я ничего не знаю про нас с тобой. Буду молиться за тебя».

Ответ Лени мне:

«Милый мой!

Ни о чем не горюй!

Ты видишь, как у меня все плохо. Многое от этого.

Я о тебе помню. Но сейчас мне тяжело, и я хочу пережить это время один. Иначе мне будет совсем трудно.

Целую тебя».

19 ноября

Почти неделю пребываю в неведении. Чувствую себя оскорбленной: меня от себя отстранили. Понимаю: горе и радость разделяют с женой. Я — не жена. Ну, а если ты любишь и с ума сходишь от незнания, что происходит с твоим любимым, и ты ничем ему не можешь помочь, потому что доступа к нему нет...

(Сознательно выбрасываю стыдный, позорный мой монолог по поводу Лениной семьи, его подруги, про то, что его «семейный партнер» лепит его по своему подобию... «бойся серости и безликости», про «борщи, котлетки, рюшки», — в общем, ревнивая гадость, которую я никогда себе не позволяла.)

Ответная записка Лени:

«Милый мой!

Ну что же это такое? Разве это взаимопонима-

ние? Я думал что ты хоть как-нибудь сообразила из предыдущей записки. Я сознательно хотел удалить тебя на время всех этих испытаний. Ведь, пойми же, нам труднее было бы потом. И вдруг то, что я хотел избавить тебя от сопереживаний по поводу моих неприятностей, оказалось для тебя поводом почувствовать себя оскорбленной. А ведь все совсем наоборот!

Я хотел пощадить тебя, а ты снова бросаешься в крайности. Ты знаешь, что ты для меня значишь! Так не мучь же меня еще больше. Если в тебе осталось хоть что-нибудь настоящего ко мне, будь умницей!.. Заклинаю тебя.

P. S. Люблю тебя, жду тебя, целую нежно-нежно. И давай будем мужественными еще хоть какое-то время. Напиши мне ответ, пусть коротенький, но сегодня же».

20 ноября

Утром отвела зареванного Дениса в детсад. Через час — на «Бедную Лизу»* в ВТО. Нехороший месяц. Ползи в свой омут, плесневей.

* «Бедная Лиза» — спектакль по повести Н. Карамзина.

26 ноября

Записка Лени:

«Любимый!

Мне горько и тяжело от последнего разговора. Оказывается, мало пытаться быть благородным по отношению к людям, надо еще и соответствовать их представлениям о людях. А мне казалось, что достаточно не быть подлым, а уж дружить или не дружить с кем-то — это дело свободного выбора каждого. Я никогда не думал, что когда-нибудь доживу до дня, когда меня назовут «серостью». В другой ситуации я бы этому посмеялся, но это процитировала мне ты. Сегодня они назовут меня «серостью», завтра — «подлецом»; послезавтра — как-нибудь еще. Меня это не огорчило бы. У всякого нормального человека должны быть враги. Но я никогда не думал, что ты можешь искренне разделять подобные убеждения. Ты-то меня знаешь!.. Ты знаешь, что я один. Один. Я ни на кого не давлю и не хороню под собой ничьих индивидуальностей. А еще труднее кому-либо задавить меня самого. Пожалуй, это можешь сделать только ты. Кому-то я нравлюсь, кому-то кажусь уродом, разве я могу угодить всем? Главное, чтобы я соответствовал твоим представлениям о чести.

Я нуждаюсь в тебе, как ни в ком, и ты же убиваешь меня, как никто. Более того, ты бегаешь по театру и не чувствуешь, что я ранен, что каждую минуту я жду твоего взгляда, твоего слова...

В чем я виноват? Пусть кто-нибудь мне объяснит. Кому я сделал плохо? Кого я предал? Кого я обидел? Кому перешел дорогу? Почему этим посторонним и неинтересным для меня людям я должен доказывать, что я лучше, чем они думают, почему?.. Неужели я должен сомневаться еще и в тебе, в том, что твою зоркость и трезвость можно отравить гадкими разговорами обо мне?.. Найди время завтра же поговорить со мной или передать записку».

5 декабря

У Лени, говорят, сотрясение мозга. Он в больнице. Взяли пункцию из спинного мозга. Господи! Спаси и сохрани его, Господи!!!

13 декабря

6 декабря был отменен «Товарищ, верь!». Я подвернула ногу, которая враз распухла. Ездила в «Склиф». Хочется репетировать...

16 декабря

Наконец-то поставили телефон. За целый день измучили его, беднягу, звонками. Накатило весеннее.

21 декабря

«10 дней...». Л. Грабе забирают в армию. Из жизни ушла М. Возиян*.

* Мила Возиян — актриса Театра на Таганке.

_____

Лене вернули паспорт. Армия — слава тебе, Господи! — позади, но состояние ужасное: тошнит от всего, ест плохо.

30 декабря

Весь вечер рядом — теплый, нежный, трогательный и близкий. Мой бесконечно родной! Мы счастливы!

1974 год

31 декабря — 1 января?

Новый год. Год любви, Афродиты, семейного благополучия, красной розы, тигра и т.д.

— Хороший год. Здравствуй!

Прошедший год у меня — год любви, в семье — помойка. 1974 год. Чем-то ты обернешься для меня?

В час ночи, чтоб никто не догадался — кто, — шепотом многих из театра поздравила с Новым годом и пожелала счастья.

_____

Дни никакие. Дни ожидания. Днем втроем: я, Леня, Марья. Разговор нашелся, неловкость ушла. Над головой грело солнце, и была теплая радость.

_____

Перед спектаклем «10 дней...» пришел после болезни шеф. Цвета желто-зеленого, но элегантен и красив. Похудел.

_____

Опять «...Зори...», и опять скверно с голосом.

_____

Весь вечер — звонки. Знаю, что Леня. Поднимаю трубку — молчание. Грусть. Музыка. Сентиментальный Париж. Под его крышами любовь, а в любви — грусть.

_____

Должна прийти Т. Горбунова.

Бесконечные звонки, и опять молчание.

_____

«Послушайте». Тревожно за Марью: нехорошо плакала: «Я сломалась». Плакала мрачно, безысходно. Хочется дать немного тепла, но у кого сейчас есть время на человека? Бегаем, суетимся — зачем, куда? От суеты болит голова и ломит кости, и нет покоя. Сами с собой живем в несогласии.

_____

У Лени появилась «коробка», о чем мне сообщил на бегу и на бегу поцеловал: «Люблю, люблю, люблю».

Я вслед: «Я тоже, я тоже, я тоже».

_____

У Полицеймако.

Л.: — Как живешь?

Я: — Плохо. А ты?

Л.: — Могу только лежать и читать.

_____

Тоска... тоска. Жить невозможно — без.

_____

Хмель* подарил свои ноты к песням.

* Борис Хмельницкий — актер Театра на Таганке.

7 января

Леня лечится.

8 января

Колокольников обещал помочь с заграницей. Париж-Париж.

2 часа — телефонный звонок.

27 телефонных звонков за день.

10 января

Как оказалось, мы искали друг друга. Какое счастье, что была минута, и мы могли обняться и стоять, как раньше. Он глядел мне в глаза, потом нежно прижал к себе:

— Не предавай меня, Нинча, ты плохо понимаешь мою жизнь. У меня никого не было и нет роднее тебя. Я люблю тебя. Ради тебя живу и работаю.

— Знаю.

— Я тебе говорил: у меня появилась «коробка». Родная, позаботься о времени.

А меня душили слезы, которых было так много, что они никак не могли вылиться наружу.

12 января. Руза

Пошлое времяпровождение в «Угольке»* (с обеда до ужина). Вечером сказано себе — «хватит».

* Имеется в виду бар в актерском доме отдыха.

19 января

Телефонный звонок в 8 часов 30 минут. Телефон не сработал — Леня.

21 января

Музей. Импрессионисты. Праздник души. На спектакле — большой пир по поводу дня рождения Сеньки (Сына Семенова**). Продолжили в их квартире. (День рождения 12 января.)

** Виктор Семенов — актер Театра на Таганке.

22 января

Придет Ленечка.

Утром помирились с З.

_____

Леня специально пришел ко мне на 20 минут — счастливый.

Л.: — Ты, наверное, нет?

— Да-а-а.

— А я — очень! Очень! Очень!

Допустилась небольшая шалость.

_____

По дороге домой из трамвая увидела Леню, выгуливающего свою любимую собачку — Муську.

23 января

Прекрасный вечер с Денькой. Букваринск. Читает слова из четырех букв. Дирижировали 40 симфонию Моцарта, «Реквием», узнали, букву «Р». Читали Чуковского, рисовали картинки к словам. Нам было весело.

Звонили Валерию.

23 января

В театре — плачущая Иза. Откровения. Репетиция «Деревянных коней»*. Я пришла в 9 часов готовая. Как пришла, так и ушла. Атмосфера бардачная. 5 минут — репетиции и 20 минут — на выяснение отношений. В зале сидели шведы, но в конце репетиции — «спасибо».

* «Деревянные кони» — спектакль Театра на Таганке по повести Федора Абрамова.

_____

Леня затащил меня в пустую гримерную, и мы целовались. Нам можно было позавидовать. Так смотреть друг на друга и любить можем только мы.

24 января

Письмо Лени мне:

«Вчера мне было спокойно и легко. Сегодня уже тревожно. Сегодня уже начался завтрашний день. И сегодня уже необходимо увидеть твои глаза, чтобы понять, что я для тебя существую. Осталось восемь часов до того, как я тебя увижу.

А потом я еще смогу побыть один какое-то время.

Сейчас я тебя представляю до последней черточки. И знаю, что никого кроме тебя у меня нет.

Целую твои глаза, губы, шею, люблю тебя. Без тебя плохо, неуютно, скучно».

27 января

Во время спектакля с Тайкой — к буфету. Мой день ангела театр отметил выговором.

30 января

Золотухин — выступление в Политехническом. Вечером поедет к К. в Ленинград.

31 января

Вечер. Дворики. — Ты самая большая моя удача в жизни.

И белый снег, и подворотня с силуэтами. Снег тает от горячего дыхания. «Любимый», «любимая», «Нинча моя», «дорогой мой». Я и Ленечка. Мы крепко держим друг друга.

_____

Чуть-чуть расконтактились с Марьей. Собраться бы!

1 февраля

Демидовой в понедельник — принести шмотки.

15 февраля

Под руководством Макса Брегера — «Моя прекрасная леди»*. Сладкое ощущение счастья — вот настоящее искусство.

* «Моя прекрасная леди» — американский мюзикл, гастролировавший в то время в Москве.

7 марта

«Жизнь Галилея»*. Ссора с Леней.

Быстро подошел ко мне: «Я не хочу больше с тобой дружить». И убежал. Господи, что это с ним? И что за пионерское заявление? Ничего не понимаю. Почему? — загадка. Всю ночь не спала, но выяснять не буду.

* «Жизнь Галилея» — спектакль Театра на Таганке по пьесе Б. Брехта.

9 марта

Звонки. К телефону не подхожу. Вечером мне передают записку:

«Милый мой!

Прости, если сумеешь. Вынужден царапать эту жалкую писульку, потому что боюсь непоправимого. Как же мы друг без дружки? Сразу же возникает какая-то тяжесть внутри. Это как ностальгия.

Объяснить свой поступок я в записке не могу, если позволишь, объясню позже. Знай только, что я принадлежал и принадлежу только тебе — вот единственная правда. Нервы на взводе, и трудно все разложить по полочкам.

Не знаю, нужен ли я тебе. Боюсь, что нет. Но ты мне нужна. И сейчас речь идет уже не о твоем отношении ко мне, но о самом обыкновенном милосердии.

Я буду ждать твоего приезда из Рузы. Верю, что все образуется. Только не хочу никакой беды, слышишь? А то я просто не смогу дальше жить. Нацарапай мне хотя бы два слова.....................

Еще раз прости. Люблю... Жду.»

_____

Незачем писать и стараться чего-то поправлять.

_____

«Час пик». Подошел после спектакля. Прошу отложить разговор после Рузы.

— Спасибо. Если бы не сказала... Больше бы ты меня не увидела...

Руза

Альферавичуте*, Иван**, Фелька***, я. Феля пил горькую, тяжело — себе, пытка — окружающим. Выпила 50 грамм. Вечером фильм «Генералы песчаных карьеров».

* Галина Альферавичуте — гример Театра на Таганке.

** Иван Бортник — актер Театра на Таганке.

*** Феликс Антипов — актер Театра на Таганке.

_____

Сплю, гуляю, читаю. Фелька вечером бросает нас ради сауны. Втроем — с Иваном и Галкой. Иван хохмит — весело.

Фильм «Молодой Хуарес» — жуть.

14 марта

Вечером фильм «А вы любили когда-нибудь?» — «Ленфильм». В эпизоде — Машка.

_____

Села на диету Высоцкого (?) — 2 бутылки шампанского. Вечером ела за троих, точнее, жрала.

16 марта

Мой день рождения (настоящий день рождения 17 марта).

Спектакль «Товарищ, верь!». Шел плохо из рук вон. Общались с Леней. Радость: «Если бы не сказала, не стал бы жить».

А днем — «Танька-пантомима»* с открыткой. На обратной стороне:

* Татьяна Федосеева.

«Нинка! Ты права: ничего нет лучше и добрее лошадей и зоопарка! Они приносят счастье, и эта ежиха будет твоим талисманом. Это кусочек меня. А я желаю тебе только хорошего и доброго! Целую! Поздравляю!»

20 марта

Отпустили в Одессу.

Л.: — К морякам?

Я: — Да!

Л.: — Не отпущу.

Я: — Я морально устойчивая. (Как посмотреть.)

Л.: — Да?

Я: — Ага.

Пришла на репетицию. Уходя, пококетничала и послала ему воздушный поцелуй.

22 марта

В гостях у Галки Грачевой и Матвея Ошеровского*. М.А. — замечательный. Завтра — генеральная репетиция «Левши».

* М. Ошеровский — в то время главный режиссер Одесского театра оперетты и муж подруги Филатовой — Галины Грачевой.

29 марта

Дом звукозаписи. Записали с Высоцким 2 песни к к/ф «Контрабанда». Красивое танго «Белая мадонна» о любви двух лайнеров. Слова написаны Володей, как будто о нас с Леней. Она его всю жизнь ждала, и, когда он стал никому не нужным, старым, поржавевшим, тогда с ним — «встала рядом белая мадонна». Запись получилась хорошая. Володя был галантен, выдвигал меня поближе к микрофону. В общем, все были довольны. Вторую песню «Сначала было слово» Володя должен был петь один, но передумал и предложил эту песню опять спеть со мной.

— Володя, я же не знаю ни мелодии, ни слов.

— Ерунда. У тебя в руках будут ноты со словами.

И потащил меня к фортепьяно, где я прослушала мелодию. Короче, и эту песню мы записали.

_____

Вечером перед спектаклем встретились с Володей неожиданно под сценой. Лукавый. Начал было что-то, но осадил себя: «Нельзя: Валерий мой друг». Смешно. Потом: «У нас получилась замечательная запись, красивая. И, вообще, у нас с тобой хорошо сливаются голоса. Давай, сделаем с тобой пластинку?»

«Давай» — убегая, ответила я. Была озабочена совсем другими делами.

5 апреля

Опять письмо К. — Золотухину с ее «трахнуть», «спать с тобой не буду». Ушел бы к ней З., что ли. Звонок Лени. Нежность. Какое-то наваждение. Не могу не думать о нем, тянет к нему. Когда нет радом — тоска, хоть вой, и некуда себя девать. Ничего с собой поделать не могу. Никогда у меня не получится забыть его.

7 апреля

Ужасная, позорная со мной произошла история. Утром — спектакль «Тартюф». После спектакля Лена В.* привела своего возлюбленного для знакомства. Я должна была дать ему оценку. Дала оценку положительную, показав большой палец. Уговаривают на полчасика в ближайший ресторан «Поплавок». После долгого сопротивления все-таки согласилась. И мы дунули. Там выпили за них шампанское. И здесь я погорячилась: мой пустой желудок вдруг взорвался очумелым весельем. Час, второй, на третий — дом уже не вспоминался.

* Имеется в виду Лена Виноградова.

За соседним столом заинтересовались моей особой: «Как Вас зовут?» — «Роза». — «Где работаете?» — «На «Трехгорке», а по вечерам — у трех вокзалов», — так я себя развлекала. Как потом оказалось, сосед был приятелем Тани Лукьяновой, который только что посмотрел спектакль «Тартюф» с моим участием.

Кончились посиделки в ресторане на Ленинском проспекте: прокутили деньги в «Поплавке», поехали занимать деньги к какому-то знакомому, жившему на Ленинском. Мы в ресторане «Спутник». В зале — депутаты, у них в эти дни проходил съезд. Наш столик — ближайший от оркестра. Заиграли мелодию из фильма «Генералы песчаных карьеров». Ностальгия. Начиненная самыми чистыми чувствами, несмотря на отговоры друзей, пошла к сцене, нежно попросила сыграть еще раз, присев на край сцены. Заулыбались и стали играть, а я растворялась в музыке, думая, конечно же, о нас с Леней. «Вы что тут расселись? Идите на место!» — какая-то неряшливая тетка схватила меня за рукав. Тетка не знала, что затронула «святое», и мой монолог навзрыд на весь ресторан про несовершенство российское и человеческое кончился в милиции, где и продолжился мой моноспектакль в присутствии нескольких стражей порядка. Сцена со слезами и соплями: «Если бы у меня был пулемет, я всех бы вас здесь перестреляла...» — вспоминать тошно. Потом, вдруг угомонившись: «Я, наверное, неважно выгляжу, — у вас нет тут какого-нибудь зеркала?» Подвели к разбитому осколышу. Чуть пригладила волосы. Наверное, вид мой меня удовлетворил, и чуть-чуть по-хозяйски: «Я никогда не была в подобных заведениях, пожалуйста, покажите клетки, где сидят». И ведь поводили, показали. Господи, глаза б мои не видели и уши не слышали: страшные, лохматые, грязные, уродливые лица, которые хрипели, орали невесть что пьяное... безобразно орущая женщина, отчего стало особенно жутко. Экскурсия «удалась» и, спасибо сотрудникам милиции, привела меня в чувство. Когда привели обратно, спросили про мужа — есть ли?

Голова кивнула.

— Позвоните мужу. Если он за вами приедет, мы вас отпустим.

Позвонила. Рассказала, где я, и, что если он, Золотухин, не приедет за мной, мне придется ночевать в милиции. Никто за мной не приехал!

Все, что угодно, какие бы ни были отношения, какой бы мужчина позволил, пусть даже нелюбимую жену, бросить в подобной ситуации? Золотухин — позволил. Спасибо дежурному милиционеру, который укрыл меня своим тулупом, положив мою голову на колени, и я, уставшая, измотанная, быстро заснула. До утра милиционер не шелохнулся.

Утром — острое чувство стыда. Всплыла вчерашняя неприличная сцена в ресторане и в милиции. Как я могла дойти... Нацепила на помятое несвежее лицо приличное выражение и поплелась по вызову к старшему в милиции.

Я была уже совсем другая, тихая, слабая, далеко не вчерашняя, но только с чуть-чуть подгаженным здоровьем. Попросила только не сообщать в театр. Замечательный «старший» подошел к моей просьбе с пониманием — спасибо.

8 апреля

Приплелась в театр К. Золотухин, по-моему, ждал К., но не ждал меня. Встретились втроем. Она смела мне что-то выговаривать... Если бы не вчерашнее, встреча кончилась бы плачевно и без всяких разговоров.

Хороший очередной урок преподал мне З.

_____

Написала исковое заявление о расторжении брака в Народный суд Ждановского района г. Москвы.

_____

Записка Золотухина с просьбой его простить. Звонки. Без конца звонки Лени. Трубку не поднимаю: стыдно. На двадцатый, наверное, звонок взяла трубку и зачем-то все ему рассказала. Вперемежку с любовными объяснениями сказал, как мне показалось, что-то обидное. Повесила трубку. Ушла из дома, чтоб не слышать последующих бесконечных звонков.

_____

З. не пришел ночевать.

_____

Денис ходит в чем попало. Нет пальто, костюма. З. не дает денег, где-то их прячет от нас, копит.

К. просит З. устроить ее в наш театр. Посмотрим.

24 апреля

Сочи

Забыта Москва, и поэтическая, и прозаическая, уже на 2-й день.

_____

Утро. Палуба. Загар.

Новороссийск. Книги.

«Вы украсили наши будни, принесли радость, солнце. Без вас — серость!» — это мне от мужского населения. Спасибо, дорогие.

28 апреля

Актерский санаторий в г. Сочи. В кустах увидела З. с какой-то травести. Целовались. Маленькая получила от меня большую пощечину. Вечером — выяснение отношений с ее мужем.

Странно: совсем чужие с З., но отношение как к собственности.

_____

К. достала, по-моему, уже и Золотухина, своими звонками домой, в театр. Строчит письма, как пулеметчица. Женька-пулеметчица. Подписывается — Кабельникова-Золотухина.

11 мая

Звонила мать К., разговаривала с Золотухиным, обещала со своим мужем вернуть его к костылям. Он ей перезванивает, обещает прежде перегрызть им двоим горло. Кафка!

19 мая

Денечка научился сольфеджировать. Радость!

25 мая

Т. Федосеева принята на разовые. Рада за нее. Дай Бог ей счастья с любимым.

29 мая

Звонок.

— Можно Валеру.

— Кто его спрашивает?

— Поклонница.

— Нет дома. В следующий раз звоните в театр, сюда не звоните.

Опять К.

30 мая

«Товарищ, верь!». Ни радости, ни тоски.

Л.: — Что с тобой происходит? Почему молчишь?

_____

Бесконечные дикие с Золотухиным сцены. Пришли из ресторана ВТО в час ночи. Вхожу в комнату, — говорит с кем-то по телефону.

— Зачем по ночам звонишь людям?

— Это мне позвонили, твою мать, по делу.

Говорит еще минут 20–30 об одном и том же, говорит так громко, что просыпается Денис.

— Тише! Говори тише!

Когда в который раз говорится одно и то же, что он «не позволит себе пробоваться второй раз, — отказался у одного режиссера, у другого, третьего», закряхтел Дениска и заплакал.

Я: «Хватит, прекращай разговор, клади трубку!» — нажимаю на рычаг. Денис продолжает плакать. Кончилось тем, что З. начинает почему-то грызть шнур в одном месте, потом дико в другом. Когда резина оказалась не по зубам, З. подскочил к розетке и исковеркал ee. Хотел было грохнуть телефоном об пол, но испугался, очевидно, шума.

Как в страшном сне. Мне все это, наверное, снится: так в жизни не бывает.

_____

Как животворно слышать иногда чирикание серых. Он пел, призывал. Случилось, — улетели.

14 сентября

Рига. Гастроли театра.

1 октября

Ленинград. Гастроли театра.

1 ноября

Москва.

Недосказанность, недоговоренность мешает непосредственному, легкому общению с Леней. Выговориться, отдать накопившееся за долгое время разлуки.

30 декабря

Тоска — это разврат. Уныние — грех... когда горе проходит... остается тупость... приходит сожаление, но уже поздно.

_____

Когда подолгу отлучаюсь от дома... общаюсь с разными людьми... мне кажется, что от меня ничего не остается. Я теряю «свое»... иногда трудно себя собрать. Меня как сглазили. Я распущена в чувствах... Не раз приходилось раскаиваться за сделанное и сказанное, — увы! Жизнь мало увлекательна, серая. Хочется уехать куда-нибудь совсем далеко, но куда убежишь от себя? За три дня пережила невероятные волнения. В театре свирепствует главный... до тошноты... приходит в бешенство...

_____

(Прекращаю вести дневник.)

Глава 2

Ссоры и примирения

Январь 1975 года. От всего чувствую смертельную усталость. Дневник закрываю, вплоть до 1980 года. Мы с Леней продолжали общаться с теми же страстями, ссорами и расставаниями — иногда на две, три недели. Однажды, к концу такой размолвки, я была доведена до такого состояния, что, прорыдав весь вечер у себя дома, уже ночью, встав перед иконой на колени, стала умолять Бога, чтоб он вернул мне Леню, чтоб Леня мне позвонил. Я рыдала и молилась, молилась не переставая. Лицо превратилось в красную подушку. И сердце чуть не разорвалось, когда в два часа ночи вдруг раздался звонок. Господи! Звонил Леня. Перебивая друг друга, задыхаясь, мы кричали о любви.

Такие ситуации повторялись часто, и одна ссора была похожа на другую до мельчайших деталей.

Одна из типичных ссор. Темно. За мной чья-то тень. Слава Богу! — моя. Улица Нижегородская. Условились с Леней встретиться на остановке автобуса. Мы на разных сторонах улицы, и на противоположной — Леня. Вижу его издалека. Чувствую, — отчего становится не по себе, — нервничает, психует, готовится морально атаковать. Пронеси, Господи! Вчера я была в гостях у Ирины К.* и, припозднившись, не успела к условленному телефонному звонку у меня дома. Шаг за шагом приближает меня к ковру для выволочки. Чувствую угрызения совести — это мне не нравится: почему? Спокойствие, только спокойствие. Я никому ничего не должна. Я не жена тебе! Поднялась левая бровь, угрожая ответной атакой, и тут же опустилась. Борюсь сама с собой, со своей совестью. «Я свободна!» — кричу сама себе. Вчера мне было хорошо. Уютно и тепло в компании, особенно если она подогрета шампанским. Дома меня никто не ждет. Мама с Дениской уехали на все лето в Павлово-Посад, к моей двоюродной сестре Анечке, ну, а муж давно не в счет, да и он, кажется, отсутствует, — где? — да какая разница: давно чужие. А здесь, в кругу друзей, я отдыхаю. С некоторых пор тут знают мою тайну, и я всегда имею возможность выплакать им свою боль, не стесняясь. Пьем без тостов под «давайте» или под мое горестное «за любовь». И как замечательно пьется, и льется беспечная, душевная болтовня. Домой не отпускали, да, честно говоря, и уходить не хотелось. О звонке помнила, но не уходила. Перехожу дорогу. Я уже знаю диалог, возмущенные вопросы и мои неряшливые объяснения. Между нами невидимый провод, который передает мне Ленино состояние, и я уже в его градусе. Сердце бухает в такт шагам или наоборот. Ненавижу оправдываться. Замолчи, совесть! Меня нельзя ругать. Меня нужно пожалеть! Милое, любимое лицо, уже близкое, сердито. И сигарета — вон как пыхает! Помоги, Господи!

* Ирина Кузнецова — актриса Театра на Таганке.

— Тебе не стыдно? Что ты со мной делаешь? Я вчера звонил с 10 часов, как мы договаривались. В час ночи тебя еще не было дома. Где тебя носило?.. и т.д. и т.п. И вдруг с необыкновенной легкостью во мне просыпается чудовищная обида, обида за мою неудавшуюся семейную жизнь, обида на то, что мы еще не вместе, что он в семье и через час-другой придет к себе домой и будет там не один, а я вернусь в свою холодную квартиру, где меня никто не ждет, вернусь в свое одиночество, и такая жизнь от звонка до звонка? От встречи до встречи? Захлебываясь, окатила его своей обидой.

Минут через 15–20, не сразу, но оба успокаиваемся... — я, уже красивая и насмешливая, Леня — недоверчивый, но все-таки счастливый: мы вместе, пусть час, пусть два, но вместе. И нет никого счастливей нас. Какой-то ближайший дворик приютил нас у себя, дал скамейку. Души сплелись крепко-накрепко. Любовь!.. Вот ты какая! Ты умеешь наносить раны, но — спасибо, Господи, за твой нам подарок, спасибо за Любовь! И так будет в течение долгих лет, только ссоры будут тяжелей и болезненней, разрушая сердце и душу. За каждым из нас — своя правда. И одна правда никогда не победит другую. Поэтому эта, в общем-то ничтожная ссора будет скоро забыта, но забыта на время. Моя же боль и обида будут жить еще очень долго.

Но были времена, когда я в очередной раз пробовала разорвать наши отношения, избегая даже случайных встреч, нагружая себя всем, чем угодно, только бы не видеть его. Возможно, и он старался остудить свои чувства, но ему это удавалось хуже, а если и удавалось, то ненадолго.

Начиная с 1975 года театр стал выезжать за рубеж. После Болгарии, наших первых гастролей, театр получает предложение приехать на Белградский международный театральный фестиваль «БИТЕФ-76». Потом будет Венгрия, в 1977 году — Франция, далее ГДР, Польша, Финляндия — волшебные поездки! Вообще, любые гастроли за границей для артистов — праздник! Как только ты сходишь с трапа самолета, тебя обволакивает совсем другой воздух, ты оказываешься будто на другой планете. Ты крутишь головой, вдыхая и запоминая запахи чужого, но, как потом окажется, гостеприимного города. И до конца гастролей тебя не покинет радостное возбуждение. Радость везде: и на опрятных улочках с любопытной архитектурой домов и храмов, с довольными и, что удивительно, никуда не спешащими горожанами, с нарядными витринами магазинов, зовущими зайти внутрь, куда ты зайдешь непременно; радость и на репетициях перед спектаклями, особенно после, когда воздух взрывается от восторженных аплодисментов, после чего придет понимание, как ты все-таки здорово устал за день, и на каком-нибудь приеме в кругу коллег с удовольствием растворишь эту усталость в горячительных напитках.

На гастролях мы почти не общались с Леней: всегда откуда-нибудь выныривали артисты, все были у всех на виду. Ну а если перед гастролями происходила ссора, мы тем более сознательно избегали встреч, каждый живя своей отдельной жизнью. Хотя я ловила на себе его косые, а на приемах, где мы, артисты, естественно, «гуляли», и недоброжелательные взгляды.

— Ты хоть видишь себя со стороны? — гневно бросал он мне, пробегая мимо. Говорилось и еще что-то обидное. Быстро, почти злорадно отмечая, что я ему небезразлична, смотрела на себя в зеркало и очень даже себе нравилась. В такие периоды он выходил из себя, видя мое хорошее, а не дай Бог! — веселое настроение. Это его бесило: ссора предполагает страдание, и если меня что-то веселит, значит, я не держу его в голове и совсем о нем не думаю.

Доходило до смешного. Это было позже, в годы, так сказать, «притирки». Я приехала к Лене в Ростов-на Дону, где он снимался у режиссера Пучиняна в фильме «Из жизни начальника уголовного розыска». 13 января — старый Новый год. Ну, конечно, хорошо выпили в какой-то милой компании. У меня замечательное настроение: рядом — любимый, вокруг — приятные, интересные люди. Возвращались в гостиницу уже очень поздно, — вчетвером: впереди я шла с новым знакомым из той компании, который всю дорогу смешил меня, и мы хохотали, сзади нас — Леня с режиссером. Подойдя к гостинице, мы со всеми попрощались, и всю дорогу до нашего номера мой любимый выговаривал мне что-то, что меня сильно обижало. За что? За то, что я шла не с ним, а с кем-то и мне с кем-то, а не с ним было весело? Разве я плохо себя вела и плохо выглядела? — это вообще невозможно... За что? Вино напомнило о себе и тут же продиктовало решение: «Все! Уезжаю в Москву! Сейчас соберу все свои вещи и в ночь на улицу, пусть знает!..» Итак, решила, насупилась, загремела кастрюльками, сковородками, ножами, вилками, которые бросались в дорожную сумку; я собираюсь в дальнюю дорогу. Леня молчит. Зная мой авантюрный характер в таком состоянии, незаметно от меня прячет под подушку ключ. Полулежа на кровати, закрыв рукой лицо, через пальцы за мной наблюдает. Я этого не вижу. Собрав все в сумку, гордо вытянув тело, толкаюсь в дверь. А она — заперта, и ключа в замке — нет. Алкоголь соображает: ключ спрятан. Ах, так?! Гневный взгляд на спящего в кровати. Тихо, на цыпочках, которые уже плохо мне удаются, подхожу к кровати и почти точно угадываю место, где спрятан ключ. Протягиваю руку, — нет, не получилось: мой обидчик быстро хватает его и, не выпуская из рук, принимает прежнюю позу наблюдателя. Алкоголь хитрит: надо лечь, не раздеваясь, в кровать, притвориться спящей, а потом, когда рядом уснут, незаметно ключ из рук вытащить. Ложусь. А спать уже хочется. Следующую мизансцену Леня часто потом вспоминал, шкодно меня изображая. Мне тогда, во что бы то ни стало, нужно было знать, — спит он или нет. Поэтому я разворачивалась и, приподнимаясь на локте, очень близко подносила свое лицо к его лицу, при этом дико смешно (в Ленином показе) напрягая губы. Увидев на расстоянии пяти сантиметров его глаза открытыми, я отворачивалась, решая подождать еще немного. Опять притворяясь спящей, закрываю глаза и — засыпаю. Утром проснулась уже раздетая и отдохнувшая. Лене так не терпелось рассказать и особенно показать в красках мой вчерашний «балаган», что у меня, многократно обласканной, ушло желание таить на него обиду.

— А спала ты, как ребенок. Я умилялся, — сказал он в заключение.

Вот так, вспоминая этот эпизод, я перескочила в 1982 год. Возвращаюсь в 1975-й. Не помню, что было в Болгарии, — скорее всего, мы там не общались, только изредка я его видела в компании с И. Дыховичным и Б. Хмельницким, всегда куда-то бегущими. Не помню, что было и после гастролей, но 19 декабря, через два месяца в театре (?) я получаю от него записку:

«Любимый мой!

Нe дышится без тебя. Нe удаляйся ни на секунду, а то каждую секунду cmpaшно. Нe разлюбливай меня, заклинаю! Люби, пока любится. Нe насилуй себя, не уговаривай, делай это легко и свободно. Если это начинает у тебя проходить, то не обманывай себя и меня. Ты чужеешь иногда прямо на глазах. Тебя что-то гнетет? Что-то волнует. Нe бойся разрыва, лучше скажи. Так будет чище и легче.

Любимый! Ненаглядный! Родной!

Что там у тебя внутри? А?»

И опять я на его крючке. Что делать? Куда мне деваться? И мне жалко его, а себя еще больше. Я давно перестала задавать себе вопрос, — почему мы до сих пор не вместе, но всегда буду помнить, что он живет не один, и мое замужнее одиночество контрапунктом будет окрашивать наши отношения. Поэтому на эти вопросы, вроде «что с тобой происходит?» или «что тебя гнетет?» я ничего не отвечала и устало отмалчивалась: все было давно сказано, и ответ был ему известен.

Но записка прочитана, сердце заныло, и в телефонной трубке на разные лады одна и та же фраза: «Я умру, Нинча, если ты меня разлюбишь».

И опять — родной, и опять — единственный.

В одной из поездок, — и опять — где это было? В Югославии? В Венгрии? — не вспомнить, произошла встреча, осевшая в памяти неприятным осадком. Были случаи, когда нас так страшно тянуло друг к другу, что, казалось, мы могли броситься навстречу друг к другу, невзирая на окружающих нас коллег. Это был как раз тот случай. Мы встретились с Леней в его гостиничном номере, когда почти весь коллектив театра уехал на какую-то запланированную экскурсию. Как нам удалось от нее отвертеться и остаться в гостинице — не знаю, но мы остались, и у нас было какое-то время для нервного, по понятным причинам, свидания.

Надо сказать, перед этим мы очень долго не виделись, и при встрече были даже слезы у обоих. Время пролетело быстро и незаметно. Мы стояли обнявшись, говоря друг другу тысячи нежнейших слов, как в последний раз, будто нас разлучали на всю жизнь. Надо было прощаться, и мы прощались. Замерли, когда вдруг кто-то стал пытаться открыть запертую дверь, и, до ужаса знакомый женский голос, отчего застыла кровь в жилах, позвал сначала негромко, потом громче: «Леня!» Я пришла почти в обморочное состояние. Еле дыша, мы ждали. За дверью ждали тоже, — не уходили. Выпрыгнуть бы из окна, но — высоко, да и парашюта нет. Еще раз дернулась дверь, и через минуту, которая показалась нам вечностью, шаги наконец-то стали удаляться. Уже не слышу — «до завтра, родненькая, думай обо мне, помни, я люблю тебя», быстрым шагом иду к лифту, вся из себя деловая и строгая, ну точно партработник тех лет. В лифте со мной иностранец. Глядит на меня.

Я опускаю глаза и вижу: одна за другой на кофточку падают капли с лица. Долго еще меня мучили фантазии на тему: что было бы, если бы...

Глава 3

Наш почтальон Маша

Написав мне в театре какую-нибудь записку и не зная, как мне ее передать, Леня всегда обращался к Марье*, нашей общей подруге, которая была у нас как бы почтальоном... И она была единственной, которая знала о нашем романе почти с самого начала. Взяв у Лени записку и оставив его в нервном ожидании, она, не умея на лице скрыть чужую тайну, заговорщически блестя глазами, прочесывала в перерыве между репетициями весь театр и где-нибудь меня находила. До сих пор вижу перед собой эту смешную картину. Подойдя вплотную, поднося свое лицо слишком близко к моему — Марья сильно близорука — и заглядывая мне в глаза, отчего ее глаза начинали у меня двоиться, она, не отводя их, с возбужденным придыханием, молча вталкивала мне в руку Ленино послание. Читаю:

* Имеется в виду Мария Полицеймако.

«Милый!

Прocти за вчерашний разговор. Целую все пальчики твоих ног. Люби меня. Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста».

Или:

«Любимый! Ненаглядный! Чудо мое!

Думай обо мне хоть в сотую часть того, как я думаю о тебе. Люби меня, милый. Я с тобой».

Получив устный или письменный ответ, толкая бедром меня в бок, как бы говоря: «Ну вы, ребята, даете!», она, хрюкнув напоследок, с теми же эмоциями повторяла свой маршрут, только в обратном направлении. Леня ее ждал, выкурив за это время, наверное, не одну пачку сигарет, хватал послание, и настроение его менялось в зависимости от его содержания.

Глава 4

Я убегаю из дома

Мне плохо, Таня, мне очень плохо!!!

Случись эта история на несколько лет раньше, я была бы вожделенным объектом для серийного убийцы, прозванного «Мосгазом», который долгое время терроризировал москвичей, убивая молодых тридцатилетних женщин — блондинок, одетых в красное. Это был мой портрет. Мне 30, я блондинка, и на мне красивое итальянское пальто алого цвета. Оно мне очень шло. Такое же пальто только цвета синего было у Тани Жуковой, актрисы нашего театра, и оно ей тоже шло очень.

Мы, артисты, отмечали юбилей (не помню какого спектакля) в квартире Людмилы Целиковской. Пока артисты распивали спиртные напитки, Людмила Васильевна рассказывала мне, как в свое время она бросила все: и театр, и кино ради своего больного сына, уговаривая и меня поступить таким же образом ради моего маленького сына Денечки. Я почти не пила в этот вечер: ситуация к этому не очень располагала.

Возвращались домой в такси, набитом артистами до отказа. Развезли всех по домам. Мы с Золотухиным были последними. Глубокая ночь. Наконец машина тормознула у подъезда нашего дома. Мы выходим, и Золотухин начинает настойчиво приглашать таксиста к нам домой — «выпить всего одну рюмку водки». Напрасно я сверкала глазами. Уже хорошо нагруженный, чтобы не сказать вдрызг пьяный, он уговорил парня, и мы — дома. Одна рюмка — и через секунду он уже храпел. Таксист уходит, а из комнаты выходит моя возмущенная мама. Она видит спящего зятя и свою дочь, закрывающую дверь за незнакомым ей мужчиной. Не хочу описывать сцену, которую она мне устроила, сцена — некрасивая и слова — страшные. Я в шоке и убегаю из дома. Четыре часа ночи. Наверное, я громко рыдала, кто-то выглянул в окно: «Девушка, вам плохо?» и что-то еще, но у меня в ушах только гневные слова мамы и храп мужа. Как мне было себя жаль! За что? Я никому не желала зла... За что?! И почему я иду по ночной улице?.. Я хочу спать... Слезы — ручьями... Конец улицы. Телефонная будка. Зачем-то набираю номер Тани Жуковой.

— Мне плохо, Таня, мне очень плохо...

— Ты где?

— На Таганской площади...

— Стой, где стоишь. Мы с мужем сейчас приедем.

Бросаю трубку. Ждать не стала. Подъехало такси, села.

— Вам куда?

— Не знаю... На ближайший вокзал.

Было одно желание: сесть на любой поезд, и не важно, куда он меня привезет. Мне все стало безразлично, — опасное ощущение своей ненужности. И сама себе я стала безразлична. Удивительно, но меня всегда хранили звезды. Или Судьба? Ближайшим вокзалом оказался Курский. По этой ветке в Павлово-Посаде живут мои родственники. «Дороги в никуда» — не вышло. Значит, так тому и быть, — еду к ним. Сажусь в электричку. Меня все время бьет озноб.

— Вам плохо? — опять тот же вопрос. Напротив меня сидит девушка. В вагоне несколько человек, одиноко сидящих на соседних лавках.

— Вам на какой остановке выходить? — продолжает она расспрашивать.

— 42 километр.

— Положите мне голову на плечо, поспите. Я выхожу на одну остановку раньше, я вас разбужу.

Приехала к моим родственникам около шести утра. На крыльце — мужья моих двоюродных сестер. У них тоже какие-то свои неприятности, оба курят. Увидели меня, застыли как вкопанные, в глазах — ужас. Ничего не объясняя, прошу налить мне водки и отвести поспать. Единственное, что я сказала: «Послезавтра у меня спектакль и нужно отзвонить в театр, что я буду на спектакле».

Спала сутки. Меня пытались разбудить, били по щекам, — я не просыпалась. Шок от случившегося был настолько сильным, что проснулась я в день спектакля. Приехала в театр с лицом серо-зеленого цвета, с опухшими глазами, превратившимися в узкие щелки.

Оказывается, меня там искали по всем моргам в «неопознанных трупах». Только один человек остался равнодушным ко всей этой истории. Золотухин. С этих пор было навсегда зачеркнуто прошлое, я повзрослела.

Глава 5

Письма и телеграммы, полученные мною от Лени

Нужно сказать, что за время своих съемок в кино в 70-е годы Леня мне написал и отправил много писем и телеграмм, которые дополнят мои записи и, надеюсь, смягчат некоторые мои чересчур резкие и эмоциональные откровения в дневниках, которые открывались по большей части тогда, когда мне было особенно плохо. Шампанское в таких случаях добавляло всякой разной глупости и ненужной чепухи.

ТЕЛЕГРАММЫ

1976 г. Сочи. Главпочтамт.

До востребования.

Шацкой Нине Сергеевне.

=КАК ДЕЛА НАСТРОЕНИЕ РАБОТА НАДЕЮСЬ НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ ПРОИСХОДИТ ЦЕЛУЮ=

1976 год. Сочи. Главпочтамт.

До востребования.

Шацкой Нине Сергеевне.

=ПОЗДРАВЛЯЮ СТАРЫМ НОВЫМ ГОДОМ МОСКВЕ ХОЛОДНО МРАЧНО НЕУЮТНО У ВАС ТЕПЛО ПРАЗДНИЧНО ВЕСЕЛО ЖДУ ЦЕЛУЮ ОБНИМАЮ МЫСЛЕННО ТОБОЙ КАЖДУЮ МИНУТУ=

27 июля, 1978 год. Новосибирск.

Гостиница «Обь». Номер 518.

Шацкой Нине Сергеевне.

=КАК ЗДОРОВЬЕ НЕ БОЛЕЙ ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО ОТДЫХАЙ ПОБОЛЬШЕ ОЧЕНЬ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ ПОСТОЯННО ПОМНЮ ЖДУ ВСТРЕЧИ ЦЕЛУЮ=АРТУР*=

* В письмах и телеграммах для конспирации Леня Шацкую Нину Сергеевну переделывает в Шарыгину Нелли Семеновну, подписывается Артур.

Новосибирск. 29 июля.

Гостиница «Обь». Номер 518.

Шацкой Нине Сергеевне.

= КАЖДЫЙ ДЕНЬ ХОЖУ ГЛАВПОЧТАМТ ПОЛУЧИЛ ДВЕ ВЕСТОЧКИ ЭТО ОЧЕНЬ МАЛО ПОСЫЛАЙ ТЕЛЕГРАММЫ МОЛНИИ ОНИ БЫСТРЕЕ ДОХОДЯТ ЦЕЛУЮ =АРТУР=

Гостиница «Обь». Номер 518.

Шацкой Нине Сергеевне.

=СЕГОДНЯ ПОЧЕМУ ТО ОСОБЕННО ТРЕВОЖНО ЧТО СЛУЧИЛОСЬ СРОЧНО ОТКЛИКНИСЬ=АРТУР=

Гостиница «Обь». Номер 518.

Шацкой Нине Сергеевне.

=УЖАСНО ТОСКЛИВО КАЖЕТСЯ БРОСИЛ БЫ ВСЕ ПРИЕХАТЬ ТЕБЕ МНОГО РАБОТЫ НО НЕ ПОМОГАЕТ Я ЗНАЛ ЧТО ТАК БУДЕТ ЦЕЛУЮ ТЕБЯ НЕЖНО=АРТУР=

18 августа, 1978 год.

Сочи. Главпочтамт.

До востребования.

Шацкой Нине Сергеевне.

=КАК УСТРОИЛАСЬ КАК НАСТРОЕНИЕ КАК ОКРУЖЕНИЕ ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО ПОМНИ НАШ УГОВОР ПЕРВЫЙ ВЕЧЕР БРОДИЛ ВОЗЛЕ ТВОЕГО ДОМА ПРИВЫК ЧТО ТЫ РЯДОМ РАБОТАЮ УТРОМ И ВЕЧЕРОМ НО ВСЕ РАВНО ГРУСТНО ЦЕЛУЮ =АРТУР=

21 августа.

Сочи. Главпочтамт.

До востребования.

Шацкой Нине Сергеевне.

=СЛУШАЮ РАДИО ПОГОДУ СОЧИ ВСЕ ВРЕМЯ ДОЖДИ НАВЕРНОЕ СИДИШЬ НОМЕРЕ КРУГЛЫЕ СУТКИ ОТПРАВИЛ ТЕБЕ ПИСЬМО СКУЧАЮ УЖАСНО ЛЮБЛЮ ЦЕЛУЮ=АРТУР=

24 августа.

Сочи. Главпочтамт.

До востребования.

Шацкой Нине Сергеевне.

=ЗВОНИЛ ЕЛЕНЕ ТЫ ЕЩЕ НЕ ЗВОНИЛА КОГДА ДАВАТЬ ТЕЛЕГРАММУ СО СТУДИИ НАДЕЮСЬ 4 СЕНТЯБРЯ УВИДЕТЬ ТЕБЯ МОСКВЕ ЦЕЛУЮ=АРТУР=

Август 1980 года. Я в Пицунде!

Поселок Пицунда

Абхазской АССР, Гагрского района,

Дом творчества кинематографистов,

Шарыгиной Нелли Семеновне

=ОЧЕНЬ СКУЧАЮ МНЕ БЕЗ ТЕБЯ ПЛОХО БУДУ МОСКВЕ КОНЦЕ ЭТОЙ НЕДЕЛИ ЦЕЛУЮ НЕЖНО=АРТУР=

Поселок Пицунда

Абхазской АССР, Гагрского района,

Дом творчества кинематографистов,

Шарыгиной Нелли Семеновне

НАДЕЮСЬ ВСЕ ПОРЯДКЕ ОТДЫХАЙ КАК СЛЕДУЕТ ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО ДУМАЮ ПОМНЮ ЛЮБЛЮ ЦЕЛУЮ ТЕБЯ НЕЖНО =АРТУР=

Письма

«Здравствуй, мой милый!

Сегодня утром я услышал автомобильные сигналы, выглянул было на улицу, но увидел только мчащуюся машину. И сразу началась тоска... В Москве жарко, душно, противно. Твои окна опустели. Некуда звонить, незачем планировать время.

Сегодня просидел весь день дома. Пытался сосредоточиться на работе — трудно. Думаю, вечером будет чуть-чуть полегче. Ты уже в Сочи. Наверное, тебе дали номер, и ты отправилась на море.

Милый мой, счастье мое, любимый, думай, пожалуйста, обо мне, не выпускай меня из памяти. Вот уже один день прошел, осталось еще 19 или 20».

«Миленький!

Как ты, что ты, где ты? Что делаешь, о чем думаешь сейчас в эту минуту?

В первый раз за последние два года ты уезжаешь так далеко от меня. И так надолго!..

Нюнечка моя, смотри, чтобы я из тебя не выветрился!.. Юг располагает к веселью, а веселье предполагает окружение... Роднулечка, не предавай меня, не забывай, что я у тебя есть!.. Лучше почаще смотри на море и думай про меня. Море отвлекает от суеты и сосредоточивает внимание на самом главном.

Помни нашу клятву! В тот миг, когда с тобой будет происходить что-то неладное, я, пусть даже находясь далеко от тебя, непременно буду это чувствовать!..

Не забудь, что 13 и 18 мы будем сообщаться друг с другом телепатией (с 11.00 до 15.00). Или, может быть, ты уже забыла о нашем уговоре? Не смей забывать про меня! Я понимаю, море, пляж, погода, но я при всем этом обязан быть! Мне сейчас ужасно плохо. Поэтому столько восклицательных знаков. Не обращай внимания на мою экзальтацию. Просто ужасно, что еще так много дней до встречи.

Целую тебя нежно. Н.З. (шифр)

P. S. Я тебя люблю...»

«Нинча, родненькая!

Вот и я уезжаю из Москвы. Уезжаю буквально через два часа. Прости, что корябаю ученическими перьями — это потому что все время пишу из нашего почтового отделения, а здесь только такие перья и такая бумага.

Любимый мой, что же это происходит?.. Почему ты уехала от меня, почему оставила? Такая тоска — спрятаться негде! Может, поездка меня немножко спасет. Сожмет, сократит время. Всего три дня, как ты уехала, а кажется, что тебя нет уже месяц. Вот, а теперь даже на твои темные окна не смогу посмотреть. Уезжаю. Помни про 13 и 18.

Жду тебя, малыш! Тоскую, как собака. Если удастся и захочешь, возвращайся хотя бы 22 или 23.

До встречи.

Целую тебя нежно-пренежно. Н.З.

P. S. Не выпускай меня из памяти. Даже на секунду».

«Нинча моя, здравствуй!

Пишу наудачу — не знаю, может быть, ты никуда не уехала и находишься в Москве. У меня продолжается цепь неудач — нет авиабилетов. Но начальство местное обещает, правда, помочь. Устал, как пес. Отдых не в отдых. К тому же никак не могу освободиться от всяких дурных предчувствий, но это все ерунда. Надеюсь, что все обойдется, пройдет же он когда-нибудь этот проклятый год!

Как тебе отдыхается, как малыш! Надеюсь, 25-го ты будешь в Москве, и я в конце месяца смогу тебе дозвониться. Экстрановостей никаких. Думаю, у тебя их больше. Очень скучаю, очень хочу тебя видеть. Целую тебя нежно.

До звонка, а потом до встречи. Артур».

«Роднулечка моя, здравствуй!

Кажется, уже тысяча лет прошло, как ты уехала. Всю эту неделю вынужден вставать в 6.00 утра, а приезжаю в 23.00 (это уже, как ты понимаешь, вечера). То вдруг безделье, то вздохнуть некогда. Помимо всего прочего, царапаю свой опус. С ужасом думаю о конце отпуска.

Маленький, скорее приезжай!.. Я очень надеюсь, что у тебя там не происходит ничего такого, после чего тебе трудно было бы взглянуть мне в глаза?.. Я очень тебе верю!..

У Вас, как я слышал по телику, дожди и дожди.

Значит, весь отдых комом. Если действительно купаться и загорать нельзя, возвращайся лучше домой. И я на следующей неделе уже окончательно освобождаюсь.

Малыша, без тебя тоскливо, особенно в моем положении. Если бы я тоже отдыхал, это было бы еще куда ни шло. А так все время такое ощущение, что я отбываю бесконечную повинность. Но я все-таки надеюсь дней через 10–12 тебя увидеть.

Сообщи, пожалуйста, когда ты точно намерена приехать. Ведь ты уже должна дня через 2–3 заказывать авиабилет. Будет просто ужасно, если ты не приедешь, когда обещала!.. Боюсь, пропустишь билетные сроки и не сумеешь прилететь вовремя. Ты уж, пожалуйста, побеспокойся о билете заранее, ладно?.. А то мне тут в голову будут лезть всякие мысли...

А телеграмму с вызовом на студию я тебе вышлю завтра или послезавтра.

Нежно-нежно тебя целую, мой хороший!.. До встречи!..

Глава 6

Дневники

(1980–1982 гг.)

Родненький, как долго ты ко мне идешь...

1980 год

Первые числа июля

(по-моему, это слезы в подушку).

_____

Для меня существует одна истина, от которой я долгое время бежала. Истина в том, что я не жизненная необходимость для тебя, а поняв это, все сразу теряет смысл.

Любимый не хочет понять, — не в силах, — по причине душевной нечуткости, что мне больно просто видеть их двоих. Ты хоть раз попробовал прочувствовать ту смертельную боль, обиду, что творится в душе у твоего — якобы любимого человека?

...........................................................................

............................................................................

_____

Другая — «икона, на которую молятся». И она — одна. Утром, днем, вечером — одна. Заболела — опять одна: любимого нет рядом. Была больница — любимый — в семье и не знает, как плохо его «родному человеку». И надо быть чудовищем, чтобы оговориться: «А что я мог сделать — выгнать ее?

............................................................................

............................................................................

А сейчас после твоего «доброго» совета я остаюсь одна, опустошенная, но отрезвленная, — даже нет боли... а 8 лет жалко.

Я не смогу остаться, потому что все теряет смысл и окрашивается пошлостью.

_____

За меня нужно бороться, родненький.

_____

С 19 по 25 июля мы с Леней в Киеве на озвучивании к/ф «Женщины шутят всерьез». Я озвучивала героиню, в которую влюблен герой — Леня. Гостиница киностудии А.П. Довженко. Комната 403. Жили в моем номере — пять восхитительных дней. Проба на семейную жизнь. Леня обласкивает меня, как в наши первые дни. Счастливые глаза.

25 июля Шакуров принес страшное известие о смерти Володи Высоцкого. Шок. Вакуумная пустота внутри. Слезы появились только в Москве, когда увидела...

_____

(Вырваны страницы.)

_____

Если Л. мне предназначен, он будет бороться за меня. Если моя Судьба не толкнет его на это, значит, он не мой.

_____

Письмо мне в Щелыково, где я отдыхала (года не помню, может быть, 1981).

«Родненький мой, здравствуй!

Прошло уже 10 дней, как ты уехала. Вроде бы я работаю, и суечусь, и есть, что делать, но привычка ощущать тебя где-то рядом так во мне укоренилась, что постоянно испытываю раздражение на мною же выдуманный график. Часто бывает тоскливо. Одно утешение — что ты, может быть, все-таки нормально отдохнешь, год был и для тебя тяжелый.

Как ты там себя ведешь? Спрашиваю чисто риторически, потому что верю — вполне достойно. Был в Киеве, Ленинграде, теперь временно опять в Москве. Сегодня должно выясниться, когда опять ехать в Ленинград. Думаю, что дня через три. Устал хуже собаки, но вот закончу последнюю работу — хоть 10–12 дней отдохну.

Кое-какие деньги из обещанной суммы уже достал, остальные — вот-вот на подходе. Так что, как видишь, от моей суеты есть хоть какая-то польза.

После дикой жары везде дожди. Думаю, и в твоих теперешних краях — тоже, а ведь там нечем другим заняться, кроме как подольше бывать на воздухе. Значит, сидишь, наверное, у окошка и смотришь на дождь?

Милый мой, постараюсь числа 17–18 сентября оказаться в Москве. Если вдруг произойдет непредвиденная задержка, обязательно отзвоню. Но, по моим предварительным подсчетам, меня должны отпустить в это время дня на три-четыре, а то и больше.

Думаю о тебе. Скучаю. Люблю. Но что-то не получаю от тебя таких же импульсов... Может, у тебя все не так?

P.S. Звонил Лене, узнал, что она едет к тебе. Задержал отправку письма, чтобы передать с ней. Лена сказала, что от тебя пришло ей письмо. Сейчас буду в Ленинграде, зайду на Главпочтамт — может, и мне что-нибудь перепадет?

Целую тебя нежно, мой хороший.

P. S. Мой родной, я тебя очень, очень, очень люблю!.. Веди себя хорошо, любимая!..»

1981 год

Однажды режиссер Ашкенази пригласил меня сняться в своей картине, в которой главные роли играли В. Алентова и В. Меньшов. Если бы не нужда в деньгах, я бы отказалась: очень тяжело было уезжать даже на три съемочных дня. Перед вылетом встретились с Леней.

— Нинча, я умру, если ты уедешь. Не бросай меня, не уезжай.

— Ленечка, три дня пролетят быстро, всего ведь три дня, а я хоть немного смогу заработать...

— А как мне тут без тебя?.. Ну, хорошо, раз так решила. Ты прилетаешь через три дня, у нас в театре как раз будет выходной. Встречаемся в театре, поднимешься на второй этаж, я буду тебя там ждать.

Мы расстались, и я улетела на съемки. Уж не знаю — от чего, — от тоски ли или от чего-то еще, у меня вдруг поднялась в самолете температура. С жутким настроением — хоть лети обратно в Москву, я прилетела на съемки, встретилась в гостинице с Верой и Володей. По-моему, выпили, — мне нужно было расслабиться. Меня трясло, и я больная, истерзанная понятными чувствами, со слезами и соплями сразу вылила им свою тоску. Я ревела, меня утешали. У меня не было сил держать в себе губительный груз страданий. Рассказала, отчего слезы.

Единственно утаила, кто был причиной моих слез: имя Лени было моим секретом. Это, как в детстве, когда счастливым образом мы, дети, находили цветные стеклышки и зарывали их где-нибудь в тайном месте во дворе и потом каждый день разрывали и смотрели сквозь каждое на солнце. И мир был каждый раз разный, особенно красив он казался сквозь розовое, а таинственно-тревожным — через сине-фиолетовое. И этот чудесный клад назывался «секретом». Таким секретом для всех был мой Леня.

Три дня тянулись, как три месяца. Но вот последний день съемок, и я наконец-то лечу в Москву, где меня очень ждут, и как я это чувствую! Только вошла в квартиру — звонок. Знаю — Леня. Забарабанило сердце, поднимаю трубку и — родной голос: «Я тебя уже давно жду, беги скорей в театр». Лечу на свидание. Не верится: неужели сейчас — вот уже скоро — увидимся. Первый этаж... второй этаж... коридор... и справа гримуборная. Надо взять себя в руки, — взяла, открыла дверь и — победоносно вошла. Через секунду мы уже обнимались, едва закрыв за собой дверь, и попробовал бы кто-нибудь оторвать нас друг от друга. Долго стоим обнявшись, и Ленин шепот мне на ухо: «Нинченька, родная, пожалуйста, не уезжай так надолго».

Но я опять уехала, и были другие три дня.

6 апреля

5-го после спектакля Леня с Хмелем пошли в Дом кино, в ресторан, откуда позвонил мне:

— Не могу говорить...

Перебиваю:

— Зачем тогда звонишь? Позвони, когда сможешь.

— Позвоню попозже.

Через 1–2 минуты:

— Не совсем могу...

— Ну, что за бред, Леня! Сегодня уже не звони, — поздно. Пока.

(Бросила трубку.)

Сегодня;

Л.: — Что за трагический тон?

Я: — Он не к тебе относился, — я поругалась с сыном.

— А что вчера? Почему не стала говорить?

— Ты не мог.

— Через минуту уже мог, и что за тон?

— Потому что мне показалось обидным то обстоятельство, что ты отказался мне помочь, написать 15 строк, которые отняли бы у тебя не больше 20 минут.

(Крик, ор: «У меня столько работы... я все для тебя... морда бесстыжая». Трубка брошена. Я просила написать «шапку» для композиции о Пушкине — для меня и Шуляковского*.)

«Морда бесстыжая»... впервые слышу оскорбление в мой адрес. Как мог?! Сразу стал чужим, хотя «морда бесстыжая» меня рассмешила.

* Виктор Шуляковский — актер Театра на Таганке.

7 апреля

Я у Иры** с Володей. Выпивали. Что бы я без них делала? Из их окон видны его окна. Ночь. Окна горят... работает...

Не хочу! Не нужен! Не дорог!

Не слышу тебя, Кассиопея. Сухая, «как каменная глыба: меня выдоили».

** Имеется в виду Ирина Кузнецова с мужем.

27 апреля

Молчал ровно 20 дней. Телефонный звонок около 12 ночи. Подняла и бросила трубку.

28 апреля

Все утро не смолкал телефон. Трубку не поднимаю. В 2 часа дня улетаю в Евпаторию с Л. Терещенко* и ее подругой за здоровьем и, главное, от него.

Последняя неделя — сны: переживает, ищет.

(В Евпатории чья-то мама работает в больнице, где мы будем делать кое-какие процедуры, есть траву, овощи, фрукты.)

* Людмила Терещенко — знакомая массажистка Филатовой.

11 мая

Москва. Приехала посвежевшей, помолодевшей. Я себе нравлюсь, что бывает не часто. Сразу получаю информацию о Леньке: «Чудит дома, лежит все время, совсем не работает, огрызается, хамит...»

14 мая

Читка пьесы о В.В.С. Передали: «Ленька не спускал с тебя глаз».

15 мая

Наконец-то премьера Иркиного «Вийона»**. Отпраздновали круто.

** Имеется в виду моноспектакль И. Кузнецовой по произведениям Ф. Вийона.

26 мая

Оттащил от Гарика Антимония*!

Л.: — Любимая моя...

Я: — Я не кошка,

— Ты — моя любимая...

— Я не кошка...

27 мая

Счастливое примирение у Лены.

— Ты мне сегодня подарила счастье. Я снова задышал. Я начал жить. Без тебя нет жизни, жить без тебя не могу!

Звонок к ночи — 11 часов 45 минут.

Говорили много. Наговорил много ласковых слов. Прощаться не хотелось.

— Ну, все, давай, моя золотенькая, моя сладкая, спатоньки, глазоньки мои. Спатоньки, милый. Я тебя очень люблю. Тебе хорошо было утром?

— Очень. Я люблю тебя.

— Я тебя еще больше.

— Беги, миленький, скорей, — отдыхай.

— Завтра я тебя опять увижу, мою родненькую, мои глазоньки.

* Игорь Антимоний — товарищ Л. Филатова.

— Спокойной ночи. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Целую.

— Целую.

— Целую.

— Целую.

11 июня

Вела себя, как королева, на 5+.

Друзья. Ленечка: «Я никогда еще не был так счастлив в жизни. Было, но что-то совсем не то. Страшно, что тебя может не быть со мною. Я хотел бы всю жизнь служить тебе. Я мог бы стать хорошим другом твоему сыну».

_____

(Вырваны страницы.)

_____

Решается судьба театра. Ю. П. хочет уходить из театра: не разрешают спектакль — «В. Высоцкий». Отношения с Управлением культуры зашли в тупик. То есть театр — что будет, то и будет. Артисты на улице? Ну и черт с ними... Гнусное письмо о вещем сне — Любимову. Анонимное. Кто-то рассказывает про свой сон, называя его вещим. Герой сна — Любимов, в ногах у которого лежат трупы его артистов. Любимов прочитал анонимку, собрав всех нас перед репетицией. Труппа — молчит, кто-то вяло возмущается.

Высокие инстанции дали указание У.К. помочь театру выпустить спектакль. Но для начала они должны были бы прийти посмотреть его, а они не желают. Завтра утром — прогон все равно. Ю.П. хотел вечером сыграть на зрителе, но тогда всему — конец. Решил: не стоит.

Октябрь

Получился спектакль, каких не было и не будет... Как в храме... Актеры — святые, на сцене — святое: соединение Земли с Вселенной. Сердца, цветы — Володе.

25 ноября

Звонок от Лени: «Люблю, как в рыцарские времена...» Неожиданный любовный захлеб. Вечером — у меня. Ночью слезы, любовь, счастье — еле успокоила. Час или полтора говорил о любви и любил. Я отвечала.

26 ноября

Продолжение любовного взрыва. Рассказывает о своем выступлении на концерте. Два вопроса из зрительного зала.

Первый: «Вы женаты?»

— Нет.

Второй: «Но Вы хоть любите кого-нибудь?»

— Да. Очень. И счастлив. Не буду говорить, какая она — блондинка или брюнетка, — это мой секрет, но благодаря этому человеку я живу, дышу, работаю, и все, что я сделал в последнее время, — это благодаря этому человеку. Я счастлив, но она не очень верит в это. Вот сейчас я позвоню ей, она опять не поверит, что я здесь публично объяснялся ей в любви.

В конце — овации.

Действительно, трудно поверить, что это правда.

_____

У Лени в последнее время подозрения относительно моей внутренней жизни.

С 29 на 30 ноября

У меня поздно ночью (ничего не боится), 1 час 30 минут.

Как два любовника-безумца. Два дня не виделись, он снимался в Ленинграде. Еле оторвались друг от друга. Ностальгическая нежность. Желание обнять и не отпускать, и у него, и у меня.

30 ноября

В гостях у Галки Грачевой. Опоздала к 23 часам домой. Вечером Леня уезжал в Ленинград. Очнулась в 12 часов — чуть не поседела. И осталась на ночь. По-моему, девочки меня обманули, давали неверную информацию о времени. Чувствую себя свиньей. С утра — угрызения совести. Домой пришла в 12.30 дня. Утром звонил любимый. В 13.00 звонок «Неужели ты не слышишь, как у меня надрывается сердце, я кричу тебе, мне очень плохо. Я в отчаянии — не знаю, что делать... Чем я заслужил, что ты так со мною поступаешь. Я чувствую, что у тебя что-то происходит или что-то уже произошло. У меня бесконечные импульсы относительно твоей внутренней нечистоплотности. Позвоню вечером».

Гудки: занято.

Господи, скорей бы вечер и разговор.

Смешно, 11 лет и — любовь. Я люблю!!!

Декабрь

«Милый мой!

Звоню, звоню, а тебя нет. Нельзя так от меня открещиваться. Все время ты «в бегах». Или отключаешь телефон? Или в тебе что-нибудь переменилось. Все мне говори. А то ведь бог все видит. Меня нельзя обманывать, даже в маленьком. Будь высоким человеком, я тебе верю. Я тебя очень-очень-очень люблю. Да?»

1982 год

Новый год

Пять минут первого звонок от Лени, перед этим звонил наш общий знакомый.

— Кто звонил?

— Мужчина.

(Брошена трубка.)

Опять звонок.

— Пфу, пфу (как бы прочищалась трубка).

— Ну, ты что, родненький. Звонил Олег.

— Ну, ладно, родная, я очень тебя люблю.

Понял, что не прав, успокоился. Нежные слова.

5 января

2-го и 4-го не была вечером дома.

У Лени — язва двенадцатиперстной кишки. Боль дикая.

Телефонный звонок.

— У тебя нет желания извиниться за вчерашний вечер? Где-то жрешь водку (я не пью ее, люблю шампанское), и до тебя не доходит, что именно вчера ты должна была быть дома, — это надо было почувствовать клеточками. Я тебе скажу обидное: «Когда я буду подыхать и останусь один, я к тебе не приползу подыхать».

— Мы с тобой уже договорились об этом еще раньше. Я бы очень хотела не сводить счеты. Обиду твою понимаю. А когда у меня была температура под 40, и я не могла доползти до кухни за водой, почему ты не услышал, как я харкаю кровью, чтобы до тебя достучаться? Сейчас у тебя боль, и тебе ничего не хочется понимать, кроме себя и своей обиды. Но мы обоюдно воспитываем друг друга своим же отношением друг к другу. И как помнишь, я тебе тогда ничего не сказала и никаких выводов не сделала. Какие у меня могут быть к тебе претензии, если я понимаю, что любовь у тебя ко мне не настоящая. Там, где включена счетная машинка, там нет любви. Я все это понимаю и веду себя скромно и не заставляю тебя любить себя больше, чем ты можешь дать. Переживаю такого рода обиды молча.

18 января

Гадание — тревожное лицо.

Звонки из Минска (у Лени с Хмелем концерты).

Л.: — Мой миленький, чем занимаешься? Ты меня любишь?

Я: — Да, люблю.

— А что делаешь без меня?

— Гадаю на суженого, — привиделось лицо какое-то.

— Тебе явиться должен я. Ведь я — твой муж.

— Нет, ты — мой возлюбленный, друг, товарищ, а появиться должен суженый.

— Я — твой суженый.

— Нет. Ты — для другой.

— Не в штампе дело.

— Чудной. Должен явиться кто-то, кто будет и в быту мужем. Мне привиделось какое-то тревожное лицо с длинным носом, по-моему, еврей.

— Ты веселишься? Это мне не нравится.

— Чудак. Если бы я была другая, то давно бы потребовала жениться на мне, а я этого не требую.

— А ты бы потребовала. Мне бы хотелось, чтобы ты этого требовала.

— Перестань. Нам и так с тобой хорошо.

Связь прервалась.

Звонок.

— Я твой суженый, слышишь? Я — твой суженый!! Зачем я здесь?

— Ты играешь концерт.

— Для кого?

— Для меня... для меня, себя и других...

27, 28, 29 января

У меня съемки в Одессе.

(В театре 28-го были читки пьес — «Бесов» и «Самоубийцы». В это время я была в Одессе, Леня — в Ленинграде.)

За три дня съемок в Одессе — тоска. Тоска... и в одиночестве — о любимом. Ждала встречи. Скорей домой. Прилетела 30 января в 12 часов ночи.

Утром звонок и злой голос Лени:

— Привет. Когда прилетела?

(Уже никакого счастья. Как сдуло...)

— Вчера в ночь. Я думала, ты позвонишь, — иногда звонишь и в 2 часа ночи. Уж в 12, думаю, позвонишь наверняка. Звонка не дождалась.

(Понял, что все в порядке.)

— А я думал, грешным делом, что ты прилетела рано и вечером удрала в гости, — прости.

— Мы же с тобой договорились, что я прилечу поздно 30 января, забыл? А я о тебе все три дня думала, тосковала, рвалась к тебе. Спасибо, нарвалась на злобность.

— Прости, родненький, солнышко мое. Я тоже тосковал о тебе. Думал, е. т. м., прилетела и тут же — в гости. Прости, мой хороший. До завтра. Завтра увидимся на «Что делать?». Я люблю тебя.

(Настроение не улучшилось. Нельзя себя настраивать на «счастье». Главное — ровность отношений, никаких сердечных захлебов.)

Купили с Ириной К. две бутылки шампанского. Она подозревает во мне жестокость, — ужасно: ничего про меня не понимает.

31 января

После «Что делать?» — у Елены. Скромно кутили. Без Лени.

Звонок вечером.

Л.: — Мне не нравится твое настроение.

Я: — Нормальное настроение.

— Что происходит, Нюся? Может, ты все-таки объяснишь?

— Ничего. Тебе кажется.

— И все-таки?

— Все нормально.

— Ну, хорошо. Спокойной ночи.

— Пока.

(Сделала телефон на «занято», через 10 минут включила — звонок.)

Беру трубку: «Вас слушают».

(Молчание.)

Отключила телефон еще на 5 минут. Включила — звонок. Отключила. Включила — опять звонок. Отключила на подольше.

1 февраля. 2 часа дня

Звонок мне.

Я: — Вас слушают. Говорите.

Л.: — Тебе не хочется, Нюся, мне все рассказать? Я ведь знаю, что вчера, после моего звонка, тебе позвонил или ты позвонила тому человеку.

(Объяснила, как было дело.)

— Неправда. Я прошу только одного, — не делать из меня дурака. Нельзя усидеть на двух стульях.

— Это я-то на двух стульях? Это ты — вдвоем, а я — одна.

— Я не вдвоем. Ты прекрасно знаешь, как я там живу. Я по отношению к тебе безупречен, чист. Там все жутко. Вся жизнь — для тебя.

............................................................................

............................................................................

Позвони вечером. Узнай у Лены на завтра.

Звонок вечером: «Тебе плохой человек не звонил?»

— Почему «плохой»? И потом — не звонил.

— А что ты так его оберегаешь? Что он такое для тебя сделал, что вызывает в тебе такое бережное к нему отношение? Что-то я к себе не чувствую такого отношения.

— Леня, опомнись! Я сколько раз просила тебя не упоминать о нем. Я не хочу!

— Почему? Почему он тебе так дорог? Я и не хотел о нем говорить и вспоминать, но ты так о нем говоришь, что это вызывает у меня недоверие.

— Ты много суетишься, Леня, и, знаешь, думаю, не по моему поводу.

— Не понимаю. А по какому же, если не по твоему? Зачем эти съемки, звонки, нервотрепки?

— Не по моему. Я знаю ваши домашние дела, из-за них и мне достается рикошетом. Задавай эти вопросы своим близким. Никакого человека у меня нет. Может быть, у тебя дома не все благополучно в этом плане. Вот там и выясняйте свои взаимоотношения, — со мною не надо.

— Родненький, все мои переживания касаются только тебя одной... Все идет к нормальному завершению. Обо мне не беспокойся. Я абсолютно твой. Я не играю ни в какие игры. Меня на две жизни просто не хватит. И я не хочу. Ты у меня одна и будешь до конца моих дней. Целую глазоньки, и узнай у Елены, с квартирой.

— Хорошо. До завтра.

— До завтра, родненький мой. Спи спокойно. Целую нежно.

— Пока. До завтра. Пока.

(Заказала такси на утро.)

Мой самый близкий человек, мой родной, как же мне тебя предать?

2 февраля

Звонок при Ирине*, — нежность с обеих сторон. Ирина кашляет, от чего-то поперхнулась.

* Имеется в виду Ирина Кузнецова — актриса Театра на Таганке.

1 серия фильма (?).

Л.: — Я бы очень хотел, чтобы он тебе понравился. Он посвящен тебе. Я много думал о тебе, о своих переживаниях.

Уехал в Киев.

3 февраля

Груднева** в «Гробах» много говорила о Лениной «подруге», о ее любовнике, об их взаимоотношениях. Она — ее близкая подруга, о нас с Леней ничего не знает. Слушать было неловко, но чтоб не насторожить ее, рассказ не прервала.

** Имеется в виду Груднева Татьяна — актриса Театра на Таганке.

15 февраля 1982 года

Театр. 11 часов. Читка «Самоубийцы». Леня прилетел из Киева. Возможности поговорить не было. Передал термос, проводил к выходу. У меня настроение — чудовищное (заболела). Он не понимает. Говорю: «Приедешь — объяснимся...»

Л.: — Я предварительно там все выяснил. Да, она подтвердила.

(Очевидно, она рассказала, что у нее кто-то есть.)

— Теперь я совсем твой, твой, твой.

Сегодня уезжает опять на один день. Не могу снарядить в дорогу — жаль!

_____

Родненький, как же долго ты ко мне идешь...

17 февраля

Вечером «Мастер»*. Я — больна.

* «Мастер и Маргарита» — спектакль Театра на Таганке.

Письмо Лени ко мне:

«Нюська.

Не сердись на меня, просто два дня сидел у телефона, ждал звонка. Естественно, нервничал — все-таки город беспокойный...

Не волнуйся, нашего разговора никто не слышал — все были далеко в стороне. Иначе я бы не позволил себе задавать вопросы, которые задавал.

К сожалению, сегодня съемка «В поисках жанра» — я иду в театр раньше — гримироваться и делать билеты для гостей.

Не сердись и не гневайся, моя родненькая, просто вникни: ты же знаешь, что ты для меня значишь!..

Целую тебя.

Жду в театре.

Л.»

19 февраля

Утро с Леней у Лены. Счастье. 10 часов утра. Накормила бульоном с курицей. Мне слова утешения: «Все у нас будет хорошо, роднулечка, все будет хорошо!»

Вечером звонок.

Я: — Ты окончательно решил уйти из той жизни?

Л.: — Окончательно.

— Тебя ничего не может поколебать?

— Нет (уверенно). Нет.

— Но дома будут переживать.

— Уже. Ты не беспокойся.

— Ты абсолютно мой?

— А чей же? Конечно. Ни о чем не думай. У нас все будет хорошо. У нас с тобой все будет хорошо.

Уехала в Одессу 20 февраля.

24 февраля

В 9 часов вечера — в Москве.

— Хорошо, что приехала. Я уже не могу весь груз держать один. Там плачут, просят остаться... добивают подруги... сделал непростительную глупость, пригласил ее в Дом кино, этим как бы обнадежил, и опять слезы, когда поняла, что все остается в силе. Я, конечно же, раздражитель в доме. Нужно съезжать. Пока квартиру не нашли. К матери не хочется...

— Ленечка, я бы не хотела, чтоб ты сразу приходил ко мне. Как бы ты ни решил, ты должен пожить один, без нее и без меня. Некоторое время. Возможно, тебя вдруг потянет опять в тот дом, а кто знает, вдруг встретишь еще кого-нибудь...

— Ты сумасшедшая. Как ты обо мне думаешь?

— И все-таки, Ленечка. Мне это важно.

28 утром

Пошла в церковь. Поставила 3 свечи. Попросила Господа укрепить дух троим.

Утром «Зори»*. Отыграла больная.

* «А зори здесь тихие» — спектакль Театра на Таганке по повести Б. Васильева.

В 3.30 звонок.

Л.: — Какие дела?

Я: — Хреновые. Как твоя репетиция прошла? Была?

— Да ничего нового. Звоню из театра. Вечером перезвоню. Поговорим обстоятельно. Целую.

— Целую.

Вечером: «Хочешь, буду у тебя?»

Конечно, ему трудно. И всех жалко.

Ночью: «Ты меня не любишь». Ерничает.

4 марта

Вечерний звонок:

— Есть хороших два варианта с квартирой. Сдают надолго. Надо на год, на полтора, а уж потом подальше — строить кооператив. Мне могут помочь деньгами, занять (помог впоследствии Вадим Туманов).

7 апреля

Объявилась Колумбия, где Леня будет сниматься в к/ф «Избранные» у С. Соловьева.

А я с театром еду на гастроли в Финляндию. Отправляясь на гастроли, садимся в автобус. Леня, провожая меня, впервые не таясь, вошел в переполненный артистами автобус и меня поцеловал. Какая образовалась тишина! Наэлектризованная тишина. Для всех — шок.

Записка Лени:

«Любимая моя девочка!

Поезжай с легким сердцем. Я тебя очень люблю. Думаю о тебе. Волнуюсь за тебя. Заранее жду встречи. Все будет хорошо.

Целую тебя нежно.

P. S. Поцелуй Бориску*».

* Имеется в виду Борис Хмельницкий.

Леня сочиняет сказку

Квартира на Рогожском Валу. Наши первые годы совместной жизни с Леней. Стол. За столом — Леня. На столе — гора исписанной бумаги слева, на которой устроилась Анфиса Леонидовна — кисонька, справа — гора сигаретных бычков в пепельнице, которую я периодически выбрасываю. Леня сочиняет сказку «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

Я рядом в кресле читаю книгу. Сижу тихо, как мышка. Так же тихо переворачиваю страницы. «Нюсенька, мне спокойней, когда ты рядом». Шариковая ручка быстро бегает по бумаге, что-то зачеркивает, вносит изменения. Исписана половина страницы, и зачеркнутое одно, как ему кажется, неточное слово его нервирует, и все заново переписывается на чистый лист. Леня «болен» чистописанием.

Иногда он обращается ко мне: «Нюсенька, придумай несколько слов в рифму к слову...» — и называлось слово. Я закрываю книгу и с радостью принимаю участие в его работе. Ему это, понятно, не нужно, но ему важна моя высокодуховная сопричастность. Отдаю столбик слов. Пригодятся они или нет — неважно, но получаю слова одобрения.

Однажды прошу Леню приспособить в сказке слово «егоза» или «егозить», — к моей радости просьба была удовлетворена.

Генерал:

Ну-ка где ты, егоза?

Погляди людям в глаза?

Лично я не удержуся —

Врежу саблей два раза!..

— Нюська, кончай читать, послушай, что я написал.

У тебя в руках два исписанных листа, и ты начинаешь читать... Ты — в кураже. В глазах — смешинки. Я смеюсь, я хохочу.

Моя реакция для тебя — в десятку: ты знаешь, меня рассмешить непросто.

— Ленечка, гениально! Твоя сказка переживет наших детей и внуков. На моих словах — «сказка будет жить в веках» — ты морщишься.

Законченную сказку я отнесла в журнал «Юность», который ее и напечатал в 1985 году.

В журнале Ленечка напишет мне посвящение.

Крестный отец

Леня всегда считал, что в кино его привел режиссер Константин Худяков, которого он звал своим крестным отцом в кино и с которым ему особенно комфортно работалось.

Константин Худяков в 1977 году, несмотря на все отговоры мосфильмовского худсовета, на свой страх и риск все-таки отважился снять Леню в фильме «Иванцов, Петров, Сидоров» в роли молодого ученого Алексея Петрова. Фильм вышел на экран в 1978 году, и артиста Леонида Филатова заметили, и не только заметили, а тут же пригласили сыграть роль бортинженера Игоря Скворцова в фильме А. Митты «Экипаж», после просмотра которого Леня наутро встал уже знаменитым на всю страну, сведя с ума, кажется, всю ее прекрасную половину.…

Только однажды произошла история, которая чуть было навсегда не рассорила Худякова и Леню. Собираясь снимать по сценарию Гребнева фильм «Успех», Костя уговаривает Леню сняться в главной роли — режиссера Геннадия Фетисова, обещая больше никого на эту роль не пробовать. Леня читает сценарий, влюбляется в него, примеривает на себя роль. Но однажды он прибегает домой, со злостью рвет сценарий и выбрасывает в окно. От него узнаю: Костя, несмотря на обещание, за его спиной все-таки сделал пробы Олегу Янковскому, но самое страшное было потом, когда его любимый режиссер на худсовете, проголосовавшем единогласно за Леню, был единственным, который проголосовал против него.

Леня пришел в бешенство. Для него было нестерпимой мукой осознать, что его товарищ оказался предателем.

«Все! Я сниматься у него не буду».Ему стали звонить из группы, уговаривая не обижаться. Леня своим отказом, естественно, их подводил, и понимая это, он все-таки соглашается. Мы простились, и он с тяжелым чувством обиды поехал во Владимир, где должны были проходить съемки. Слава Богу, работа их быстро помирила, и такой редкостный союз двух художников не распался.

Стихотворение в мой день рождения:

Лицедей, болтун, бездельник,

Я не нажил ни хера —

Ни имущества, ни денег,

Ни кола и ни двора.

Но к печальному итогу

Все ж поправка быть должна:

У меня есть, слава Богу,

Первоклассная жена!..

Л.Ф.

P.S. Я тебя люблю!»