2015-02-04T08:05:42+03:00

Солистка группы Мельница Хелависа: «Всех удивляет, что я разбираюсь в биохимии и геополитике»

Про историческую реконструкцию, женскую поэзию, мультики про русских богатырей и съемку клипа на леднике
Поделиться:
Комментарии: comments1
Изменить размер текста:

В прямом эфире радио «Комсомольская правда» наш ведущий Стас Бабицкий выясняет у Хелависы, какая у нее самая большая мечта в жизни.

Бабицкий:

- У нас в гостях Хелависа, солистка легендарной группы «Мельница». Сразу главный вопрос. В последнее время люди начинают сходить с ума по некой средневековой эстетике, когда не было пенициллина, когда можно было умываться из ручья, когда ели приготовленного на костре дикого кабана, только что убитого на охоте. Способствуют ли песни группы «Мельница» излечению от этой напасти, или, наоборот, как бы распространяют этот суеверный вирус?

Хелависа:

- Мне бы хотелось думать, что они скорее способствуют излечению. Потому что умываться из ручья, кстати, в средневековье люди не любили и вообще считали, что умываться вредно. Викинги, правда, мылись много и с удовольствием, но у них были бани. Мне хотелось бы думать, что песни группы «Мельница» выполняют свою функцию сублимации, и люди, слушая наши песни, подбирая их под гитару, проживают всё то, что они хотели бы прожить в это вожделенное время глухого средневековья, и никому не приходится сидеть в чумных ямах, выкапывать из-под трупов повешенных корни мандрагоры и т.д. Хотя историческая реконструкция как хобби, связанное с историей, это, конечно, прекрасно, полезно, это развивает физические, спортивные навыки для тех людей, кто занимается историческим фехтованием. Это развивает способности к рукоделию, мелкую моторику пальцев для тех, кто шьет одежду или делает ювелирные украшения. И вообще это очень полезно с точки зрения творческого осмысления истории. А историю знать, без сомнения, нужно.

Бабицкий:

- Это правда. Но, с другой стороны, сразу возникает такое ощущение, что нужно знать, где остановиться, где игра кончается и начинается уже клиника.

Хелависа:

- Да.

Бабицкий:

- Вопрос про творчество. Мы очень любим в проекте «Килограмм счастья» ставить песни группы «Мельница». Почему? Очень разнообразные стихи. Стихи Гумилева, Роберта Бернса, авторские, вами самими написанные. Все они создают некую такую вселенную, очень интересную и, я бы сказал, такую неожиданную. Как вы вообще стихи выбираете для своих песен?

Хелависа:

- Я выбираю те стихи, которые поются, которые неожиданно начинают звучать у меня в голове. Допустим, я читаю стих, и вдруг внезапно я слышу некую идею музыки. И я понимаю, что вот с этим можно работать.

Бабицкий:

- Тогда получается, что вы много стихов в жизни читаете.

Хелависа:

- Да.

Бабицкий:

- Сейчас это как-то немодно считается.

Хелависа:

- Я немодный человек в этом плане. Бывает, что я в сумочке с собой ношу в качестве чтения в метро томик стихов.

Бабицкий:

- Почему стихи в основном мужские? Мне всегда казалось, что Ахматова, Цветаева, другие красивые и тонко чувствующие женщины, наверное, ближе были бы к такой менестрельной музыке.

Хелависа:

- Женский стих очень мало и плохо поется. Ахматова не поется вообще никаким боком. Цветаева поется, без сомнения. У меня есть некое алаверды Марине Ивановне в виде песни «Двери Тамерлана», где мой собственный текст, но очень сильно навеян Цветаевой. Это мой ответ ей. И есть песня «Богиня Иштар» на стихи Марины Цветаевой, где музыку написала не я, но мне эту песню подарили, я ее творчески переосмыслила и тоже очень ее люблю. Цветаева – это скорее исключение, нежели правило в женской поэзии.

Бабицкий:

- Современный мир достаточно ориентирован на капитализм. То есть все говорят: надо зарабатывать, свое дело открывать, какие-то технологии новые придумывать. И вдруг мы понимаем, что те люди, которые молоды, социально активны, по идее, должны бы заниматься всем этим капитализмом, они ждут не дождутся, когда окончится рабочий день, чтобы побежать, переодеться в костюм Робин Гуда и по лесам с друзьям. Это инфантилизм не выросших мальчишек, которые в детстве начитались правильных книг, но не заметили, что детство кончилось? Или это как раз реакция на то, что вокруг холодный капиталистический мир, а нам хочется романтики и любви?

Хелависа:

- Я бы сказала, что изначальный посыл, мне кажется, не очень верный – что современный мир ориентирован на капитализм. Это такое ощущение сейчас в России. Возьмите страны, которые сейчас живут хорошо, и даже весьма неплохо выплыли из мирового финансового кризиса, например, скандинавские страны, Швеция например. Это социализм. То есть это социализм с конституционной монархией, с очень человеческим лицом, но это абсолютно точно социализм. И это как бы доказывает то, что на самом деле старик Маркс был совершенно прав изначально в своих положениях, что капитализм как строй и его развитие, по сути, не приводит особенно ни к чему. Оно приводит к все новым и новым финансовым кризисам, к обвалам рынка недвижимости в какой-то момент в отдельно взятой стране, которая тянет за собой другую страну, если им посчастливилось быть объединенными одной валютой, как это случилось с евро, например. По сути своей именно грамотно устроенная социалистическая система работает намного лучше.

Бабицкий:

- Сейчас важно понимать слово «грамотная». Потому что кто-то мог бы сейчас возразить: а вот Северная Корея? У них же тоже практически монархия и уж точно полный социализм. Но интересно другое. Что солистка группы «Мельница» так хорошо разбирается в экономических вопросах и даже в геополитике.

Хелависа:

- Скорее в политических, нежели экономических. Это связано только с тем, что мой муж – дипломат, и по долгу службы мне надо понимать, о чем он говорит. Вот он приходит с работы и хочет обсудить что-то интересное для себя. Наподобие того, как, например, приходит с работы моя мама и рассказывает мне про то, что они опять провернули с ангиотензин-превращающим ферментом. И для того чтобы общаться с членами своей семьи, мне приходится разбираться в биохимии, например. Поэтому мне приходится разбираться в геополитике по той же причине.

Бабицкий:

- Почему именно кельтская музыка? Почему именно она победила всех? Средневековая французская или итальянская музыка, она тоже была неплоха. Но сейчас все менестрели – это сплошная кельтская история.

Хелависа:

- Нет, это не так. Во-первых, система людей, которые занимаются старинной музыкой, огромна. Другое дело, что она достаточно закрыта. И если человек, скажем, из джаза пришел петь в старинную оперу, то он уже никуда не уходит. Потому что там вертятся очень большие деньги, там прекрасные, интересные отношения, там чудовищно интересные по своей сути старинные манускрипты музыкальные и музыкальные инструменты. И это просто какой-то такой красивый мир, из которого не хочется уходить.

Есть люди, которые параллельно занимаются именно старинной континентальной европейской музыкой, народной кельтской музыкой и играют в разнообразных рок-проектах. Например, мой замечательный друг Владимир Лазерсон, солист Московской филармонии, специалист по разнообразным волынкам всех модификации и прочим аутентичным духовым европейским инструментам. Володя отлично разбирается как в традиционной кельтской музыке, точно так же разбирается и во французской, итальянской ренессансной музыке. И принимает участие в разнообразных современных музыкальных проектах. Так что на самом деле одно другому не мешает. Но успех кельтской музыки состоит, конечно, в эмигрантской истории. Никогда не было бы у ирландской музыки такого всепоглощающего успеха в мире, если бы не массовая миграция из полуголодной картофельной Ирландии в Штаты.

Бабицкий:

- Что происходило со многими другими народами. Скажем, музыка еврейских предместий, музыка итальянских эмигрантов тоже там расцвела буйным цветом.

Хелависа:

- Именно. Все помнят, наверное, кадры из фильма «Титаник», где на верхней палубе какие-то чинные танцы и всем печально, а на нижних палубах играют джиги, и все пляшут, сняв ботинки. Это очень важно. Музыка угнетенных, музыка голодных, она по определению значительно злее и веселее, чем музыка сытых. Просто потому, что людям надо как-то поддерживать свой боевой дух. И буквально в понедельник, на вечере в филармонии я рассказывала о таком эпизоде, когда под властью британской короны шотландцам было в какой-то момент запрещено носить с собой музыкальные инструменты, собираться в компаниях с музыкальными инструментами, дабы пресечь революционные настроения. Потому что было такое ощущение у власть предержащих, что шотландцы собираются со своими скрипочками, якобы на танцы, а на самом деле под покровом музыки они что-то там замышляют и готовят, скажем, подрыв моста. Хитроумные шотландцы из этого дела вывернулись очень просто. Они переложили все свои танцевальные веселые мелодии для голоса. И таким образом родился жанр шотландской песни, который называется «Puirt a beul», то есть «музыка рта», где все те же самые джиги, рилы и хорнпайпы исполняются в том же темпе, точно так же пригодны для танцев, а также для революционных заговоров. Только все это делается не при помощи скрипки, а при помощи речевого аппарата.

Бабицкий:

- Можете изобразить что-нибудь такое, чтобы всем было понятно?

Хелависа:

- Легко.

Бабицкий:

- Ладно, там, в Шотландии, во времена британской монархии. А вот сейчас у нас в Москве я представляю себе это дело так. В детстве мальчики и девочки очень не любили ходить заниматься игрой на скрипке и других инструментах. Потому что дразнили во дворе и т.д. Я представляю, как дразнили гобоистов или волынщиков, которые еще с более нетрадиционной штукой ходили, пока все в футбол играли. Где брать сейчас хороших музыкантов? И действительно ли возрождение этой музыки, интерес к музыкальным инструментам и игре на них для молодежи развивает?

Хелависа:

- Развивает совершенно точно. У меня есть один очень хороший знакомый, профессиональный логист, хозяин собственной фирмы, средних лет здоровый мужчина с взрослым сыном, собакой, регулярно ходит в спортзал. И он для собственного удовольствия научился играть на тинвистле, то есть на железной флейте. Это, видимо, оттягивает. Игра на музыкальном инструменте вообще штука очень терапевтическая.

Бабицкий:

- Помогает ли всему этому тот самый огромный интерес к жанру фэнтези, особенно книгам Толкиена? Киноиндустрия миллионы зарабатывает, даже миллиарды. Под это пишутся оригинальные саундтреки, естественно, на всех этих инструментах. Подстегивает ли это интерес?

Хелависа:

- Конечно.

Бабицкий:

- Как долго эта волна продлится? Есть ли какие-то прогнозы? Станет ли это огромной частью нашей культуры или все-таки нет?

Хелависа:

- Сложно сказать. В западной, англо-американской культуре это действительно огромная часть. Тому пример – успех диснеевского мультика «Храбрая сердцем», где совершенно новая, как бы нестандартная для Диснея принцесса, великолепный совершенно саундтрек, полностью оригинальный, сыгранный и спетый профессиональными шотландскими и ирландскими музыкантами. И этот фильм сделал очень много для туристического бизнеса в Шотландии. Штука в том, что я бы не сказала, что у нас в России пока что есть киноработа (будь то художественное кино, будь то анимация), которая по своей качественности и успеху была бы сравнима с такими работами, как «Властелин колец» или «Храбрая сердцем». Потому что фильм «Волкодав», на мой взгляд, не удался.

Бабицкий:

- Но есть великолепная мультсерия про богатырей.

Хелависа:

- Мультсерия отличная. Мультики очень хорошие, с очень приятной музыкой. И вот это дело продолжать бы. И если бы, наконец, что-то соткалось в плане художественного кино, мне кажется, что народ бы валом повалил. Должно быть что-то действительно очень хорошо сделанное, без тени халтуры. Потому что в «Волкодаве» халтуры было много.

Бабицкий:

- Как все говорят, режиссеры вкладывают деньги, для того чтобы аутентичный домик построить в лесу. Это уже нужно вон сколько. А тут замок, ристалище, турниры. Конечно, халтура нам приносит больше дивидендов.

У вас есть какая-то мечта с точки зрения творчества – сыграть в Стоунхендж концерт или где-нибудь еще?

Хелависа:

- Нет, в Стоунхендж не надо. Потому что там земля очень рыхлая, камни проваливаются, там просто опасно. Это не нужно совершенно. Знаете, у меня есть одна идея. Я не знаю, честно говоря, осуществимо это или нет. Поскольку я очень люблю горы, занимаюсь горным туризмом, у меня всю жизнь в голове есть идея клипа, очень простого по сути, но трудновыполнимого физически, в реале. Всех нас, музыкантов, с музыкальными инструментами загнать на базу, например, на Казбеке, у метеостанции на высоте 3800 метров на леднике, всех поставить на леднике, чтобы мы играли, вокруг нас были орлы, и чтобы съемка была с вертолета непременно. Вот такая крутая творческая идея. Что характерно, я знаю людей, которые занимаются бердвочингом и как раз этим орлам надевают рюкзаки с маячками для слежения. Я знаю людей, которые работают там в спасательной авиации. Я знаю спасателей и даже хозяина метеостанции. Но теперь где бы найти деньги, для того чтобы всех нас отвезти в Грузию, нанять там разнообразный транспорт. И главное, всех музыкантов, чтобы никому не стало плохо при подъеме, всех поднять, загнать и поставить вдоль самой красивой трещины на леднике.

Бабицкий:

- Спасибо большое, Хелависа. Группе «Мельница» - огромных успехов. Пусть сбудутся все желания. Именно этому и посвящен наш проект «Килограмм счастья».

Аудио эфира вы можете послушать здесь.

Вы можете подписаться на самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" на нашей страничке в iTunes

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также