«Мы знаем крестьянский быт. Но не вспоминаем, как жили дворяне, шляхтичи, князья»
Новый владелец хочет организовать в усадьбе музейную экспозицию об истории региона, открыть гостиницу и ресторан.
Уроженец Барановичей бизнесмен Андрей Сенько, владелец поместья Котлубаев в Ястрембеле Барановичского района: Если ситуация не изменится, сделаю в усадьбе дачу!
- А мне казалось, что все нынче стараются приобрести что-то за рубежом…
- Мои друзья, когда узнали, что я это сделал, тоже отнеслись со скепсисом к моей идее…
- Ну, это и рисковое дело. В нее еще ведь нужно вложить огромные деньги. И не факт, что будет прибыль…
- У меня больше эмоциональный посыл сработал. Обидно, что мы крайне мало знаем свою историю. Не обошлось без национального самосознания, без желания восстановить какие-то утраченные корни, историю страны. Наверное, больше даже шляхетную какую-то. Ведь когда мы говорим о белорусской национальной кухне, сразу на ум приходит что?
- Драники, конечно!
Андрей Сенько.
- Да, драники, мачанка, пальцем пиханная колбаса. Но это крестьянский быт. А ведь в любые времена жили разные социальные сословья. Однако мы вспоминаем почему-то только традиции крестьян. Мы не вспоминаем, как жили дворяне, шляхтичи, князья. Горожане, в конце концов! А эта усадьба как раз и пример не «сялянскай» нашей истории. Вы в курсе, что один из Котлубаев был историком? Именно он работал в семейном архиве Радзивиллов, написал военную историю Польши. Был авторитетнейшим человеком своего времени.
Ну, и с точки зрения архитектуры и коммуникаций мне усадьба понравилась. Более того, осталось практически нетронутым и старинное здание спиртзавода. Я сейчас веду переговоры по его покупке. Есть возможность восстановить хотя бы часть усадебного комплекса…
- И что будет внутри усадьбы? Что мы увидим?
- Я буду реставрировать только фасад. А вот с интерьером вопросы. Что восстанавливать, какую эпоху? Усадьба функционировала до 1939 года. Тогда самолеты летали, был телефон и ездили авто… Почему я должен возвращаться именно в XVIII или XIX века? Почему не придать этому свою жизнь. Почему Лувр трансформируется, там внутри величественного здания новые интерьеры, а у нас этого делать нельзя? Вопрос открытый.
Я хочу организовать там музейную экспозицию. Не столько о Котлубаях, сколько об истории региона, перекликающейся с историей ВКЛ, историей страны. Кроме того, там будет гостиничный комплекс и ресторан.
«Я не всегда понимаю цены на историко-культурные объекты в Беларуси»
- Насколько мне известно, для восстановления усадьбы нужно порядка 300 - 400 тысяч долларов. А сама она обошлась вам в 90 тысяч долларов. На ваш взгляд, дорого это или дешево?
- По поводу продажи усадеб в нашей стране - это большой больной вопрос. Я не понимаю, почему в Беларуси нет такой же практики, как в Европе. В той же Франции или Испании объекты, требующие реставрации и привлечения туристов, продаются за один евро при условии, что ты восстановишь объект и согласуешь план его развития. И я не всегда понимаю, как оценивают историко-культурные объекты. Толком это никто пояснить не может.
Еще один момент - продуманность. Например, в Ястрембеле мне продали усадьбу и выделили вокруг нее 80 соток. Участок находится внутри закрытой охраняемой территории кадетского училища. Подхода или подъезда для всех к ней нет. Сегодня я могу туда попасть только на вертолете. Да и то не сяду, так как там деревья растут. Иных путей нет. А туристам так и вообще вход заказан. Они ее издалека только увидеть смогут…
- То есть на таких условиях делать в усадьбе музей или туристический комплекс не имеет смысла. Тогда что?
- Я веду переговоры, но если так дальше пойдет, сделаю из усадьбы собственную дачу или агроусадьбу. К слову, это законом не запрещено. И буду тешить свое самолюбие.
«Бизнесмены портят усадьбы? А много вы примеров знаете?»
- Многие считают, что если бизнесмен купит усадьбу, то все, прощай архитектура и историческая ценность. Бизнес обязательно все испортит. Что вы скажете по этому поводу?
- А вы много знаете примеров реставрации Беларуси, которую делали бизнесмены? Это не массовая ситуация. Если есть такой страх, может, нужно создать условия, чтобы бизнесмены делали это лучше? Чтобы решить первую задачу - восстановление историко-культурных ценностей - нужно создать специальные институты, которые разработают планы для этих объектов. У нас нет институтов, которые бы сказали: «Да, покупайте, у нас есть все проекты и планы реставрации». Ты все организовываешь сам.
Да, декларации и набор лозунгов на всех уровнях есть. А должна быть привлекательность в виде налоговых льгот и преференций. Конечно, и с обязательствами со стороны инвесторов. В том же Ястрембеле, если появится этот комплекс, для людей будет работа. Кто-то будет устраиваться в саму усадьбу, кто-то начнет сдавать свои дома, кто-то займется доставкой людей, откроет какие-то сувенирные лавочки. Помидоры, в конце концов, на продажу выращивать будет. Усадьба может стать локомотивом для заработка людей из близлежащих сел.
Новый владелец хочет организовать в усадьбе музейную экспозицию об истории региона, открыть гостиницу и ресторан.
«Я понимаю, от чего в нашей стране люди ноют»
- А как вам удалось сколотить состояние?
- С чего вы взяли, что я его сколотил?
- Ну, раз вы покупаете усадьбу за 90 тысяч долларов, то я и предположила, что вы состоятельный и успешный человек...
- Если это вопрос о том, сколько у меня денег, то это неприличный вопрос. Усадьба - это не вопрос денег. Стоимость этой усадьбы сопоставима со стоимостью хорошего автомобиля. У меня был такой выбор. Хотя визуально усадьба, конечно, смотрится гораздо пафоснее. Такой собственный дворец. И если бы у меня были другие амбиции, то я бы просто превратил его в свою резиденцию и мог бы тешить свое самолюбие….
- Прямо как олигархи, которых показывают по российским каналам…
- Вот не хотелось бы сравнения с Россией. Вы знаете, одна из задач усадьбы - сделать так, чтобы нас не ассоциировали с русскими. Я хочу внести свой вклад, чтобы белорусы самоиндифицировали себя правильно. Я ничего не имею против русских, поляков, украинцев, литовцев и других народов. Но я за национальное самосознание. И это моя четкая позиция.
- Как вы хорошо ушли в сторону от вопроса про успех…
- Послушайте, у меня принцип по жизни «хочешь - делай». Хочешь за границу - покупай билеты и едь. Хочешь купить усадьбу - покупай. Алгоритм простой до предела.
- Нужно просто перестать ныть, правильно?
- Вы знаете, в нашей стране есть от чего заныть. Я долго живу за границей и понимаю, как там жить, я сторонник тех ценностей. И отчего здесь люди ноют, я понимаю. Но это не значит, что нужно только ныть и все. Жизнь идет, она одна…
- Расскажите немного о себе. Вы же сами родом из Барановичей?
-Ой, что тут рассказывать. Да, родился в Барановичах. Мама сейчас на пенсии, нархоз заканчивала. Папа был музыкантом. В Барановичах я учился в нескольких школах, так как занимался легкой атлетикой. Потом учился в нархозе по специальности «финансы и кредит». Там же и женился. У меня двое детей: сыну - 23, а дочери -15. Живут в Беларуси. Всё.
- И как ваша семья отнеслась к решению купить усадьбу?
- С пониманием, они меня поддерживают.
Российский бизнесмен Павел Берегович, купивший усадьбу под Волковыском: Я купил усадьбу, потому что мне захотелось что-то сделать для Беларуси
Он родился и вырос на Урале и до 43 лет ни разу не был в Беларуси. Сейчас ему 46, хорошо говорит по-белорусски, дает деньги на издание белорусских книг и восстанавливает шляхетскую усадьбу под Волковыском. Причем не для себя - для людей.
Усадьба в Подороске при продаже датировалась XIX веком. Берегович восстановил ее историю с XVI века.
«У меня случился зов предков»
- Павел, я знаю, что ваша белорусская история началась с тюрьмы. Извините, что возвращаю вас в то время, но все же - вы почему там оказались?
- Если очень коротко, то это была банальная коммерческая посадка. Если чуть подробнее, то нас было девять партнеров, мы в 90-е смогли создать довольно крупную по меркам Уральского региона компанию, которая владела акциями различных предприятий в сфере энергетики. Почти десять лет работали вместе, пахали день и ночь. А когда начали, скажем так, делить портфели, у нас произошел раскол. Цивилизованно разойтись, увы, не получилось. Одна из сторон привлекла на свою сторону мощный административный ресурс, конфликт перешел в стадию силовых действий. Меня, как главного юриста компании, еще с одним партнером посадили и пытались использовать как инструмент для отъема бизнеса. В итоге мы провели за решеткой пять лет. Ситуацию спасло только то, что один из наших партнеров получил в Украине статус политического беженца, и дело приобрело другую окраску. В конце концов наши противники вышли с предложением заканчивать войну, потому что стоило это для них дорого. О том, чтобы отдать им бизнес, речи уже не шло. Мы сумели сохранить свои предприятия. В 2010 году я вышел на свободу.
- Вышли с мыслями о Беларуси… Почему они раньше к вам не пришли?
Павел Берегович.
- Просто там у меня было гораздо больше свободного времени, чем обычно. Не помню, как получилось, но я попал на какой-то белорусский сайт, где можно было читать новости либо на русском языке, либо на белорусском. И тут у меня случился, что называется, зов предков - моя бабушка по материнской линии из Беларуси, из-под Чашников. Она совсем молодой уехала из Беларуси, всю жизнь прожила в России и говорила по-русски, но с очень выразительным белорусским акцентом. Я стал читать белорусскую версию сайта, и оказалось, что понимаю совсем мало. Я ведь никогда не был в Беларуси и языка белорусского не слышал. Попросил у адвоката словарь. И как раз в это время увидел новость, что вышла книга «Дажыць да зялёнай травы» - переписка Бородулина с Быковым. Попросил купить ее. И белорусский язык я стал изучать с этой книги. Словарь, кстати, несильно помогал, процентов тридцать слов, которые были в стихах Бородулина, в словаре не было.
Сила слова Бородулина
- А кто был первым белорусом, с которым вы познакомились лично?
- Писатель Владимир Орлов. Я нашел его адрес и написал ему письмо еще до выхода на свободу. Мне захотелось что-то сделать для Беларуси. Например, способствовать изданию белорусских книг. Орлов ответил, что это удивительно и что он хотел бы, чтобы было второе издание его книги «Адкуль наш род». У нас завязалась переписка. А когда я вышел, приехал в Минск и познакомился с автором лично. Он меня сразу повез в Полоцк, показал это сакральное место. И потом я уже стал часто приезжать, познакомился со многими литераторами.
- Бородулин успел вам даже стихотворение посвятить…
- Я узнал об этом недавно, когда последняя книга стихов Рыгора Ивановича «Пехатою у неба» готовилась к печати. Бородулин обо мне узнал от Глеба Лободенко. И попросил, чтобы я приехал к нему. Я был тронут и взволнован. Мы познакомились, пообщались. Я рассказал, какую роль сыграла его книга. И было видно, что его это очень зацепило. Он ведь жалел, что все пропадает, что его поколение уйдет и все исчезнет. А тут оказалось, что сила его слова и дара может повернуть к Беларуси людей, не связанных с нею прежде. Было видно, что ему были приятно это узнать.
«В усадьбе устрою музей истории белорусской шляхты»
- Чем вас так привлекла белорусская культура?
- Я бы сказал, своей очеловеченностью, близостью к человеку, живущему в конкретной стране. Я вырос среди русской культуры, но она, по моему ощущению, отчужденная, она есть, но отражает надчеловеческие ценности - величие страны, судьбу империи, русского мира. От этого не по себе, это слишком холодно. А культура Беларуси, на мой взгляд, тесно связана со своей страной и с людьми. Она более осязаемая, близкая к людям.
- И вам пришла идея купить усадьбу в наших краях…
- Да. Я понял, что заниматься поддержкой издательских проектов - это, конечно, важно, я это буду делать и дальше, но все равно это работа других людей, которым я просто на каком-то этапе помогаю. А мне захотелось сделать для белорусской культуры что-то свое. Я случайно увидел в «Нашай нiве» фотографию этой усадьбы в Подороске, в 25 км на юг от Волковыска. И я туда поехал. Она была сильно заброшена, но впечатление произвела мощное. Я тогда подумал, что можно попытаться что-то с ней сделать. И купил ее на аукционе.
На фейсбуке под этим фото кто-то спросил: «С отцом?» Берегович ответил: «Не, гэта народны паэт Беларусі Рыгор Барадулін. Сябра Караткевіча і Быкава. Але я бы мог назваць яго сваім духоўным айцом. Менавіта кніга ліставаньня Быкава і Барадуліна змусіла мяне
- Дорого?
- С учетом всех расходов на оформление получилось около 118 тысяч долларов. Относительно недорого, если сравнивать с европейскими ценами. Но, с другой стороны, она в таком состоянии находится, что на восстановление уйдет больше.
- И какая судьба у нее будет?
- Я не хочу ее использовать как личную резиденцию. Конечно, там будет какое-то место, где я смогу останавливаться. Но вообще я хочу восстановить усадьбу и дать возможность людям бывать там и изучать историю белорусской шляхты на месте. На мой взгляд, есть недопустимый разрыв в том историческом воспитании, которое существует в стране. Упор на то, что история Беларуси началась с 1918 года с создания БССР. А до этого ничего и не было, белорусы жили в болотах, ходили в лаптях и с колтуном в голове. И только большевики принесли им обувь, лампочку Ильича и счастье. Но ведь это же было не так! Беларусь существовала в огромной культурной исторической традиции. Просто эта традиция была объявлена чуждой, за попытки ее сохранения и изучения преследовали в свое время. А сейчас, слава богу, начинают поворачиваться к этой истории.
Важность еще и в том, чтобы человек, живущий в Беларуси сегодня, чувствовал свое неразрывное единство с чередой поколений, которая жила до него. Это путь к сохранению культуры на своей земле. Я жил на Урале, там множество городов современных возникло практически на пустом месте. Люди приезжали давать стране металл, им строили временное жилье, они не собирались там оставаться навсегда, их ничего не связывало с этим местом. И отношение к земле было такое, потребительское. Все разрушено, загублено. Дети не знают, где родились и выросли их родители. Это люди, не помнящие своего родства. Отсюда и хамство, и гопничество, и бескультурье.
В редком фольварке сохранилась въездная брама. В Подороске сохранилась.
- Историю усадьбы восстановили?
- Да, благодаря историку и археологу Геннадию Семенчуку. Он сам родился в Волковыске, а недалеко от Подороска у него жили дед и бабушка. И великий он патриот своей малой родины. Он мне очень помог. Подняли архивы в Вильно, там ничего не нашли. А в Гродно и Кракове нашли. Первым хозяином усадьбы в середине XVI века был литовский магнат Матвей Клочка, известный государственный деятель Великого Княжества Литовского. Он занимал достаточно высокие должности - входил в состав Рады ВКЛ, одно время был витебским воеводой, оборонял Витебск от московских войск, в составе посольства Речи Посполитой четырежды в Москву ездил, был владельцем ряда земель, в том числе и Подороска. У него не было наследников мужского пола, а была дочь, она вышла замуж за князя Прокопа Дольского, и имение перешло к Дольским. Потом здесь были Грабовские, Пухальские, Чечоты и Бохвицы. В 1939 году сюда пришли Советы, хозяин усадьбы, пожилой уже человек, Отон Бохвиц был арестован. Пару дней он просидел в подвале местного магазина, превращенного коммунистами в тюрьму. Приходили крестьяне местные, просили красноармейцев «отпустить пана, бо пан добры» был. Те в ответ пригрозили тут же на месте расстрелять и пана, и его заступников. Потом его увезли на восток. Что с ним стало, достоверно не знаем. Скорее всего, он был расстрелян и лежит в Курапатах. Во время войны в усадьбе был немецкий штаб. В советские годы - правление совхоза, потом музыкальная школа, а в конце 80-х школа переехала, и здание опустело.
- Вы рассчитываете восстановить исторические интерьеры?
- Да. Есть идея попробовать восстановить часть комнат в реальном виде, поскольку мы нашли опись 30-х годов одного польского автора с описанием некоторых залов усадьбы в Подороске. А там, где не сможем восстановить исторические интерьеры, создадим музейные комнаты с различными экспонатами, иллюстрирующими жизнь и деятельность шляхты.
«Деньги для того зарабатываются, чтобы их тратить»
- Павел, а как к вам в Подороске относятся? Барином не называют?
- Нет (смеется). Когда общались с местными поселковыми властями перед покупкой, все были только за, жалко же - пропадает такая красивая усадьба. Но есть и недоброжелатели, как же без этого? Привели мы парк в порядок, расчистили колодец в глубине парка. А мусор не успели вывезти. Через неделю приезжают ребята - мусор закинут обратно в колодец. Они очистили второй раз, и второй раз история повторилась. Пришлось обратиться к участковому. Помогло, кстати - нам перестали вредить.
- Вы помните тот день, когда объявили жене, что покупаете усадьбу в белорусской деревне? Она не сказала, что вы с ума сошли и что лучше купить дом на море в Италии или Испании?
- Был у нее такой вопрос, да. Но я ответил, что Италия и Испания мне неинтересны, это не моя родина, меня с ними ничего не связывает. Это проект приобретения не собственности для своего жилья, а другой проект, культурный, и мне хочется его реализовать. Два года назад мы съездили в Подороск вместе, сына привезли. Ему тогда было восемь лет. Он тут же стал мне рассказывать, где у нас будет вход в музей, где будут билеты продавать, где - сувениры… В общем, я надеюсь, мы будем с ним этот проект вместе делать.
- Понимаю, что вы миллионер, но все же не жалко тратить деньги вот так - на усадьбу, на издание книг?
- Нет, не жалко. Деньги затем и зарабатываются, чтобы их тратить. Но бессмысленно тратить на демонстративное потребление я не хочу. Можно купить футбольный клуб в Лондоне, стометровую яхту и бронированный «бентли». Но смысл? У меня никогда не было подобных позывов.
- А если построите усадьбу, а ее отберут?
- Даже если, не дай бог, заберут после того, как ее восстановлю и сделаю там музей, все равно ж ее никто уже не положит себе в карман. Все равно она останется в Беларуси (улыбается). Но, если серьезно говорить, я не думаю, что так случится. Думаю, наоборот, такие инициативы будут поощряться. Это именно то направление, в котором и должна развиваться сейчас страна.