Сносить ли поселок Тракторного завода?

Сносить ли поселок Тракторного завода?

Фото: Павел МАРТИНЧИК. Перейти в Фотобанк КП

На улице Кошевого я росла с пяти до десяти лет, и это свое детство вспоминаю как лучшее из всех, что со мной были. Квартира нам с мамой досталась по обмену, после развода с папой. Да и не квартира, а девятиметровая комнатка в коммуналке. В соседних жили еще две семьи: в семиметровой пара с 20-летним сыном, а в самой большой, одиннадцатиметровой, - студенты с грудной дочкой.

В поселке все буквально пропитано духом прошлой эпохи. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Балконы почти во всех домах разные. Фото: Павел МАРТИНЧИК

Когда мы только перевезли свои вещи, в гости заявилась толпа детей примерно моего возраста. «Девочка, пойдешь с нами гулять?» - спросили они. Без лишних слов я впрыгнула в туфли, крикнула маме: «Я гулять!» - и хлопнула дверью. Так у меня появились настоящие друзья.

Мы продружили всем двором все годы, пока не разъехались, изучили весь район, все стройки, чердаки и подвалы. Плавали на льдинах, лазали по деревьям, учились ездить на велосипеде и кататься на коньках, вместе отмечали дни рождения и болели ветрянкой, выгуливали соседских собак и бегали для кого-нибудь в булочную. Мы были одной семьей. И да, у нас была булочная. А еще речка, яблоневый сад, тополиный сквер, сказочные двух-четырехэтажные домики с колонами, мансардами (мы точно знали, где живет Карлсон), балясинами и башнями со шпилями.

Наш двор был наполнен людьми, детьми, собаками и котами. Дети гуляли дотемна, а мамы по очереди кричали из окон: «Люда, иди кушать!» и «Женя, сколько можно!» - и каждую минуту со всех сторон неслось: «Ну мам! Можно я еще немножко погуляю?»

В нашем дворе цвели клумбы, пахло супом и котлетами, дедушки играли в шахматы, а папы чинили мотоциклы. Мамы пекли хворост в тазообъемах и выносили во двор, чтобы все попробовали. Они добывали друг другу горошек на Новый год и салями к 8 Марта, приносили детские коньки, сапожки и шубки, платья Снежинок и костюмы Заек, из которых выросли личные дети, и никого не нужно было просить. Если Ваня вырос из сандалей - они переходят Пете на год младше, и всё.

Наши мамы устраивали большие стирки по субботам и сушили белье во дворе, а нам, детям, нужно было его караулить, чтобы какой-нибудь наволочке «не приделали ноги», но мы не отчаивались и играли средь простыней в прятки.

Наш сосед-камерунец привозил откуда-то оттуда ящики с детским питанием для соседских младенцев, а тем, кто постарше, - сапоги-дутики, спортивные костюмы и джинсы, потому что у нас этого было «не достать».

Когда мне было семь лет, мама попала в больницу на две недели. Каждый вечер соседи помогали мне делать уроки и укладывали спать, а утром будили и стояли над душой, пока я не почищу зубы, кормили завтраком, вешали на шею шнурок с ключами и провожали в школ

Мы знали, что колесо в велике подкачает дядя Олег, с физикой поможет дядя Толя, дядя Вова пофотографирует нас 1 сентября, Деда Мороза исполнит тетя Света, и чья-нибудь мама (или папа) в воскресенье отвезут всех желающих в парк 50-летия Октября.

Когда мне было семь лет, мама попала в больницу на две недели. Каждый вечер соседи помогали мне делать уроки и укладывали спать, а утром будили и стояли над душой, пока я не почищу зубы, кормили завтраком, вешали на шею шнурок с ключами и провожали в школу. А возвращаясь, я находила укутанную в одеяло кастрюльку с теплым обедом.

Когда нас расселили по отдельным квартирам, в новом районе, с балконом на солнечной стороне и отдельной для нас с сестрой комнатой, это стало для меня мини-концом света. Еще много лет каждые выходные я ездила с нового конца города «домой».

Но то было детство. А взрослые хотели жить по-другому. Они не хотели ждать очереди в туалет и на плиту, иметь подписанный тазик в ванной, отдельную веревку для трусов и фанерный буфет на кухне. Наш дом уже тогда, в 80-х, был в ужасном состоянии - стены сжирала черная плесень, ее подкрашивали, подмазывали и обрабатывали, но она выигрывала в этом конкурсе, потому что в доме всегда было темно, холодно и сыро так, что в ванной можно было встретить дождевого червя.

Соседей выше часто заливали дожди, а мы жили на первом, и нас не заливало, но у нас под полом, бывало, стояла вода. На кухне у нас был погреб-не погреб, так, земляная яма 2х2, в которой постоянно происходили катаклизмы - то затопит и потонут мыши (а нам хорони), то потеплеет и заведутся комары, то зимой вымерзнет все съестное. 9 месяцев в году пол был ледяным, изо всех щелей сквозило. Дом строили еще пленные немцы, и даже дети по этому поводу шутили: «Хорошо, что не пленные французы». Мы жили в шерстяных носках, штанах с начесом и меховых кабатах и все равно все болели. Наши соседи хотели, но так и не смогли поменяться комнатами даже с жителями окраинных хрущевок, даже с доплатой.

Я и сейчас люблю приехать на ул. О.Кошевого и погулять по старым улицам, пройтись вдоль речки, погонять тополиный пух. В Минске у меня нет места душевней, теплей и уютней, чем «Тракторный завод». Но жить там сейчас я бы не хотела.

Я человек XXI века и хочу пользоваться его благами. Мне не нужны уникальные трущобы почти в центре города и белье на веревках, я хочу нормальный сухой дом, где ничего не течет и не сквозит. И вообще я хочу монорельс и электромобили, геотермальную энергетику и биотопливо, персональный воздушный транспорт, гиперзвуковой двигатель, оптический компьютер, 3D-принтер, очки допреальности, робототехнику, города под куполом, колонизацию космоса (только бы не наоборот), искусственный фотосинтез и наномедицину. Но.

Этот район - наша история. Да, она такая, немного новейшая. У нас нет ни готической архитектуры, ни романской, ни барочной, ни рококо. Минск всегда стоял на пути великих распрей и бывал сносим до последнего камня. Все, что у нас есть, - эти послевоенные постройки, жить в них сейчас и правда тяжело. После войны задача стояла строить не на века, а на скорую руку, чтобы просто было где жить, а дальше - все равно коммунизм. Но нельзя же вот так взять и снести эти остатки роскоши, как те самые враги. Почему не сделать реконструкцию, как это делают в той же «моей любимой» Праге. Старые дома в ней еще более нежизнеспособны - например, века XVI, где нет и водопровода, но его делают. И гаражи в нем делают, и лифты, и лофты, и террасы, сохраняя при этом архитектурную ценность. Получаются комфортные, современные и дорогие квартиры. Или офисы, или еще что-нибудь. Самые дорогие. Потому что это новоделу цена три рубля, и то за стройматериалы, а «балясины» стоят денег.

Ну нельзя же оставить потомкам (звучит пафосно, я знаю, но что делать - о них тоже надо думать) семиэтажные панельки до самых до окраин. Город, может быть, и выиграет - сегодня, пять копеек, которые завтра же проест, но проиграет намного больше - свою душу.