Приднестровье: На армейском арсенале замысел врага узнали

За шлагбаумом приднестровского пропускного пункта в Колбасне сразу начинаются дома украинского села Домница. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

Окончание. Начало на сайте kp.ru.

В предыдущих репортажах из Молдовы, Гагаузии и Приднестровья автор рассказал о настроениях политиков и людей в разных частях расколотой страны, о том, как живут на левом берегу Днестра, в том числе и в молдавских анклавах на территории непризнанной ПМР.

Кто защитит детей и взрослых

На въезде в, как здесь не без пафоса говорят, северную столицу Приднестровья Рыбницу сохранился - забыли снять! - баннер "С днем защиты детей!". На нем президент ПМР Евгений Шевчук, широко улыбаясь, обнимает ребенка. Это особенности местного пиара, свято чтущего традиции: Ленин и дети в Горках, Сталин с бурятской девочкой Гелей Маркизовой на руках, дорогой Леонид Ильич и пионеры, которые повязывают ему красный галстук в Артеке...

Некоторую пикантность приднестровскому плакату придает то обстоятельство, что лидер Приднестровья Шевчук, согласно официальной биографии, никогда не был женат и детей у него нет. Ну да ладно, защите подрастающего поколения это вряд ли помешает...

Тем паче, что защищать в Рыбнице нужно не только юных приднестровцев, но и, похоже, всех подряд. Почти каждую минуту слышу эти тревоги. Разговоры на семейных кухнях, на автобусных остановках и в очередях:

В Рыбнице за последние 30 лет мало что изменилось... Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

− Хохлы так и нагнетают. Похоже, очень скоро начнется...

50-тысячная Рыбница, которая, как меня убеждают другие плакаты, - это «город мечты, город надежды", состоит из разбросанных по невысоким холмам кварталов стандартных блочных пяти- и панельных девятиэтажек - мечты жителя советского промышленного города. Каштаны с разбухшими шишечками-плодами, розы и голубые ели. Железнодорожная ветка, разрезающая город примерно пополам, - по ней на местный металлургический завод завозят металлолом и прочую шихту и вывозят через Украину готовые проволоку и прокат, кстати, очень высокого качества. Рыбницкий металлургический, введеный в строй на излете СССР, - один из самых ценных активов Приднестровья.

Именно над ним, его работниками и их семьями и нависла, как здесь боятся, страшная угроза. Название ее — возможный обстрел украинской армией армейских складов в селе Колбасна. Это всего в 25 километрах от города. Арсенал создали еще в 40-х годах прошлого века, а в конце 80-х для хранения и утилизации туда свозили боеприпасы выводимой из ГДР, Чехословакии и Венгрии советской армии. Часть снарядов, ракет, мин и гранат успели утилизировать, но остатки, по некоторым сведениям, эквивалентны мощности атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Так что если в Колбасне взорвется, от Рыбницы ничего не останется.

Местные жители боятся. Но и радуются:

− Хорошо, что склады в Колбасне есть. Их российская армия охраняет. Если б не склады, сдали бы нас еще в 1992 году...

Лишь бы не было войны!

Трясемся в Колбасну по отсыпанной металлургическим шлаком трассе вместе с Володей Костецким, тамошним жителем, владельцем небольшого кафе-магазина «Радуга». В багажнике и на заднем сидении Володиной "семерки" навалом коробки, пакеты и разномастные упаковки - мука пшеничная и кукурузная, гречка, пшенка и другие крупы, стиральный порошок и зубная паста, колбасы разные, все недорогие, водка "5 соток", шоколадные конфеты-помадки, цуйка - так здесь называют 39-градусную яблочно-сливовую настойку рыбницкого розлива, она пользуется у местного населения устойчивым спросом. А еще минеральная вода блоками, сигареты разные, насыпью. «Ой, не забыть бы шуршики!» - так мило здесь называют обычные полиэтиленовые пакеты.

Володе — 55. Он в Колбасне родился, учился, работал после института в здешней школе трудовиком. А в тяжелые послеперестроечные годы пошел гражданским электриком по контракту в тот самый воинский арсенал. Пока кафешка эта не подвернулась. Теперь в школе его жена Галина директором. Уже 20 лет.

- Вот смотри, говорит он мне, - какое у нас село огромное было: Галя, когда начинала, в школе было 560 детей. Только из трех воинских частей 14-й армии к нам привозили 60 учеников. А сейчас в школе и детском саду всего 120 детей. Детей офицеров всего трое. Эх, да ладно, живем неважно, но лишь бы войны с этими бандеровцами не было!

− А далеко здесь до границы?

− Вот же она! - Володя показывает рукой в конец улицы, где зеленет барак приднестровского пропускного пункта с флагом ПМР на высокой мачте. - А вон те дома — это уже украинская Домница. У нас в школе учительница оттуда, каждый день на работу ходит.

− То есть, если рванет на ваших складах, то и украинским селам достанется?

− Не только селам. Здесь до их райцентра Котовска всего 37 километров, мы раньше туда на рынок ездили. А в Котовске ни много, ни мало тоже 50 тысяч живет. Вот на это сильно надеемся — что стрелять не будут, чтобы своих не уничтожить...

Поворачиваем обратно и через село доезжаем до КПП армейских складов. Здесь все, как обычно: в/ч — она и в Приднестровье в/ч. Всё тихо. Разве что караул несет службу в полном боевом оснащении.

Многие жители Колбасны работают вольнонаемными на арсенале. Только этим и живут. Зарплата 12 тысяч рублей, не местных, а российских, по приднестровским меркам, очень неплохо. Даже после того как упал курс доллара. Всё равно больше, например, чем у директора сельской школы.

− Ты только не снимай, - предупреждает меня Володя, - а то здесь строго.

Киваю и беру под козырек несуществующей фуражки.

До самого сокровенного — собственно хранилища боеприпасов - местных, конечно, не допускают. Но те все равно любят рассказы невероятной достоверности. Что в подземном хранилище могут одновременно развернуться два грузовика. Что стены там в бетоне такой марки, что ни один прилетевший снаряд, ни одна бомба не пробьет. Землякам жители Колбасны верят — так оно спокойней.

В селе Колбасна чудесные родники с удивительно вкусной водой. Еще бы их кто в порядок привел и обустроил... Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

А танки делают на металлургическом заводе

− И все же, - уже за столом в их доме пытаю Володю и Галину. - Как настроение?

− Тревожно очень, - признаются они.

А Володя рассказывает:

− Совсем что ли сдурели на этой Украине? Приходят ко мне в торговый вагончик — это рядом с пропускным пунктом - две хохлушки из Домницы. Говорят: у тебя, слышали, вино домашнее хорошее есть. Ну была у меня в машине бутылка. Сели. Пока трезвые, еще ничего. А как чуть выпили, то мы уже для них сепаратисты и готовимся на Украину напасть. Или вот работает у меня одна женщина. Ей сестра звонит из того самого Котовска. Говорит: "Мы знаем, что у вас на Рыбницком металлургическом заводе танки делают, и они прямо с конвейера идут с Украиной воевать!". Сестра ей отвечает: "Да нет ничего подобного, это же МЕТАЛЛУРГИЧЕСКИЙ завод!". Не верит! Родной сестре не верит!

Володя взмахивает руками:

− Ну включите же вы голову! Мы же друг друга пятьдесят лет знаем, с детства. Вместе к вам в клуб на танцы бегали. Ваши дивчины к нам замуж повыходили... Ну нельзя же верить этой вашей телепропаганде! Но ведь ничего не слушают: мы для них теперь враги и агрессоры...

Человек с фотокамерой и бдительные граждане

Предчувствие войны. Это наиболее точное название того психологического состояния, в котором пребывают сейчас приднестровцы. Нет, города и поселки ПМР вовсе не ощетинились оружием во всех направлениях. На улицах ничего не изменилось — нет ни усиленных патрулей, ни военной техники. В отличие от соседней Украины даже людей в военной форме в городе редко встретишь: армия Приднестровья, как и российский контингент, в казармах и военных городках.

И все же ожидание первого выстрела висит в воздухе.

− Мы так боимся после того, что сами видели и пережили в 1992-м! - не стесняясь своих эмоций, почти кричит мне милая женщина в приемной городской администрации Бендер. Того здания, на боковых стенах которого до сих пор сохранились следы артиллерийских и пулеметных обстрелов.

− Россия же нас не бросит? - с надеждой спрашивает она меня.

Но это не страх бессилия. Не страх жертвы. Приднестровье сжалось в пружину и готово сражаться с любым, кто нападет на него. С какой бы стороны эта угроза ни исходила.

Подчас, правда, эта решимость выглядит забавно. В виде гражданской бдительности, смешной в своей ретивости.

На проспекте Победы, центральной улице Рыбницы, включаю камеру. Снимаю вывески, голубые елки, клумбы с розами. Проходящая мимо женщина в годах и камуфляже - это здесь типичная одежда коммунальщиков, строго интересуется:

- А чего это вы тут снимаете?

- Просто город. А разве нельзя?

- А вот вчера мы на Гвардейской мусор убирали, и вы тоже снимали. Что-то мне это не нравится. Подозрительно это как-то!

Подальше от греха выключаю камеру и ухожу, не оглядываясь. А то ведь бдительная коммунальщица и впрямь сдаст меня в местное управление КГБ как румыно-украинского шпиона.

Накануне в гостиницу в Бендерах, где я остановился и где квартируют российские офицеры-миротворцы - по этому поводу на входе оборудована каморка для дневального, - наведались специальные приднестровские товарищи. Спросили у дежурной: кто живет и откуда? Зачем приехали? А нет ли в их разговорах умысла на теракт? Особенно секретничали насчет граждан незалежной и Молдовы. Моя российская персона их не заинтересовала.

Одно слово, бдят!

Хотя чему удивляться — в городе как раз проходят масштабные акции в связи с очередной годовщиной трагедии в Бендерах в июне 1992 года. Все очень нервничают. Протискиваюсь сквозь толпу. Меня тормозит строгий молодой человек в типовом черном костюме (похоже, их все шьют в одном спецателье) и с проводком в ухе.

Юные участники марша в очередную годовщину Бендерской трагедии 1992 года, когда молдавские армия и полиция расстреляли беззащитный город, хотят одного - мира на земле Приднестровья. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

- Вы куда?

- Хочу поближе снять возложение цветов к мемориалу.

- А у вас аккредитация есть?

- Какая аккредитация! Честное лицо, камера и авторучка - вот моя аккредитация!

- Та-а-а-к! Тогда идите вон туда...

Ухожу. Не вступать же мне в конфликт с представителем всемогущей приднестровской спецслужбы.

Завтракать в Тирасполе, ужинать — в Бухаресте

А вы знаете, кого в Бендерах чтут как главного фольклорно-былинного героя? Оказывается, вовсе не главного персонажа романов Ильфа и Петрова, хотя некоторые тутошние краеведы-литературоведы уверяют, что фамилия Остапа как раз происходит от названия города, да и в последней главе «Золотого теленка» он переходит границу через днестровские плавни от Тирасполя в Бендеры, тогдашнюю румынскую Тигину.

И уж конечно в героях не значится другой отъявленный мошенник, выпускник бендерской средней школы Петр Порошенко. В местной школе борьбы, где будущий президент незалежной занимался в секции дзюдо, даже на днях решением тренерского совета сняли его фотографию со стенда уважаемых учеников.

Другой человек на устах у всех бендерцев. Генерал Александр Иванович Лебедь.

Здесь до сих пор любят повторять заявление командующего 14-й армией о быстром способе решения военного конфликта в Приднестровье: «Если понадобится, сделаем так, что будем завтракать в Тирасполе, обедать в Кишинёве, а ужинать в Бухаресте». И совершенно неважно: было ли такое в действительности, или эти слова приписали генералу Лебедю потом. Народ творит своих кумиров, и вряд ли разберешь долю реальности в народной мифологии.

У бюста командующего 14-а армией генерала Лебедя, который остановил кровопролитие в Приднестровье, всегда много цветов. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

Потому в традиционный в ежегодный День памяти и скорби по жертвам Бендерской трагедии 1992 года цветы возлагают не только к мемориалу защитникам города, но и к бюсту человеку, который остановил кровопролитие.

«Будет надо, мы снова возьмем в руки оружие!»

Это движение действительно впечатляет!

Медленное шествие тысяч людей. Почему-то под классическую мелодию Энио Морриконе из фильма "Профессионал" - ну того, где Бельмондо исполняет роль преданного своими же агента французской спецслужбы. Ветераны боевых действий, казаки, военные, пограничники, пенсионеры с медалями ПМР, обычные жители города и окрестных сел. Много молодежи. У некоторых составленные из четырех ленточек банты - цветов приднестровского флага, российского триколора, флага Бендер и георгиевской ленточки. Видно, что пришли они сами. Не по разнарядке.

Разговариваю с двумя сильно пожилыми мужиками с приднестровскими наградами на лацканах пиджака и камуфляжной куртки. Они уже чуть приняли с утра. Называют имена:

− Меня зовут Валера. Валера Боярский...

− А меня Анохин Валерий Федорович...

− Вы воевали в 1992-м?

− Да, вместе. 201-й батальон. С первого дня. Я русский, а жена у меня молдаванка. Но это не имеет значения. Я подошел к ней, поцеловал. Сказал: «Ниночка, извини. Я пойду, потому что там ребята. Не хочу, чтобы меня трусом считали». Ну и пошел. И до конца войны...

− А вы что, служили в милиции или были в отрядах приднестровской гвардии?

− Нет, мы на заводе работали. На «Электроаппаратуре». Услышали объявление по радио, что надо прийти к горисполкому. И пришли.

− А если вдруг сейчас случится нападение с той, украинской, стороны? Не дай бог, конечно...

− Да пойдем мы, старики. Мы не сдадимся. Никогда.

На марш в Бендерах многие пришли с бантами цветов георгиевской ленточки, российского триколора и флагов Приднестровья и города Бендеры. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

Призрак Южной Осетии

От того, что приднестровский конфликт заморожен вот уже почти четверть века, никому раньше не было ни холодно, ни жарко. Ну существует такое противостояние - и ладно. Всё более-менее устаканилось, к некоторым ограничениям и неудобствам вроде контрольных пунктов на дорогах, разной валюты, иных стандартов мобильной связи как-то приспособились. Надысь, например, даже ОСАГО приднестровское стали в Молдове признавать. Многие профит кой-какой в том нашли. Более того, как это ни удивительно, расколотое состояние страны всех устраивало. Потому что оно всем выгодно.

Властям Молдовы, чтобы было сподручней давить на жалость зарубежных спонсоров. Да и с Россией сподручней торговаться... Но и для ПМР ее статус непризнанного государства, окруженного со всех сторон врагами и националистами, румыно-молдавскими, а с недавних пор еще и украинскими свидомитами, тоже вполне, не скажу, комфортен, но во всяком случае не смертелен. Как откажешь в дешевом газе, доплатах к пенсиям, иных льготах этому маленькому пророссийскому форпосту?

Так бы обе части бывшей советской Молдавии и жили себе потихоньку, подсасывая ресурсы то здесь, то там. Но Порошенко, а теперь еще и экс-президент Грузии на посту губернатора соседней Одесской области ситуацию взорвали. В воздухе возник призрак войны в Южной Осетии в августе 2008-го. А что, и там, и здесь непризнанная территория. И там, и здесь российские миротворцы...

Надежда только на миротворцев

Мой коллега из кишиневской «Комсомолки» Леонид Рябков позвонил командующему российским миротворческим контингентом полковнику Валерию Ближенскому:

− Действительно ситуация для вас напряженная?

− У нас все в порядке. Вы слышали о нападениях на посты миротворцев?! О прорыве со стороны Украины бандгрупп и бандформирований?!

− Нет.

− Видите. Мы работаем по плану, в штатном режиме...

Лаконичность и лапидарность командующего, конечно, успокаивают. Однако для проверки еду пообщаться на пост миротворцев в Бендерах — у въезда на автомобильный мост через Днестр.

Стандартный лабиринт-«змейка», металлическая лента-«ёрш», новенький вагончик — только месяц как поставили, а этого 20 лет стоял обычный строительный балок. Под маскировочной сеткой - БТР с зачехленным пулеметом.

Представляюсь. Ребята улыбаются: «Неужто из самой Москвы?».В отличие от других постов миротворческих сил, состоящих пропорционально из россиян, граждан Молдовы и приднестровцев, здесь несут службу только российские военнослужащие. В этой смене трое - один, старший, из местных, родился в Приднестровье, двое других приезжие — один из Воронежа, другой из Брянска.

− Как настроение, ребята?

− Да всё хорошо!

− А тревожности нет?

− Нет, всё спокойно. Правда, вот местные жители боятся. Как Саакашвили в Одессе появился, так сразу стали бояться. Подъезжают к нам и спрашивают: «Ну вы-то хоть нас не бросите?».

Положение, в котором оказались наши миротворцы, конечно, странное: их пытаются ущемить власти Молдовы и Украины, то есть стран, представители которых сами входят в миротворческий контингент. Неприятно. Но не смертельно. Не ужас-ужас-ужас...

Приднестровцы уже заверили: без продовольствия и вещевого снабжения российские военнослужащие не останутся. А все остальное у них есть. Самое большое неудобство: невозможно провести плановую замену солдат и офицеров. В гостинице в Бендерах, в которой остановился, дежурная на стойке выдает страшную военную тайну:

− Ждем пять новых офицеров из России, номера под них забронированы, а они уже несколько недель не могут прилететь, не пускают их.

На границе - ирригационно-оборонительные работы

Беседую с министром обороны Приднестровья Александром Лукьяненко:

− Товарищ генерал-майор, как ситуация?

− Мы уже почти 25 лет живем в такой обстановке, ко всему привыкли. Были и провокации, политические и не только, происходят они постоянно. То, что политическое руководство Молдовы и отдельные украинские руководители начали стыковать вопросы усиления блокады нашего Приднестровья, конечно, прискорбно.Мы это выдержим. Но войны нет и пока, насколько мне известно, не предполагается. Надеюсь, что здравый смысл возобладает и будет все хорошо.Мы надеемся, что к нам ни через западные, ни через восточные границы это не придет.

Министр обороны Приднестровья, генерал-майор Александр Лукьяненко. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

− Вы надеетесь или вы готовитесь?

− Мы готовимся. Ну вы спрашиваете кого — министра обороны или сельского хозяйства? В любой прекрасной мирной обстановке министр обороны готовится к войне. Так что...

− Есть сведения, что со стороны Украины идет концентрация и усиление войск...

− Ну как концентрация... Усиление, причем довольно серьезное, огневыми средствами, артиллерийскими системами. Никогда такого не было. Год назад мы и не помышляли, что увидим мешки с песками на той стороне. Как во время Великой Отечественной войны. Или как сейчас на Донбассе. Усилены пограничные наряды. Роется ров вдоль границы. Мы смеемся: «Какой ров? Зачем?». Ну, может со временем там ручей потечет...

− То есть идут ирригационно-оборонительные работы?

− Ага. От засухи...

«Возвращайся к своим сепаратистам!»

Все мои собеседники в Приднестровье, когда узнавали, что собираюсь возвращаться в Россию по железной дороге через Украину, охали, цокали языком и крутили пальцем у виска. Совсем ты, парень, с ума сошел!

Но я решился. Тем более, что билет купил еще в Москве, никаких предупреждений, кроме требования иметь загранпаспорт, от кассиров не последовало. Так что какие проблемы?

Единственный транзитный поезд Кишинев - Москва, проходящий через территорию Приднестровья, производит жалкое впечатление. Всего 7 вагонов, большинство из них плацкартные, ресторана нет, нет даже буфета, хотя поезд идет больше суток. Да и зачем? - видимо, рассуждают российские железнодорожники, - всё равно ведь ходит полупустой. И так одни убытки.

Что ж, придется обходиться чайком, поскольку даже на станциях по пути ничего не купишь - там нужны гривны, а их у меня нема.

Это я так думал, когда сел в вагон в Бендерах. Наивный человек!

Проехал я на этом поезде минут 40. В 3 часа ночи на пограничной станции Кучурган свидомый прикордонник, коренастый хлопец с сержантскими лычками, мельком глянув на мой российский паспорт, задал всего один вопрос:

− Скільки вам років?

− Чего? - переспросил я.

− Сколько вам лет? - уже на русском повторил погранец.

Я ответил.

− Собирайтесь и выходите. Пропустить вас не можем! - радостно отрезал служака.

Прежде, чем выдворить корреспондента обратно на территорию «приднестровских сепаратистов», пограничная служба незалежной проштамповала его заграничный паспорт. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

Нет, я, конечно, мог поехать дальше, засунув зеленую хрустящую купюру в паспорт, как это сделал пассажир из соседнего купе. Тем более стандартная ставка взятки при пересечении украинской границы мне хорошо известна по прошлым странствиям — пятьдесят, ну сотня баксов с носа. Но, во-первых, больно уж неприятной показалась мне наглая и ухватистая физиономия служаки. И, во-вторых, очень хотелось посмотреть, что будет дальше и что там происходит на приднестровско-украинской границе.

Вместе со мной на пустой платформе среди украинских полей оказались еще трое. Вместе с двумя россиянами мужескаго пола переминается молодая гражданка Молдовы, которая спокойно могла ехать дальше, но не захотела бросать младшего брата - гражданина РФ.

Между тем у открытой двери вагона разворачивается драма неосуществленного административного замысла. Еще один намеченный к выдворению с территории неньки российский гражданин лет сорока, уже успевший проводиться приднестровским коньячком, пользуясь нерасторопностью украинских бойцов в зеленых фуражках, в два глотка осушил литр вина, который вез в Россию транзитом через незалежную, и теперь украинская пограничная стража ругается друг на друга:

− Ну и чего мы теперь с ним будем делать — он же лыка не вяжет!

− А пусть его проводница забирает, и он уматывает в свою Россию! Где его паспорт?

Робкие протесты проводницы: дескать, а что я должна делать с пьяным в плацкартном вагоне? - результата не возымели, и герой-соотечественник, нагло обведший вокруг горлышка незалежное пограничное ведомство, продолжает свой путь.

В общем, стою на полустаночке в цветастом полушалочке, а мимо проплывают. Хотя ничего здесь не проплывает. Тут вообще никаких других поездов, кроме этого, ушедшего, больше нет...

Тербаты ротив «ваты»

А строгости-то здесь какие! Специально предупреждают ссаженных: станцию фотографировать нельзя и чтобы никаких селфи! Ну как же так-то? Это же бесчеловечно! Поэтому уговариваю пограничницу Алену, чтобы щелкнула меня на фоне станционной стены, ну а себе самого уже снимаю без спросу — чтобы вывеска в кадр попала. Что с меня, рашисткой «ваты», возьмешь?

Несмотря на строгий запрет фотографировать стратегический объект — особенно, не дай бог, делать селфи! - автор проигнорировал украинских прикордонников и сделал снимок на фоне вывески станции, где его высадили из поезда. Фото: Сергей ПОНОМАРЕВ

Еще несколько месяцев назад пустынные и безлюдные станции на границе Украины и Приднестровья — кроме Кучургана есть еще одна грузовая, на северной ветке, ведущей к Рыбнице, - сильно оживились. Права военная разведка ПМР: на границе явное усиление со стороны свидомых! Пограничные наряды, вооруженные не только «макаровыми», но и автоматами. Цистерны с дизтопливом на запасных путях — интересно, для чего они предназначены, если вроде бы ненька осуществляет экономическую блокаду Приднестровья? Наконец, непонятные личности в униформе, но без знаков различия, разгуливающие с оружием вдоль полотна.

Подхожу к одному из таких хлопчиков с подвешенным на шею «калашом» старого образца.

- А чего это у тебя автомат не со складным прикладом?

- У пограничников со складным, а у нас вот такие.

- А вы кто?

Боец мнется, не находя ответ.

- Армия, что ли?

- Ну считайте, что армия...

Ясно, это те самые "добровольческие батальоны", которые стянули на границу с Приднестровьем. Кого еще посылать первыми в огонь, как не это «пушечное мясо»?..

Анкетой не вышел

Через два часа ожидания наконец вспоминают и про нас — потенциальных террорюгах и сепарах, которые коварно пытались проникнуть на территорию незалежной под видом транзитного проезда.

Это мне так старший лейтенант-пограничник объяснил. Знаем, мол, вас: садитесь в Приднестровье в поезд и якобы едете в Россию, а сами по дороге сходите и вредите нашей незалежности!

Вчетвером втискиваемся на заднее сидение старого газика с надписью "Прикордонная" на борту, на переднем устраивается пограничница в черном бронежилете со служебно-розыскной собакой дворовой породы по кличке Гильза. Саму пограничницу, видимо, зовут Пуля. Наш «козёл», переваливаясь по ямам несуществующей дороги, громыхает в сторону автоперехода с Приднестровьем. Хорошо, хоть так, а не 8 километров пёхом по полям, садам, перелескам и темным деревенским улицам. Гуманизьм, что и говорить...

На автопереходе, где служивых еще больше, — такое впечатление, что украинские прикордонники готовятся к массовому прорыву рубежа отрядом агрессивных приднестровских террористов, непонятная процедура тянется еще примерно час. После долгого и бессмысленного оформления каких-то бумаг и штампа в паспорте «Запрещен въезд в Украину», меня возвертают на территорию "сепаратистов".

Причин недопуска в заповедник европейских свобод так и не раскрывают, сказав лишь на прощание: "Ну вы же гражданин России и вам меньше 60 лет". То есть причиной отказа в транзитном пересечении территории незалежной теперь является сам факт российского паспорта и данные одного из пунктов анкеты.

Когда первые лучи солнца начинают золотить верхушки уже околоченных незалежним государством груш, я пешком иду в Приднестровье. На той стороне меня ждут приднестровские друзья, с которыми и познакомился-то пару дней назад. Таких людей, готовых помочь, рвануть среди ночи за десятки и сотни километров, в общем, тех, кто как раньше говорили, человек человеку друг, товарищ и брат, встретил я немало и в Приднестровье, и в Гагаузии, и в Молдове. Вот они, эти реальные люди, которые уже машут мне рукой с той стороны. И это, пожалуй, главное радостное наблюдение во время путешествия по расколотой стране.

Кишинев — Комрат — Тирасполь — Дубоссары — Рыбница — Бендеры — Кучурган — Тирасполь — Кишинев — Москва.