Сирийский оппозиционер: «Огромная ошибка России в том, что вы недооценили, что сирийцы не любят Запад»

В прямом эфире радио и телеканала КП доктор Аль-Хамза Махмуд Хамо объясняет ведущему Константину Бышевому и спецкорам «Комсомолки» Александру Коцу и Дмитрию Стешину, почему главное зло в Сирии – это спецслужбы.

Бышевой:

- Эпицентр главных мировых событий сейчас находится на Ближнем Востоке, а если быть точнее, то в Сирии. И о Сирии сейчас у нас речь и пойдет. Представляю гостей в студии. Наши корреспонденты Александр Коц и Дмитрий Стешин. И наш гость – доктор Аль-Хамза Махмуд Хамо - старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники РАН, официальный (единственный) представитель в России Совета национального спасения Сирии.

Международный Красный Крест объявил, что в Сирии идет гражданская война. Как вы это прокомментируете?

Коц:

- Юридических последствий такого объявления никаких. Я бы хотел добавить, почему мы решили сегодня позвать такого гостя. Дело в том, что на прошлой неделе в Москву прилетала делегация сирийской оппозиции, которая встречалась с российскими дипломатами. События сегодняшнего дня настораживают, достаточно тревожная информация приходит из Сирии, бои идут в центре Дамаска. По крайней мере, под такими заголовками выходят информагентства. Мы с Дмитрием в этом году в Сирии побывали уже дважды – были в феврале и буквально две недели назад вернулись оттуда. Заметно, что ситуация, если сравнивать с февралем, ухудшается. При этом понять, что происходит там, даже находясь на месте, невозможно. Потому что и с той и с другой стороны идут массированные информвбросы, доверять которым можно с очень большой натяжкой. И та и другая сторона передергивает. Поскольку на месте российским журналистам работать с так называемой внесистемной оппозицией довольно сложно, потому что до нее сложно добраться, соответственно мы до вас добрались в Москве, хотели бы услышать вашу позицию. Прежде всего, что это были за переговоры на прошлой неделе, зачем приезжала оппозиция и с чем уехала?

Махмуд Хамо:

- Приехала делегация Сирийского национального совета, и довольно представительная делегация – председатель и около 9 человек из руководства. И это было по приглашению Министерства иностранных дел России. Мы несколько месяцев работали над подготовкой к этому визиту. Честно говоря, очень много усилий, чтобы был визит. Он состоялся. Конечно, переговоры были очень полезные и нужные. Потому что был обмен мнениями, очень открытый, со стороны и оппозиции, и со стороны МИДа. Была встреча с Сергеем Лавровым, с Михаилом Богдановым. Явно, что есть желание у России именно найти выход из этой ситуации.

Бышевой:

- У России есть желание помочь. А выход из сложившейся ситуации надо искать тем, кто в Сирии живет.

Стешин:

- Есть такой любопытный момент. Мы с Сашей работали и в Ливии. Около 50 дней мы в 2011 году там проработали – и весной, и осенью, когда уже пал режим Каддафи. Россия демонстративно самоустранилась от диалога с ливийской оппозицией. И в итоге потеряла всё. То есть когда ливийская оппозиция пришла к власти, влияние России…

Бышевой:

- А здесь мы видим, что манера поведения России другая.

Стешин:

- Может быть, это отчасти верно. Сирия – чужая страна, и меня как стороннего наблюдателя должно волновать мнение большинства. То, что мы с Сашей видели в Ливии, большинство людей оказалось против Каддафи, мы считаем, что люди правы. По-видимому, такую же позицию заняли наши дипломаты и в Сирии. Потому что, на наш взгляд, все идет к такому же финалу, как и в Ливии.

Бышевой:

- Главный вопрос, который мне хотелось бы вынести на нашу дискуссию: вообще пути выхода из кризиса есть или нет? И если есть, то какие они?

Махмуд Хамо:

- Конечно, есть. Вы знаете, что стало совершенно очевидно, что этот режим Асада не способен делать реформы, вести настоящий диалог с оппозицией.

Коц:

- В чем это очевидно? Были же проведены с начала беспорядков какие-то реформы, была изменена Конституция.

Махмуд Хамо:

- Это всё на бумаге, все эти реформы на бумаге, они ничего не стоят практически. Они потом приходят с очень большим опозданием. Даже здесь, в России, отметили это, что он очень опаздывает. Если в начале этих событий, в начале протестов он отменил, допустим, чрезвычайное положение, или принял решение насчет 8-й статьи Конституции, то это была бы сенсация. Но он это делает после того, как уже и кровь пролилась. Это поздно. Это уже теряет смысл. И он все время это делает. И даже после того, как он делает, он делает это на бумаге, формально. Вы же знаете, какие были выборы в парламент. Это фарс, спектакль. 4 города танки окружают, разбомбили города и говорят, что выборы в парламент. Это смешно просто.

Коц:

- Смотрите, кровь льется с обеих сторон, правительственная армия воюет, воюет Сирийская свободная армия. Кстати, были представители от Сирийской свободной армии в Москве?

Махмуд Хамо:

- Нет, не были.

Коц:

- А у вас есть с ними какие-то контакты?

Махмуд Хамо:

- Есть, конечно.

Коц:

- То есть они друг друга считают нелегитимными. Это две довольно большие группы людей, вооруженные до зубов, которые политически никак не договорятся. Есть какие-то мирные пути выхода из кризиса, либо все это закончится большой гражданской войной?

Махмуд Хамо:

- Есть, конечно. Оппозиция предлагала президенту Асаду до событий еще, много раз инициативы ему выдвигали, что давайте реформы, давайте перемены. Сирия нуждается в переменах. Потому что эта система службы безопасности в течение 40-50 лет – это уже невозможно, это против истории.

Коц:

- Какие нужны перемены?

Махмуд Хамо:

- То, что сейчас он называл формально, это все требовала оппозиция. Но самое главное он не сделал. Это именно надо убрать руки спецслужб от народа. Знаете, в Сирии правительство есть, но оно ничего не решает, всё спецслужбы решают. Эта система безопасности, закрытая, сталинского типа, нужно разрушить эту систему. Потому что в руководстве спецслужб укоренились представители определенной общины к тому же.

Коц:

- Алавиты.

Махмуд Хамо:

- К сожалению. Я не хочу об этом говорить, но это факт. Все сирийцы знают. Дискриминация перешла уже все границы. Людям уже надоело. Экономическое, политическое, социальное развитие, культурное развитие в области образования, в области здравоохранения. Сирия отстает намного от тех государств, от тех стран, которые получили независимость после Сирии. Сирия получила независимость в 1945 году. Она могла быть лучше, чем Корея. Но вот эта политическая система душит страну, она препятствует развитию. Почему так быстро сирийцы вышли на улицу и стали протестовать и требовать свободу? Вы, может быть, заметили, что не было до сих пор плакатов, где пишут «Нам нужна работа», «Нам нужен хлеб», «Нам нужно улучшение жизни». Все требует одно – свобода, достоинство и справедливость. Свобода, потому что спецслужбы душат людей. Вот это большой вопрос.

Коц:

- На ваш взгляд, это вопрос режима в целом либо Башара Асада в частности? Он создает впечатление человека, способного на либерализацию. Но ощущение такое, что его душит самого его окружение, которое досталось ему в наследство еще от отца.

Стешин:

- Человека, который устал от власти. У нас такое субъективное впечатление сложилось. Что если бы была его воля, Асад ушел бы, уехал работать врачом, к примеру.

Махмуд Хамо:

- Вполне может быть. Действительно, он человек – не государственник. Вы знаете, что он вырос в семье отца, который был президентом, и он был в стороне, на него вообще внимания не обращали. Все внимание обращали на старшего брата. Отец готовил старшего брата к власти. А этого выпустили в Англию учиться, а все остальные сидели рядом. И когда умер брат, его отец уже выбрал для замены старшего брата, потом умер отец. Асада воспитала мама, и у него сейчас комплекс такой, что он хочет быть похожим на отца. Вот это поведение его, эти кровопролития сильные, использование жестких мер против народа (он разбомбил все города, использует вертолеты, танки, артиллерию). Кто находится в этих городах, чтобы всех разбомбить? Он хочет себя защищать.

Коц:

- Знаете, в этих городах находится так называемая Сирийская свободная армия, которая с оружием в руках воюет против правительственной армии. Когда у нас было то же самое в Чеченской Республике, у нас это называлось наведением конституционного порядка. То есть люди, которые незаконно владеют оружием, направляют это оружие против солдат правительственной армии, - у него есть юридические основания, для того чтобы давать ответ. При этом он не использует почему-то авиацию, хотя в Чечне мы использовали довольно активно авиацию.

Махмуд Хамо:

- Он использует военные вертолеты. Давайте посмотрим, откуда образовались эти вооруженные группы или Сирийская свободная армия. Это часть дезертиров, которые дезертировали из армии. Их заставляли стрелять в мирных протестующих. Если откажешься, то тебя убивают, сзади стреляют в голову. Эти солдаты стали убегать из армии, не хотят стрелять в народ и не хотят умереть. И некоторые с оружием в руках. Вот так потихоньку образовались эти группы. Потом стали покупать оружие у самой регулярной армии. И потом стали помогать из-за границы наши сирийские эмигранты. Почему? Потому что он очень сильно использовал силу против людей.

Бышевой:

- А что, он не пытался договориться вообще?

Махмуд Хамо:

- Он вообще не признаёт оппозицию до сих пор. Говорят: давайте сядем за стол переговоров. Он не признаёт. Он признает ту оппозицию, которая сейчас вошла в правительство. Но это сфабрикованная оппозиция, они никакого отношения не имеют к оппозиции. Настоящая оппозиция – это которые на улицах, в которых стреляют.

Коц:

- При том Сирийская свободная армия использует те же самые методы. Есть примеры и террористических актов. Мы работали на новостном сирийском телеканале «Аль-Ихбария» в пригороде Дамаска. Те же самые методы.

Махмуд Хамо:

- Когда вы говорите «Аль-Ихбария», тут всё уже ясно. Потому что самый лживый в мире телеканал – это «Аль-Ихбария».

Коц:

- Тем не менее, ставить журналиста на колени к стене и стрелять ему в затылок – это, мне кажется, не борьба за свободу Сирии.

Махмуд Хамо:

- Нет. Что характерно для Сирийской свободной армии, для протестующих, - это не характерно.

Коц:

- Но это было.

Махмуд Хамо:

- Есть отдельные случаи. Знаете, когда приходят в дома, убивают людей холодным оружием, насилуют женщин, грабят, что вы хотите от людей? Для сирийцев самое главное это честь, достоинство. Когда приходят к тебе домой и унижают тебя, оскорбляют, то можно ожидать всё.

Бышевой:

- Мы пытаемся понять, существуют ли нормальные, спокойные, без вмешательства вооруженных людей способы выхода из кризиса.

Махмуд Хамо:

- Есть.

Бышевой:

- Какие?

Махмуд Хамо:

- Здесь Россия может сыграть существенную роль. За 1,5 года много инициатив было – и арабских, и Кофи Аннана. Асад не выполняет на практике ничего. Специалисты говорят, что он будет идти до конца и не отойдет от этого метода силового. То есть человек выбрал идти до конца. Поэтому нужно давить на Асада, чтобы он выполнить план Кофи Аннана, допустим.

Коц:

- Давить должна Россия, по-вашему?

Махмуд Хамо:

- Нет, Россия должна помочь. Я понимаю, Россия не имеет рычагов воздействия на Асада большие, но какие-то определенные есть. Допустим, сейчас мы призываем, чтобы именно приняли в Совете Безопасности под 7-ю главу. Мы не хотим военного вмешательства, но надо как-то его остановить, надо дать ему почувствовать, что если ты не выполнишь в течение месяца, 10 дней или недели, то против тебя пойдут силы. Может быть, остановится. Потому что он уже как сумасшедший ведет себя, Асад и его окружение. Они всё надеются, что могут раздавить это восстание. Знаете, Сирия сейчас находится в море крови. Знаете, сколько беженцев внутри Сирии? По всем городам, по всем уголкам Сирии разбежались сирийцы – дети, женщины. У нас сейчас человеческие трагедии огромные. Лекарств нет, питания нет, люди без крова живут. Какой нормальный, легитимный президент это всё делает против собственного народа?

Коц:

- Россия не хочет поддерживать эти санкции, потому что боится повторения ливийского сценария. Я думаю, что вы и сами не заинтересованы в том, чтобы в Сирии он повторился. Вот будут достигнуты, допустим, какие-то договоренности, падет режим Асада. Сможет ли сирийская оппозиция (я имею в виду политическое крыло) удержать эту вооруженную оппозицию, которая уже вкусила крови, которая находится с оружием в руках? Мы видим, что сейчас происходит в Ливии. Никакой стабильности там нет, никакого государства там нет, там идет межплеменная борьба и борьба за власть. Ничем хорошим там это всё не закончилось. Здесь тоже у людей огромное количество оружия на руках, люди, которые уже знают вкус смерти. Как их утихомирить?

Стешин:

- Будут ли они слушать политиков?

Махмуд Хамо:

- Во-первых, есть полная согласованность между Сирийским национальным советом и Сирийской свободной армией. И они признают, что Сирийский национальный совет это как бы политическое покрытие. Когда начался план Кофи Аннана, то Сирийская свободная армия объявила о прекращении огня. Они ждали некоторое время.

Коц:

- А нам говорили другое. Что армия выходит из города, и в город заходит Сирийская свободная армия.

Махмуд Хамо:

- А что они делают там? Они же люди, они дезертиры, у них никаких планов оккупировать города нет. Это всё выдумки, дезинформация властей, что они выходят, там будет хаос, будет гражданская или межконфессиональная война. Это всё выдумки властей, они пугают людей. Сирийцы доказали в течение 1,5 лет, на этих плакатах они говорят, что сирийский народ един, мы против любой формы межконфессиональной розни.

Коц:

- Откуда тогда в Хомсе надписи на стенах «Христиане - в Бейрут!»?

Махмуд Хамо:

- Это спецслужбы Сирии поднимали. Ни один сириец такое не поднимет.

Коц:

- Знаете, и с той и с другой стороны слишком упрощают. С той стороны говорят, что террористы это «Аль-Каида», с вашей стороны говорят, что это всё спецслужбы. Мне кажется, все это слишком упрощено.

Махмуд Хамо:

- Нет. Давайте я вам расскажу про «Аль-Каиду». Многие думают: вот в Сирии появилась «Аль-Каида», за этими взрывами, которые были, стоит «Аль-Каида». Хорошо, допустим. Но «Аль-Каида» откуда появилась в Сирии? Действительно, может быть «Аль-Каида». Вы знаете, когда американцы вошли в Ирак в 2003 году, «Аль-Каида» там начала действовать. Знаете, где готовили этих смертников, террористов? В Сирии готовили, спецслужбы Сирии. И они в полном сотрудничестве в ЦРУ работали. Это документировано. Работали совместно, посылали этих смертников, и они там делали эти взрывы.

Коц:

- А теперь Сирийская свободная армия в тесном сотрудничестве с ЦРУ работает в Турции.

Махмуд Хамо:

- Нет. У нас с ЦРУ не может быть сотрудничества. У нас сирийцы не любят американцев, не любят Запад. Это огромная ошибка России в том, что они это недооценили, что сирийцы не любят Запад. Всю жизнь мы сжигали американские флаги. И вдруг сейчас стали сжигать российские флаги. Почему? Потому что видят, что Россия держится за режим Асада. Сирийский народ очень любит Россию, очень любит русских. И вы можете это почувствовать.

Коц:

- Да, мы убеждались в этом.

Махмуд Хамо:

- К сожалению, в течение 1,5 лет многое изменилось в худшую сторону. И то, что говорит Запад, вы думаете, помогает нам? Чем он помогает? Они на словах говорят: сочувствие, солидарность. Фактически на практике они ничего нам не дают. И мы считаем, что у американцев есть такой план: пусть тянется эта война. Может быть, у них какие-то другие цели, которые мы пока не знаем. Пусть сирийский народ немножко ослабевает, пусть разрушается.

Коц:

- Тактика тлеющего конфликта.

Махмуд Хамо:

- Да. А потом мы вмешиваемся и будем свои дела делать.

Стешин:

- Но «Аль-Джазира» же поддерживает Сирийскую свободную армию. А это очень серьезный информационный рупор.

Махмуд Хамо:

- «Аль-Джазира» поддерживает, «Аль-Арабия» поддерживает, другие информационные каналы. А у них такая политика, им это выгодно.

Стешин:

- Оппозиция предлагает какой-то выход Асаду? Например, собрать вещи, беспрепятственно выехать из страны куда-то. Крыса, загнанная в угол, сопротивляется до последнего. Предлагает ли какой-то выход тем, кто поддерживает Асада, самому Асаду?

Махмуд Хамо:

- Конечно, мы предлагаем прежде всего остановить кровопролитие, это насилие против народа, выпустить всех политзаключенных, разрешить свободно работать СМИ.

Бышевой:

- По вашим сведениям, сколько политзаключенных на сегодняшний день в стране?

Махмуд Хамо:

- У нас есть сведения, что больше 200 тысяч человек.

Бышевой:

- Политзаключенных?

Махмуд Хамо:

- Политзаключенных и активистов, протестующих. Может быть, они не политические деятели, но они выходят. И еще разрешить мирные протесты. Если будут эти пункты выполнены… Это фактически 5 пунктов плана Кофи Аннана. Если они будут выполнены, то тогда будет нормальная обстановка, чтобы вести диалог, перейти к политическому процессу. Конечно, сейчас если любого в Сирии спросишь (из оппозиции, революционного движения): вы согласны, чтобы Асад ушел со своей семьей? – скажут: нет, мы хотим его судить. Но мое мнение, и я думаю, что со мной согласны многие деятели оппозиции, мы согласны, чтобы Асад со своей командой ушел из Сирии. Бог с ним, пусть уезжает, куда хочет. И мы организуем тогда национальную конференцию, в которой будут участвовать представители правительства. Только те, которые непричастны к убийствам, не давали приказа убивать, и не причастны к коррупции. И представители сирийской армии, и представители оппозиции, представители молодежи, которые протестуют. То есть представители всего народа, со всех конфессий, со всех национальностей. Будет такая межнациональная большая конференция, в которой будет решаться судьба страны.

Коц:

- Вы считаете, что точка невозврата еще не пройдена? По сегодняшним сообщениям, бои идут в центре Дамаска. Я не знаю, насколько эти сведения соответствуют действительности, но когда мы там были, власти говорили: у нас есть 3-4 точки напряжения, мы там держим ситуацию под контролем. И при этом мы каждую ночь засыпали под канонаду артиллерии. Ощущение такое, что точка невозврата уже пройдена.

Махмуд Хамо:

- Пройдена. Дело в том, что все наши политические рассуждения, в том числе и то, что делает Россия, Запад, Кофи Аннан и даже оппозиция за границей, внутри Сирии, и Сирийская свободная армия, и это протестное движение, они уже опередили нас намного. Я вам скажу честно, в один прекрасный момент вы можете услышать, что рухнул режим Асада, а мы еще ищем политические решения. То есть там настолько идет вперед это движение. Сирийская свободная армия, у нее свои планы, она работает, они сейчас сгруппировались сильно вокруг Дамаска и внутри Дамаска. И сейчас они сжимают это кольцо вокруг столицы. Это очень серьезно. Сейчас внутри Дамаска идут бои.

Бышевой:

- У нас есть телефонный звонок. Виктор, здравствуйте.

- Правда ли, что вся эта война затеяна только для того, чтобы Катар провел газопроводы через территорию Сирии напрямую в Европу, Саудовская Аравия тоже напрямую провела свои нефтепроводу, чтобы обанкротить Россию, чтобы они поставляли дешевый газ и дешевую нефть? Если снимут Асада, это будет единственным плацдармом, чтобы напасть на Иран. У нас это уже под боком, мы граничим с Ираном. Это будет война непосредственно у нас под боком. Третий вопрос. Если поменять слово Асад на Александра Лукашенко, то это будет третья страна, на которую нападет НАТО. Вот к чему все это идет.

Махмуд Хамо:

- Я скажу, что это не имеет никакого основания. Потому что отношения Катара с Асадом были прекрасные до революции. Если бы они хотели провести такие трубы через Сирию, то он бы охотно согласился. Они были в большой дружбе, не было войны между Катаром и Сирией. Выдумать какую-то войну против Асада, чтобы провести трубы, это нелогично как-то.

Бышевой:

- А что насчет всех этих геополитических моментов по поводу того, что это плацдарм для нападения на Иран?

Стешин:

- Я был в Иране, это очень закрытая страна, отмобилизованная. Представители МИДа Ирана подтвердили мне, что Иран действительно помогает режиму Асада. Да, в России бытует такое мнение, что Сирия, в которой падет режим Асада, станет плацдармом НАТО для нападения на Иран, а дальше – Россия.

Коц:

- Просто в случае нападения на Иран это поток беженцев, какие-то гуманитарные катастрофы, которые неизменно сопутствуют таким вещам. Ощущение такое, что у Запада основная цель это свергнуть режим Ахмадинежада. У Ахмадинежада в регионе остался единственный союзник – Сирия. И Сирия, как последняя опора, выбивается руками Сирийской свободной армии из-под Ахмадинежада, а дальше уже открытая дорога на Тегеран.

Махмуд Хамо:

- Я считаю, что у нас проблема в основном внутренняя, причины ее внутренние.

Коц:

- Но этим могут воспользоваться внешние силы.

Махмуд Хамо:

- Внешние игроки хорошо пристроились, каждый ищет свои интересы. К сожалению, они стали всё это решать за счет сирийского народа. Люди погибают там, а тут спорят насчет интересов.

Бышевой:

- Ближний Восток, нефть, конфликты – это уже такие устоявшиеся выражения за последнее время, что мы берем любой конфликт на Ближнем Востоке и кажется, что в этом нефть, американцы, доллары, цена нефти за баррель.

Стешин:

- У меня есть контраргумент. Режим в Ливии уронили с серьезнейшей помощью Запада, а натовской базы в Ливии не возникло до сих пор.

Махмуд Хамо:

- Выборы. Победили либералы.

Бышевой:

- Давайте выслушаем мнение нашего слушателя. Вадим, здравствуйте.

- Я хотел уточнить. Как видит ваш собеседник страну после того, как победит оппозиция? Не постигнет ли Сирию судьба колонии какой-нибудь, как сейчас Ирак или та же самая Россия – придаток Запада?

Бышевой:

- Ну, придаток Запада – вы, наверное, погорячились слегка. Смоделируем ситуацию, что Башара Асада нет, у власти оппозиция. У вас есть какие-то четкие действия?

Махмуд Хамо:

- У нас четкий план, подробнейший, и мы можем вам передать на английском языке, на арабском. План переходного периода, который прописан четко во всех областях: в области безопасности, в армии, в области экономики, в области правосудия. То есть во всех отношениях у нас четкий план перехода после режима Асада.

Коц:

- России есть какое-то место в этом плане?

Махмуд Хамо:

- Конечно, у России есть большое место.

Коц:

- В качестве партнера?

Махмуд Хамо:

- В качестве дружественной страны, которая может помочь в осуществлении этих демократических перемен в Сирии. Конечно, мы призываем Россию, чтобы помогала в будущем. Место для России всегда есть.

Бышевой:

- Для российских военных баз на территории Сирии.

Стешин:

- Мы были на российской военной базе на территории Сирии. Мы с Сашей были там чуть ли не единственными журналистами за 10 лет, которых туда пустили. Я считаю, то, что нас туда пустили по разрешению российского Генерального штаба, это был политический акт в некотором роде. Потому что мы увидели своими глазами, что на базе всего два человека – командир базы и заместитель, и Россия не собирается вмешиваться в этот конфликт какими-то военными средствами.

Бышевой:

- Это станция материально-технического обеспечения, насколько я помню.

Стешин:

- Да. Но там можно развернуть все, что угодно.

Коц:

- Скажите, много высказывалось идей о том, чтобы ввести туда миротворческий контингент? Это либо страны арабского мира, даже говорили, что можно туда и российских десантников послать. Как к этой идее относитесь?

Махмуд Хамо:

- А каким образом? Вы имеете в виду через ООН?

Коц:

- Естественно, через ООН. На переходный период.

Махмуд Хамо:

- Я думаю, сейчас они не нужны, они бесполезны. Пока не договоримся, пока не будет такого международного плана, где все государства его поддерживают и заставляют Асада слушаться, миротворцы ничего не могут сделать. Вот международные наблюдатели, 300 человек, 3 месяца сидели, а количество погибших в несколько раз больше стало. То есть это бесполезно. Надо что-то против Асада принять – или его напугать, или его заставить через Совет Безопасности. Так просто никогда он не уйдет по своему собственному желанию.

Бышевой:

- А отношения с Ираном как будут складываться? Это все-таки сосед.

Махмуд Хамо:

- У нас нет вражды с иранским народом. Иран это мусульманская страна, это соседи. Но этот режим в Иране, политика, которая ведется, она против интересов сирийского народа. Я думаю, она против интересов и иранского народа. Они поддерживают и режим Асада, и «Хасбала», везде лезут, везде поддерживают. У них свои планы региональные. Вы не думайте, что Иран это такое мирное государство. У него свои интересы, и оно тоже хочет господствовать.

Стешин:

- Я не видел страны с более жестким режимом работы для журналистов. Когда ты на улице достаешь камеру, и к тебе моментально подходят и говорят: что вы сняли, пройдемся с нами.

Коц:

- Что было изначально этим детонатором? Это та «арабская весна», та волна этих протестов по арабским странам либо тут какая-то своя история? И где может эта волна продолжиться, на ваш взгляд?

Махмуд Хамо:

- Я думаю, что за 40-50 лет накопилось очень много напряжения. Молодежь у нас растет, они не могут жениться - нет квартиры, нет работы. Поэтому они вышли на улицы. Это такие глубокие причины, социально-экономические, политические, нет свободы и т.д. И я думаю, современные технологии - интернет, Фейсбук, это играло огромную роль. И, конечно, повлияли события в Тунисе, Египте, они дали толчок. Потому что люди уже стали верить, что у нас может такое случиться. И вот такие причины основные были.

Бышевой:

- Другой вопрос, хотят ли в Сирии повторения ливийского сценария?

Стешин:

- Как мне сказал в Ливии профессор из Бенгази: «Я родился, в телевизоре был Каддафи, отец нации, я состарился, мне около 40 лет, а в телевизоре всё тот же Каддафи. Хочется уже осиротеть». Мир у нас постиндустриальный, образы меняются мгновенно, и когда один и тот же человек десятки лет…

Бышевой:

- Спасибо большое. Будем надеяться, что пути выхода из этого конфликта будут мирными.

<<САМЫЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ЭФИРЫ РАДИО "Комсомольская правда" СОБРАНЫ ЗДЕСЬ >>