Определять, какие мультики можно смотреть детям, должны психиатры
Отрицательным персонажам курить разрешается
В прямом эфире радио КП депутат Госдумы, руководитель фракции КПРФ Нина Останина обсуждает с ведущими Еленой Хангой и Ольгой Медведевой, побудит ли новый закон наши телеканалы перестать показывать странные ток-шоу.
Ханга:
- Здравствуйте! Мы с Ольгой Медведевой будем говорить о нашумевшем законе, противоречивом, «О защите детей от информации».
Медведева:
- Он вызывает массу вопросов, поскольку люди еще не сориентировались, как это будет выглядеть на самом деле. И сейчас весь интернет бурлит сообщениями о том, что из мультика «Ну, погоди!» уберут сцены с гуляющим волком.
Ханга:
- Якобы на Первом канале перенесли этот мультик с одного времени на другое, но после этого сказали, что это «утка», никто не будет трогать мультфильм.
Медведева:
- Наблюдается такая истерия…
Ханга:
- И обсудить этот закон мы пригласили Нину Александровну Останину, депутата Госдумы, руководителя фракции КПРФ. Она один из авторов этого законопроекта.
Останина:
- Да. Это так. Я внесу небольшие коррективы. Самое существенное в этом законе – оградить детей от той информации, которая наносит вред их здоровью. Например, если это сцена жестокости и насилия, ужастик, ребенок испугался и после этого ночь не может уснуть. Нужна ли такая информация?
Ханга:
- Вот очень хороший фильм «Король Лев». Это голливудский фильм. Изумительный! Но там есть сцена просто трагическая, когда сын-львенок держит над пропастью отца, там интрига, не выдерживает и отец падает… И отца-льва затоптали. У меня сердце разрывалось! Я, конечно, утрирую, но, по идее, эта сцена попадает под ваш закон.
Останина:
- Вы с самого начала сказали, что это изумительный фильм, он является общепризнанным. Этот закон не касается оборота информационной продукции, имеющую значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества. Я так полагаю, что мультик, о котором вы только что говорили, он так же, как и советский мультик «Ну, погоди!», имеет значительную художественную и культурную ценность не только для того поколения, когда этот мультик появился, но и для будущих поколений.
У меня сложилось такое ощущение, что вброшенная информация, которая касается этого закона, кстати, напомню, он был принят два года назад, и отдельные представители, которые ратовали за то, чтобы уже сейчас закон вступил в силу, Александр Минкин, он очень долго писал открытые письма президенту с тем, что на два года отложили вступление закона в силу. Я тоже была за то, чтобы он сразу вступил в силу, потому что разработка закона началась еще 8 лет назад. И все знали, что закон нужен.
Я шестнадцать лет была депутатом Госдумы. Это первый прецедент, когда закон был принят в 10-м году, президент его подписал, но при этом депутаты статью ввели в этот закон, что он вступает в силу с 1 сентября 2012 года. Для того, чтобы производители продукции имели возможность маркировать свою продукцию в соответствие с требованиями закона.
Ханга:
- Как бы вы маркировали вот эти фильмы… Фильм «Бемби», советский фильм. Сердце обливалось кровью при сцене, когда погибает мама-олениха. Это травма для детей. И, тем не менее…
Останина:
- Травма для детей какого возраста? Трехлетних, двенадцатилетних?
Ханга:
- Шестилетних.
Останина:
- Тогда давайте будем рекомендовать этот мультик к просмотру с 12 лет.
Ханга:
- Подождите! Может, не надо? Это был хороший мультик. Мы все на нем выросли!
Останина:
- Вы – мама. Из мультика ведь ничего вырезать не будут. Просто в правом нижнем углу появится, не больше пятипроцентного объема площади, маленький значок, где говорится, что рекомендуется…
Ханга:
- Это же тоже неправильно. Дети должны…
Останина:
- Взрослые будут помогать этим детям. Вы сами определитесь. Ваша дочь стойкий человек и для нее это не будет таким психотравмирующим фактором, который скажется на состоянии ее здоровья.
Я бы внимательно просто прочитала закон. У меня сложилось ощущение, что журналисты хотят, чтобы этот закон защитил их. Не все журналисты, а производители вот этой продукции.
Медведева:
- Вы говорили о том, что фильмы и мультики, которые имеют историческую и художественную ценность. Получается, что если подобный мультик сняли бы сейчас, то его бы запретили к показу?
Останина:
- Почему? А почему вы решили, что сейчас снимаются те мультики, которые не имеют художественной ценности? Боже мой!
Ханга:
- Просто еще никто не знает…
Останина:
- Друзья мои! Люди-производители этого мультика, либо прокатчики должны привлечь экспертов и они определят, с какого возраста…
Ханга:
- А кто эксперты?
Останина:
- Экспертов набирает организация, уполномоченная правительством РФ, Роспотребнадзор. В законе прописано, что должны быть специалисты: педагоги, психологи, психиатры, знатоки детской физиологии. Специалисты. Список экспертного сообщества вывешивается на сайте Роспотребнадзора. И вы имеете возможность познакомиться с биографиями тех людей, кто будет экспертом.
Ханга:
- У нас есть звонок. Дмитрий!
- Здравствуйте. Я из Новосибирска. Я думаю, для чего эти законы пакетами в очень короткий срок принимают! На мой взгляд, это какой-то аналог цензуры. Мне кажется, если вводить цензуру, надо откровенно изменить статьи Конституции и тогда все встанет на свои места. Всем людям станет все понятно.
На продукцию для детей это никак не повлияет. Пока не примут дополнительно еще два, три, четыре закона, соответствующие по смыслу. То, что указывать «18+», «16+» - это, конечно, можно. Но пока это ничего не изменит. Просто это один из способов давления на телекомпании независимые, на независимое радио. Просто можно в любой момент отобрать у них лицензию. У нас в Новосибирске были такие случаи. Допустим, компания НТН и мэр отобрал у нее лицензию. И телекомпания загнулась, хотя была самая популярная в Новосибирске.
Ханга:
- Спасибо. Давайте еще послушаем! Алексей, здравствуйте!
- Добрый вечер! Я из Ставрополя. По роду своей деятельности часто бываю в домах, квартирах у людей и вижу передачи, которые смотрят подростки и дети. Честно говоря, волосы встают дыбом, хотя мне уже 30 лет. И ничему я удивляться не должен. На мой взгляд, я бы запретил не какие-то конкретные мультфильмы и фильмы. А целые каналы: МузТВ, MTV и частично ТНТ. Это раздражает мозг.
Ханга:
- А если там будет стоять «+16» или «+14»?
- Да. Но, к сожалению, не поможет. Тут, скорее, контроль родителей должен быть.
Останина:
- Да. Дети одни остаются дома и определяют сами, что им смотреть.
Медведева:
- Нина Александровна, а что будет с такими каналами, как МузТВ, например?
Останина:
- Первый вопрос Дмитрия из Новосибирска. Знаете, о чем я пожалела, когда я слушала его? Он, действительно, задавал вопросы, интересующие не только его. Я чувствую, что эти вопросы волнуют многих людей. Закон был принят 2 года назад. Сейчас вступает в силу. И что помешало представителям СМИ еще раз этот закон опубликовать с теми изменениями, которые принимались уже текущим летом? Они касаются интернет-продукции.
Ханга:
- Что, вы сейчас обвиняете СМИ?
Останина:
- Я не обвиняю. Мне просто жаль людей, которые незнакомы с законом. И в итоге строят всякие страшилки. Дима говорит, что в короткий срок состряпали этот закон. Восемь лет работали над законом!
Ханга:
- Вы восемь лет работали, а он далек от совершенства!
Останина:
- Приняли два года назад. Друзья мои, а он еще не вступил в силу. У нас нет правоприменительной практики, а вы уже начинаете говорить о нем плохо. Может, мы подождем?
Медведева:
- Сейчас он носит рекомендательный характер?
Останина:
- В каком смысле?
Медведева:
- Он, например, рекомендует ставить те же плашки…
Останина:
- Он обязывает! Вашего радио «Комсомольская правда» этот закон в этой части не касается, потому что, естественно, на бумажных носителях информация, например, газет не касается, учебников не касается. Радио не касается.
Ханга:
- Мне кажется, что закон очень расплывчатый. Я не против него…
Останина:
- Готова поспорить.
Ханга:
- Просто когда говорят, что он запрещает информацию о курении, алкоголе…
Останина:
- Нет. Он ограничивает.
Ханга:
- Что значит «ограничивает»? Если мы берем «Ну, погоди!»…
Останина:
- Если он побуждает ребенка сразу побежать, схватить сигарету и закурить, то, наверное, да.
Ханга:
- Таких нет мультиков.
Останина:
- С другой стороны, даже в законе прописано, что если это усиливает положительный образ героя, даже Онищенко сказал, простите меня, что Волк – отрицательный типаж изначально, поэтому пить, курить – это плохо. Иначе будешь, как Волк.
Ханга:
- Помните, был еще мультфильм в нашем детстве, где две хоккейные команды были. Одна хорошая, а другая плохая. И они все время там соревновались. И плохие постоянно курили, дебоширили, а хорошие в конце победили.
Медведева:
- А у меня любимый мультик «Жил-был пес». Помните, напивается там волк: «Щас спою!». Ну это же самый смешной момент в этом мультике!
Ханга:
- Крылатые слова!
Останина:
- Они так и останутся. Это те мультики, которые являются классикой!
Ханга:
- В этом субъективность! А потом вы будете…
Останина:
- Друзья, вы не думайте, что у нас все одиозные фигуры, которые будут работать в экспертном совете. Вы же будете возможность иметь обсудить эти фигуры, чтобы это не были изначально коррумпированные люди, чтобы имели лицензии на право заниматься экспертной деятельностью.
Медведева:
- Несколько лет назад был снят фильм «Анатомия ТАТУ». И режиссер его Виталий Манский, который сделал этот фильм, выпустил его. И тогда на экраны он вышел. Но получается, что теперь этот фильм стал одной из первых жертв нового закона.
У нас в записи есть комментарий режиссера.
Манский:
- Я бы не назвал отказ канала «Культура» от решения показать фильм запретом картины. Картина имеет прокатное удостоверение, она снята в 2003 году. Она неоднократно показывалась уже и по федеральным каналам. И сейчас она идет на канале 24док. И поступило предложение на днях от канала МTV на ее показ. Но то, что канал «Культура» отказывается показывать очень важное для молодой аудитории, для более старшей аудитории актуальное кино, это вызывает определенное огорчение. И вызывает огорчение, что первый посыл канала был связан с тем, что пересмотрели свое решение показать картину именно в связи с вступлением в силу закона о защите детей от тлетворной информации. Мне кажется, что это поступок продюсерски неправильный, потому что если бы эту картину, наоборот, в контексте этого закона показать и обсудить, может, много полезного в результате обсуждения узнали бы сами телевизионные менеджеры, и общество для себя определило бы какие-то немаловажные вещи. Потому что когда в результате запрета, точнее, защиты детей от тлетворного влияния, им запрещают смотреть классические российские мультфильмы, на которых выросло ни одно поколение, или пытаются запретить, давайте я буду более осторожен, потому что непонятно, кто куда и что запрещает в нашей стране. Естественно, зачем такие законы, которые лишают детей возможности взрослеть? Знакомиться с настоящим кинематографом. Смотреть картины. Может, детей в результате этого закона не будут пускать, например в Эрмитаж?
Я специально сейчас утрирую. Конечно, я надеюсь, нет в стране чиновника, который дойдет до такой степени маразма.
Останина:
- Я огорчена. Я так понимаю, что, являясь производителем даже этого фильма, это не тот фильм, там, где продюсером был Алексей Митрофанов? Который касается ТАТУ.
У Виталия было два года для того, чтобы…
Медведева:
- Он режиссер. Он не депутат.
Останина:
- Закон вышел два года назад. И маркировку эту, соответствие фильма потребностям телеканала «Культура», вообще, должны делать производители или прокатчики. Виталий был сам вправе определить, кому рекомендует смотреть он этот фильм. А сейчас он это право отдал прокатчикам, телеканалу «Культура». Это существенная деталь.
Однажды я участвовала в передаче, которая была посвящена группе ТАТУ в ток-шоу Андрея Малахова. Получилось так, что были фаны ТАТУ, Алексей Митрофанов, которые сказали: «Может, вы хотите, чтобы подобные группы чувство доброго у людей пробуждали? Может, нам Некрасова читать?». Было очень тяжело. Я пришла на следующий день. И думаю… Надо ли было принимать участие в этой передаче? И вдруг я сижу на заседании Думы. Поступает звонок на мобильный. «Здравствуйте, это Владимир Спиваков. Я никогда не смотрю эти программы. Вчера посмотрел. Спасибо, что есть такие люди».
Виталий, у вас, как у режиссера этого фильма, своя точка зрения. Общество разное. Поэтому мы и говорим, что давайте классифицируем, кому можно, кому рекомендуете. Телеканал «Культура» решил, что никому. Быть может, ваш фильм не представляет художественной ценности, которая выводила бы его за рамки этого закона.
Ханга:
- Виталий очень тонкий человек. Я не видела этого фильма. Но мне кажется, что это фильм совершенно достойный.
У нас звонок.
- Здравствуйте! Меня зовут Лилия. Я из Ставрополя. Мне смешно слушать об этом законе, потому что я хожу по улицам, гуляю по парку. Ходят мамочки с колясками, курят. Через каждое слово нецензурное. Естественно, что мама влияет гораздо больше, чем какой-то Волк из мультика. Или кто-то…
Сказки. Обязательно было добро и зло. Там был царь, который отрубал голову. Или что-то… Ребенок должен понимать, что есть добро и есть зло. И, например, я своего ребенка учила, что вот идет пьяница. «Ты этого дядю обходи, как грязь!». Или наркоманы, когда ругаются. И, в принципе, я ничего ей не запрещала смотреть. У меня просто не было такой возможности. Я работала…
Ханга:
- А вы бы хотели, чтобы ваш ребенок видел всю эту грязь по телевизору?
- Скажем, не хотела. Но он ее видит все равно. И я просто научила ребенка отличать, где грязь, а где не грязь. И она сама не смотрит это.
Останина:
- Лиля, а как вы отнесетесь к тому, что согласно этому закону вводится водораздел детского и взрослого времени? И все эти фильмы, где много грязи и подобного рода информации, которую вы бы не хотели, чтобы видел ваш ребенок, она будет транслироваться только после 21 часа. Ведь в законе именно об этом и говорится! Ввести водораздел взрослого и детского времени.
- Современного ребенка после 21 часа не всякого уложишь спать. Тем более, если мама на работе в это время. И, потом, очень многие хорошие передачи… У нас все так построено, что хорошие передачи идут после двенадцати, в двенадцать. А до этого там… Не такие интересные.
Ханга:
- Спасибо. Вопрос очень серьезный. Скажем, такие передачи, как «Чрезвычайное происшествие», там такие ужасы! Даже взрослому человеку смотреть страшно. А ведь они идут не в 21 час!
Останина:
- А телесетку формируют сами каналы. Я думаю, что «Чрезвычайное происшествие», если эта передача идет в прямом эфире, то закон никак не может повлиять на него. Но у нас даже «ЧП» идет в записи. Поэтому передачи, где горы трупов и ребенок в ужасе будет трястись, не уснет ни в девять, ни в одиннадцать, я думаю, что правильнее было бы любителям смотреть эту передачу, показать это после 22-х часов.
Ханга:
- У нас еще звонок.
- Здравствуйте! Я из Владимира. Я считаю, что этот закон – обыкновенный популизм власти. И больше ничего.
Ханга:
- Почему?
- У всех, кто звонил вам, были здравые мысли. Это средство манипулирования. Всегда власти нужен короткий поводок, чтобы кого-то подернуть. Какой-нибудь независимый телеканал. И ваши слушатели говорили, что ни одно поколение выросло на этих мультиках. Мы уже практически сто лет смотрим телевизор и слушаем радио. И что, разве больше стало у нас убийств? Изнасилований? Еще чего-то? Как они были раньше… И матери детей убивали…
Ханга:
- Я правильно поняла, что вас ничего не смущает, что наши дети видят на голубых экранах?
- Это не мультики. Причем здесь мультики или кино? Много гадости на экранах. И закон ответственности должен быть. Убийства показывают, изнасилования или кровь льется рукой. Родители должны во время показа телевизора не ртом зевать, а детей в другую комнату уводить.
Ханга:
- Согласна. Спасибо за звонок.
Медведева:
- Недавно у нас в эфире была режиссер Аида Зябликова. Та, которая сделала «Домовенка Кузю». И она рассказывала, что когда она делала этот мультик, она говорила, что столкнулась с огромными проблемами, чтобы этот мультик вышел в прокат. Потому что запрещали, говорили, что Кузя хулиган и неряха. И так далее. Ей удалось добиться выхода мультика. И так появился всеми любимый нами Кузя.
Мне кажется, что в любом мультике есть герой и антигерой. И если мы будем показывать только героев, то дети будут воспринимать мир однобоко. И когда они столкнуться с реальностью, они поймут, что не все так гладко.
Останина:
- А кто запрещал Аиде Зябликовой?
Медведев:
- Это, скорей, к ней вопрос.
Останина:
- Когда я слышу, что кто-то где-то… Это очень не конкретно. Более того, я тоже предлагаю обсуждать закон, текст этого закона, а не обсуждать те слухи и домыслы, которые сейчас появились в интернете. С моей точки зрения, это провокация тех видеопрокатчиков с тем, чтобы вызвать негативное отношение к этому закону.
Ханга:
- Просто люди хотят знать, кто будет жертвой этого закона.
Останина:
- А я бы на месте представителей интернет-сообщества, СМИ, которые распространили эту пугалку о мультике «Ну, погоди!» взяла бы, да и текст закона опубликовала. И люди посмотрели бы, есть это в законе и ли нет. Народ у нас грамотный.
Ханга:
- У нас на линии еще один Владимир.
- Здравствуйте! Мне кажется, этот закон вызовет появление армии маркировщиков во главе с министром-маркирорвщиком. И армией обслуживающей. Я не вижу в этом никакого смысла, потому что ребенок сейчас, как только научился читать, он начинает шастать по интернету похлеще любого взрослого. Смысл?
Ханга:
- Согласна с вами.
Останина:
- Правоприменители и родительское сообщество, которое тоже участвовало в разработке этого законопроекта, а мы очень долго собирали экспертные группы, чтобы он подвергался большей критике. Чтобы закон, когда вступит в силу, действительно, защищал бы детей. И очень много говорили о том, что нельзя ограничивать закон только телевидением, зрелищными мероприятиями. Необходимо, чтобы закон касался и интернет-сообщества. И летом текущего года, в июне, депутаты дополнили этот законопроект теми статьями, которые касаются ограничением для интернета. Речь идет о том, что если, предположим, провайдеры или держатели сайтов увидели… Причем, экспертами могут выступать в данном случае, в том числе, и обычные люди. Жители, которые ведут мониторинг, они могут в Роспотребнадзор обратиться и сказать, что такой-то сайт публикует порнопродукцию.
Ханга:
- Порно – это вообще другой закон.
Останина:
- Как это? Я вам говорю, что в этом законе говорится о том, что нельзя этого делать. Если через сутки с сайта эта продукция не убрана, тогда только он подвергается наказанию.
Медведева:
- А какое наказание предусмотрено для тех, кто не будет выполнять закон?
Останина:
- Замечательный вопрос. Когда только приступали к разработке закона, у меня, как у одного из соавторов, был очень жесткий настрой. И мы прописали в законе изначально, что лишаются лицензии те производители продукции или прокатчики, кто нарушает законопроект один, два или три раза. Ничего подобного сейчас в законе нет. Посмотрите последнюю статью закона, где говорится, что наказание производится в соответствие с законодательством РФ. Административный и уголовный кодекс. Физические лица – 30 тысяч рублей, юридические – 50 тысяч. И представьте зрительно Константина Эрнста. Да он будет платить хоть какое количество, чтобы продолжать эти ток-шоу, которые идут в эфире. Кстати, не в прямом эфире, а в записи.
Ханга:
- Лазейка есть, Нина Александровна…
Останина:
- Дело в том, что в этом законе говорится о том, что под действие закона подпадают только те телепередачи, которые идут в записи. А если это прямой эфир, предположим, у Малахова, то все. Тогда никакой маркировки производить не надо. Быть может, это побудит наши телеканалы перестать нам вот эти кастрированные ток-шоу показывать!
Ханга:
- Я подписываюсь под этим законом только ради того, чтобы вернулся прямой эфир!
До нас дозвонилась Елена.
- Добрый вечер! Меня и мою семью этот закон почти не касается. У нас нет маленьких детей в семье. И мы уже несколько лет не смотрим телевизор.
Я слушаю обсуждение. И у меня создается такое ощущение, что глобальное недовольство ситуацией в стране затмевает людям видение даже того положительного, что происходит. Я одобряю не закон. Я не могу его не одобрять, ни не одобрять. Я его не читала. Я его не знаю. Но, как идею, я считаю, что его надо защищать, продвигать. И, мне кажется, что следующий эфир надо делать по теме, что можно сделать, чтобы этот закон жил и работал.
Ханга:
- А как бы вы совершенствовали этот закон?
- Я думаю, что это одна из первых попыток навести хотя бы какой-то порядок в том, что мы видим и слышим. Это свобода слова, этот «Дом 2» пресловутый. И ничего мы с этим сделать не можем. Люди собираются и хотят сделать что-то…
Ханга:
- Я не думаю, что сделают что-то с «Домом 2». Даже если вы поставите на нем «+50», дети это все равно будут смотреть.
Останина:
- Если дети находятся вместе с родителями… «Дом 2» будет идти в ночное время. После 21 часа, даже после 23 часов. Поэтому если он будет идти в 4 или 5 часов утра, то вряд ли ребенок, которому утром надо идти в школу, родители ему позволят смотреть «Дом 2».
Медведева:
- Наверное, эта маркировка больше для родителей.
Останина:
- Согласна. Изначально в этом законе и было основным замыслом…
Ханга:
- Честно вам скажу. Моя дочка именно будет смотреть, если там стоит «+16»! А если поставить «+6» - не будет.
Останина:
- А часто вы оставляете дочку одну дома?
Ханга:
- Нет.
Останина:
- И назовите ответственного родителя, который сегодня оставит одного ребенка дома? Мы боимся оставлять своих детей дома, потому что это страшно. Опасно. Нанимают нянек, гувернанток, взрослых людей.
Медведева:
- А эта маркировка только в начале показывается?
Останина:
- В начале. И в случае, если прерывается рекламой. Кстати, реклама не попадает под действие закона.
Медведева:
- Не маркируется?
Останина:
- Восемь лет из-за этого и шел спор. Знаете, какое рекламное лобби! Нет. Реклама не попадает под действие этого закона. Пусть там пьют, курят и так далее. Это я утрирую, потому что это запрещено рекламировать.
Если прерывается рекламой, объявлением, то повторно обязаны знак предоставить. Кстати, что касается радио. Понятно, что никакой маркировки быть не может. Но в самом начале программы, после перерыва вы обязаны сказать, что вы бы не рекомендовали слушать передачу детям младше 16 лет.
Ханга:
- А вы не боитесь, что со временем эта фраза замылится?
Останина:
- А почему в Америке это не замылилось? В Норвегии. Что, язык у нас, что ли, плохой? Русский язык неисчерпаемо богат, писал Пушкин.
Ханга:
- До нас дозвонилась еще одна Елена.
- Здравствуйте! Я из Москвы. Мне кажется то, что предлагается вводить цензуру в любые передачи и в работу СМИ. В жизни бывает все. И дети, и взрослые в жизни соприкасаются абсолютно со всем. И в дневное, и даже в предвечернее время. И цензуру в свободном хождении мы с вами ввести не сможем. И через показ добра и зла ребенок начинает различать, что такое хорошо и что такое плохо. Для того, чтобы вводить закон и знать, о чем предметно мы говорим, надо делать временной лак между разработкой и принятием. Нужно, чтобы общественность…
Ханга:
- Два года прошло!
- … имела возможность его прочитать в свободной печати.
Останина:
- Прошло ровно два года. Я сказала, что это беспрецедентный случай в истории законодательной деятельности Думы! Закон в 2010 году принят. Два года Минкин бомбардирует в «МК» нашего президента, а вы говорите о том, что он неизвестен обществу! Это уже проблема СМИ. Если бы у нас было гуманным наше общество, мне думается, если бы социальный заказ был СМИ, не сейчас об этом сказали бы, а взяли бы и, условно говоря, в 10-м году рубрику ввести в «Комсомольской правде», например, и говорить об этом законе, обсуждать его. Но, к сожалению, этого не произошло.
А когда вы говорите о цензуре… Елена, я приведу вам сейчас, что относится к информационной продукции для детей, не достигших возраста шести лет. И здесь говорится, что та информационная продукция имеет правонахождение, которая содержит оправданные ее жанром или сюжетом эпизодические изображение, в том числе даже сексуальные. Если они оправданы сюжетом.
Ханга:
- Понимаете, это очень сложно. «Оправдано». Кому-то оправдано, кому-то нет.
Останина:
- Мы с вами не профессионалы. Есть профессионалы в области психиатрии, детской педагогики, физиологии возрастной. Почему в других странах мира профессионалы находятся, а у нас нет? Почему мы должны все это доводить до какого-то абсурда? И, в итоге, закона все боятся.
Я очень рада, что мы сегодня обсуждаем в нормальном формате с вами этот закон. Жаль, что 1 сентября он уже вступил в силу. Но я сегодня не знаю ни одного и теле или радиоканала, где пригласили бы авторов этого закона и мы сидели бы, обсуждали бы его.
Медведева:
- Вы сказали, что переняли опят американцев. У них это давно практикуется и все нормально идет.
Останина:
- Я не могу сказать, что нормально идет. Разве это нормально, когда заходят с автоматом в школу и стреляют учителей?
Ханга:
- Только не говорите, что это из-за того, что на мультиках там что-то стояло…
Останина:
- Конечно, нет. В любом случае, в Германии…
Ханга:
- Психические отклонения бывают.
Останина:
- Безусловно. Это не показатель. Но большая часть родительского сообщества уже приучило себя к тому, что их дети и сами родители понимают, что не надо родителю предварительно сидеть и час смотреть мультик, чтобы потом сказать, что нельзя мультик смотреть ребенку. Это сделали специалисты и эксперты.
Ханга:
- У нас звонок от Даниэра.
- Здравствуйте. Я житель Ташкента. Приезжаю в Россию. Идея у вас хорошая. Но вот у вас на улицах люди курят и так далее. Очень непотребного много вижу. Начинать надо с людей. Воспитывать.
Останина:
- Где яйцо и где курица? Что первично? Или люди на улицах курят, потому что обвиняют потом СМИ: вот, вы показываете, и все это переносится на поведение людей. Сами СМИ говорят, что отражают то, что происходит в обществе.
Я думаю, что и те, и другие должны призадуматься. Улица… У нас есть такой депутат Герасименко, который разработал законопроект и он будет принят в ближайшее время. Он навел ужас на любителей курения. У нас будет запрещено в общественных местах, аэропорты, рестораны…
Ханга:
- Уже запрещено!
Останина:
- Учреждения и организации. Запрет курения. И очень хорошо!
Ханга:
- Помните, в 80-е годы мы боролись с алкоголем? И в результате уничтожили столько виноградников, хорошее вино и традиции… А люди, как пили… Только это все ушло под стол.
Вы не боитесь, что вся эта борьба тоже примет какие-то уродливые формы?
Останина:
- Я боюсь другого. Мы потеряем целое поколение детей, которое будет нездоровы. В нравственном смысле. Которые будут проходить мимо, если увидят лежащего человека, потому что ну и что? У нас не будут работать внутренние нравственные резонаторы. Насмотрелись такого, что ничего не боятся!
Я этого боюсь.
Ханга:
- Спасибо. Думаю, мы сойдемся на то, что закон интересный, но очень сырой.
Останина:
- А давайте мы через три месяца встретимся на этом же месте.
Ханга:
- И в тот же час! Договорились.
Спасибо.
<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>