Андрей Князев, экс-«Король и Шут»: «Не мужское это дело — вести себя как рок-звезда»

Фото: Александр РОГОЗА. Перейти в Фотобанк КП

Солист группы Knyazz Андрей Князев перед одним из московских концертов заглянул в студию «Комсомолки» и принял участие в программе «Неформат». Музыкант откровенно рассказал ведущему Александру Рогозе о том, как альбом «КиШа» продавал Иосиф Пригожин, а многие песни самого культового альбома группы написал еще в 15 лет.

О том, как делили песни с «Королем и шутом»

- В Интернете я наткнулся на трек для меня безвестной группы, где вы участвуете - насколько помню, песня о Фреди Крюгере?

- Да, это молодая московская команда «Гост Бастер». Я заценил идею писать тексты на известные фильмы ужасов. В данном случае поддержал эту группу в композиции про Фредди Крюгера. И специально для этой песни написал монолог от лица Фредди, который на записи и зачитал. А они записывались на той же студии, где пишемся мы.

- Для вас не проблема, поучаствовать в проекте с какой-то молодой начинающей группы, неизвестной?

- Если я отвечу, что это не проблема, соответственно мне посыплются такого рода предложения. Поэтому я скажу, что полностью погружен в нашу работу, в работу нашей группы и иногда поддерживаю, скажем, те команды, прежде всего, одно из самых главных назначений, я не стал бы поддерживать просто потому, что попросили или что-то в этом духе. Я ориентируюсь по своему вкусу. Абы что я никогда не впишусь. Если это мне понравилось, если я в этом что-то увидел, нашел, то я готов.

- Вы понимаете, что избежать темы «Короля и шута» невозможно в разговоре с вами. Я время от времени захожу на ваш сайт, и была история, когда концерт в Минске пришлось переносить из-за того, что где-то рядом, в какие-то даты туда приезжал «Король и шут». Вот, насколько сейчас проблема разделения аудитории?

- Это надо хорошенько договариваться, чтобы таких не было стычек. Потому что любая рок-группа, которая играет динамичную драйвовую музыку, она некоторое количество слушателей пересекает. У каждой группы есть свой определенный, постоянный круг людей, которые всегда будут ходить на эту группу. И все, и больше никогда ни на что ее не променяют. Есть люди, которые зайдут и туда, и сюда. Поэтому такие концерты близко ставить не рекомендуется в работе. А сама публика, если я являлся всю дорогу в «Короле и шуте», соответственно, публика, которая мое творчество ценит, она будет приходить на наши концерты. А что касается новой аудитории, то есть тенденция к тому, что появляются новые. Кто-то говорит, что их какая-то ностальгия берет. Потому что исполняются песни, может быть, даже 90-х, 2000-х годов вместе с новым материалом, который мы исполняем из двух наших альбомов. Что-то старенькое. Кто-то, я заметил, уже постепенно вслушиваются, приобщаются к нашей новой музыке, к нашему новому альбому. И уже получается, что новые песни встречают лучше, чем старые. Кроме закоренелых хитов. Сейчас, понимаете ли, с распространением музыки, как-то даже тяжеловатенько стало. Потому что диски печатаются в маленьких количествах, потому что нерентабельно. А в Интернете далеко не все сидят. Многие, но не все. И откуда ты узнаешь, что у группы новый альбом? Как его послушать? Все требует времени, чтобы все это распространялось, чтобы люди это находили.

О критике

- А вот сама публика, чего говорит? Вы не следите за реакцией в Интернете? Просто когда, например, из какой-то известной группы кто-то уходит, часть фанатов оттягивается. Начинает говорить, вот без этого человека совсем не то. Или, наоборот, говорят, что все здорово зазвучало. Вы за этой реакцией как-то следите?

- Люди будут говорить всегда. Они и говорили, и будут говорить, и говорят. Я одно время отслеживал, потому что мне важна была эта тенденция. Там же неизвестно, как они повернут. У тебя, например, благие намерения, а они тебя, раз, и перевернут и скажут, что ты вообще невесть, кто. надо было этот момент отслеживать, урегулировать. А сейчас я стараюсь туда не лезть. Потому что я по многим известным людям наблюдаю, что их переклинивает. Когда их начинают что-то спрашивать, у них больная тема, этот Интернет. Потому что люди по своей природе реагируют не на то, где их хвалят, оценивают, по достоинству, а там, где их критикуют. Грубо говоря, 10 человек могут похвалить тебя, а один человек по тебе пройдется, и все, и ты застрял. Критика тоже должна быть положительной. Если мне скажут, Андрей Сергеевич, вот вы на концерте, скажем, в одной из песен систематически не дотягиваете какую-то ноту. Поработали бы вы над этим. Песня мне нравится, а вы вот не дотягиваете. Это объективная критика.

- А такие поклонники бывают, которые какие-то технические детали критикуют?

- Конечно, люди же на разное реагируют: кого-то ты устраиваешь целиком и полностью просто потому, что ты есть. А кто-то хочет, чтобы на его вкус тоже пришлось. За качеством следят, за звуком. Такие поклонники всегда есть и они нужны. Потому что в противном случае можно взять акустическую гитару и на ней сбрянькать, а до звука не докопаешься. Правда, мы авторские вечера сейчас играем, которые у нас переросли в акустические концерты. Берем гитарки, берем скрипочку и играем чисто такое камерное: там другие песни идут в этой программе. Не те, которые в электрической.

«По поводу акустического альбома с ребятами были терочки»

- Андрей, а как при расставании с группой делили песни? Почему спрашиваю: буквально несколько недель назад такая громкая новость, Артур Беркут, который играл в «Арии», на концертах исполнял какие-то песни «Арии», тоже пару лет назад ушел из этой группы. И тут ему всучили иск на сотни тысяч за то, что он позволил себе где-то что-то исполнять. Вы как договаривались с авторскими правами, это сейчас очень важно для России, наверное, авторские права. Все это работать начинает, наконец.

- У нас особенно и договариваться не пришлось. Потому что все наши авторские права они прописаны в Российском авторском обществе, непосредственно в котором мы являемся членами. Авторы у нас Князев и Горшенев всю дорогу были, поэтому я в репертуар группы «КняZz» включил все композиции, которые написаны мною. Я понимаю, некоторые начали сразу кидаться: эти песни принадлежат «Король и шут», а не группе «КняZz», какого черта он их забирает и поет там. Нет, не соглашусь. Я их написал. Я, например, сейчас возьму «Жаль, нет ружья» спою, что не моя теперь песня, что ли? Если я ее написал или «Со скалы»? Она моя. «Король и шут» исполняет песни, которые написаны в соавторстве музыка Горшенев, стихи Князев. Несколько песен написал Горшенев сам.

- Для меня и, я думаю, для многих «Король и шут» начался с акустического альбома. В начале 90-х там были у группы альбомы, но все-таки это была локальная питерская слава. «Король и шут» открылся для всей страны именно с акустического альбома. Правда ли, что пишут в Интернете, что многие музыканты «Короля и шута» этот материал воспринимали в штыки? Мол, мы же панки, а тут какие-то баллады...

- Были маленькие терочки по этому поводу. Сюжет акустического альбома разворачивался очень хитро. Скажем так, есть закоренелые поклонники, которые считают, что классическим «Королем и шутом» является то, что группа показала на первых своих двух альбомах. Акустический альбом как бы был выпадающим. Поэтому он не получил названия «Любовь негодяя», а получил название акустического альбома, потому что он как бы выпадал и хотелось этот фактор замаскировать. И те, кто ярые поклонники классического «Короля и шута», к акустическому альбому отнеслись двойственно, а кто-то даже сказал, что все так отнеслись. Это тот период, 2000-й год. Но, получилась странная ситуация, неожиданная для многих из нас. Этот альбом стал притягивать и более широкий спектр аудитории. То есть «Король и шут» неожиданно стали слушать те, кто до этого не обращал внимание на такую музыку. Горшок оправдывал эту ситуацию тем, что они послушают акустический альбом, а потом послушают уже культовый «Король и шут». Я прекрасно понимал, что такая музыка будет привлекать людей. Акустический альбом немножко сдвинул изначальное направление «Короля и шута». Поэтому через какое-то время данный репертуар стал некоторых людей в «КиШ» не устраивать. Но, тем не менее, все прекрасно понимали, что не сыграешь ты со «Скалой», не сыграешь ты «Колдуна», а люди скажут: а почему, а где? Никогда не увидели свет на концертах такие композиции, как «Девушка и граф», «Наблюдатель», потому что надо было женский вокал обязательно, без женского вокала их не исполнить. И никогда мы этим делом не заморачивались. Но ввиду того, что этот акустический альбом, несмотря на свой тогдашний успех, полностью себя не показал по максимуму, поэтому я сейчас его немножко реанимирую. Я опускаю шуточные песни, про сосиску...

- Про голые коки...

- Я не хотел про это говорить. (Смеется)

- Из песни слов не выкинешь!

- Я переделал последнюю строчку в песне «Екатерина» и исполняю ее на авторских вечерах. Мне просто смешно. Мне сейчас 40 лет исполнилось, некоторые анализируют меня по этим песням. Это просто злые языки, получается. Ребята, когда я написал это, мне было 15 лет.

- Правда, в 15? Я слышал, что основную часть вы в армии написали?

- Не все. В армии я написал такие песни, как «Конь Ерофея», это неизданная песня, но в Интернете она ходит. В армии я написал «Камнем по голове». Много в армии написано из первых альбомов. Я как раз Горшку отсылал эти письма, он их получал. Бац, бац и песенка. После военной службы, когда я вернулся в группу. Уже тамтам был взят группой, уже появился первый наш директор Дмитрий Журавлев. И я как раз туда влился, и мы уже ударили полный ход и начали выходить первые наши альбомы.

- А вот байка или нет - якобы акустический альбом какое-то время он пылился, и ситуации, якобы, дал ход Иосиф Пригожин. Это так или нет, каким боком? Сложно по поводу «Короля и шута» слышать эту фамилию?

- Почему сложно? В мире все как-то пересекается. Иосиф Пригожин тогда работал, если я не ошибаюсь, на первом канале.

- Да на ОРТ.

- Да, он там был то ли директор, то ли еще… И когда речь пошла о клипе «Ели мясо мужики» и акустическом альбоме, то это прилетело к нему на стол. Потому что там через кого-то мы как-то выходили… В «Утренней почте» пели «Ели мясо мужики». Это же был нонсенс. И материал попал к ним. ОРТ сразу развалилось. И первая компания, которая была им образована, акустический альбом у него и оказался. И какое-то время принадлежал по правам издателей ему.

- Просто рассказывали историю, якобы, он прилетал в Питер с вами встречался. Это на самом деле было? Этот человек, которого сейчас считают одним из самых авторитетных поп-продюсеров, заинтересовался вами? Это о чем говорит, если деньги не пахнут и любой готов в проект влиться, если он сулит прибыль?

- Он заинтересовался тем, на чем можно зарабатывать деньги. «Король и шут» тогда была новая группа, которая к тому времени уже достаточно хорошо собирала и выпустила сильный альбом. Когда он начал его продавать, понял, что он продается замечательно. Отсюда и все выводы делаются. Это потом наступили золотые времена «Короля и шута», когда в каждый город, куда не приедешь, везде дворец спорта был.

«Запад помешан на мертвецах. А нам надо наших мертвецов поднимать»

- Скажите, одна из отличительных особенных «Короля и шута», на мой взгляд, это те самые сказочные тексты, когда какие-то истории рассказываются. Хочется знать начало и как все разрешится в конце по сюжету. Настоящие сказки. Откуда это? Когда это появилось? Под влиянием кого? Гоголя?

- Гоголь скорректировал. Я, честно говоря, пытаюсь все время думать, иногда отвечаю. Что. может быть, детство, я летом в деревне постоянно отдыхал, там навеяло что-то. Мне кажется, просто сложно заглянуть туда, внутрь, в раннее детство, откуда стержень. В последнее время я начинаю приходить к тому, что это, скорее всего, Пушкин. Я же на его сказках вырос. Самые лучшие сказки, это пушкинские. А потом они как-то проявились в более зрелом возрасте, в 15 лет. И видоизменились под влиянием деревни и переросли в мистику. Тогда же еще железный занавес стоял, и никакого понятия о фильмах ужасов не было в Советском Союзе. Люди, может быть, и читали что-то. Какой там Лафкрат, никто его не знал.

- А «Вий»?

- Потом был «Вий». И я подумал, что я, наверное, первооткрыватель этого стиля мистического. Кстати, еще никто из режиссеров, естественно, ни в Голливуде и нигде еще и не в России, поскольку здесь наш кинематограф в этом направлении развит не очень, скажем так. Никто не открыл тему, которую я вижу. Запад помешан на мертвецах: игры компьютерные, фильмы, полно. В свое время был просто бум, и сейчас он как бы немножко начинается, про зомби снимают. А у нас в нашем, в русском, я сюда могу Белоруссию, Украину сплюсовать, тут-то какие, например, дух Гоголя немножко ставить. Или наших мертвецов поднять. Тут же все страшнее, потому что тут психологически страшно. Там у них пачками зомби идут и их уже не страшно отслеживать. А тут можно сделать страшно на появлении одного мертвеца. Он заглянул к тебе в окно и вытаращился. Тут же можно очень здорово снять.

«Борщнул с протестами»

- Вот вы, получается, очень разные люди: Михаил за рок-н-ролл, за рок, протест, «мясо», в смысле музыки. А вы все-таки больше лирический герой. Почти два десятка лет были в группе «Король и шут». Было ли это противостояние, как «Битлз» Пол и Джон? Один как-то больше мелодист, другой к протестным вещам тяготеет, как это было? Как вы уживались в коллективе?

- Начиная с 15-летнего возраста, до какого-то определенного возраста, перенимали друг у друга все эти дела. То есть Горшок одевал на себя облик вот этих сказочных персонажей, хотел, чтобы этого было больше. Только все время отрекался от того, что это сказки, воспринимайте это как авторство, сравнивайте это с Гоголем, не надо говорить, что это сказки. Я как раз все протесты в себя впитывал. Может быть, слишком много, борщнул с этими протестами. Потому что иной раз критика с нашей стороны шла. Может быть, неоправданная. Например, инцидент с тем же Михаилом Козыревым, был абсолютно лишний, мне кажется.

- А можете напомнить?

- Там была такая история, он, как и любой программный директор радиостанции, через свое видение формирует политику современного рока на основе этой радиостанции. И у нас возникли трения, например, «Медведь» - песня хорошая, но это далеко не истинный «Король и шут». «Ставьте «Анархиста». Вот тут можно было поспорить мне. Потому что «Медведь» художественная композиция. Она людям понравится. Люди вправе получить то, что им должно понравиться. А амбиции, например, Горшка, «Ставьте «Анархиста», это уже как бы бунтарская, больше подростковая тема. Есть часть молодежи, которой лишь бы против чего-либо протестовать. Вот дайте мне в голову какую-то идею, и я все, я буду за это рубиться. Энергию надо выбрасывать. Обязательно надо против кого-то. И на этой почве мы чуть ли не условия поставили, что ставьте в ротацию нашего радио «Анархиста». И так, слово за слово, получилось так, что сделали открытое письмо, что мы против того, чтобы песни «Короля и шута» исполняются на нашем радио. Мы могли себе это позволить. У нас без всякой рекламы итак собирались залы. И мы не зависели ни от кого. Но я это все отношу к понятию юношеского максимализма.

- Я правильно понимаю, это тот момент, когда незаметно понесло. Или все-таки нет?

- Звездочка? Зашкаливала? Может быть. Но там не то, чтобы занесло. Если бы занесло, там бы еще хлестче было. Мы как-то все-таки мыслили коллегиально. У нас были общие цели. У нас был общий интерес. Разница между нами была колоссальная. Но когда есть общая цель, то внутри коллектива уживаются абсолютно разные люди. Если, конечно, он не говнюк. Разные люди могут спокойно уживаться. Я все время замечал. Что по интересам – расхождения, я в целом говорю про группу. И вообще по каким-то параметрам. И вот поэтому машина двигалась, работала, раскручивалась сама по себе. находила отголосок в аудитории. Аудитория подключалась к этим концертам, ходила и увеличивалась. Ну и потом «Король и шут» стал постепенно ударяться в эксперименты. Во-первых, не хотелось носить на себе никакие ярлыки. Типа, сравнивали с «Сектором», не хотелось, чтобы с «Русским роком» сравнивали. Амбиции шли, чтобы поднять отечественную рок-музыку до западных образцов. Не для того, чтобы играть на Западе. Для этого нужно английские тексты учить, а для того, чтобы приобщать нашу аудиторию к музыке. Не просто лабать, что называется, а именно, чтобы какое-то движение было. Эта тенденция сохраняется и сейчас во всех непосредственно. У кого-то больше, у кого-то меньше. Эта идея и у меня, и у моей группы. Михаил Юрьевич занялся сейчас больше театром. Но я думаю, что эту тенденцию он не потерял, не утратил. Поэтому такая работа продолжается и по сей день. Тем более, что, если честно говорить, сейчас ситуация с рок-н-роллом в нашей стране как-то не очень хорошо складывается. Сужаются возможности действовать. Это же свободное слово, это свободный взгляд на жизнь. К понятию рок-н-ролл примыкает очень много нужных для нормального человека вещей. И если, что-то зависит от меня и от моих соратников, то мы будем делать для того, чтобы это все не погрязло, не пойми, в чем.

«В рок-н-ролле важна группа»

- Скажите, вот вы упомянули слово эксперимент, но мне кажется, очень важный и мне кажется очень сложный для многих музыкантов момент. Были ли за эти 20 лет такие моменты, когда вы понимали, что хочется все-таки двигаться в конъюнктуре. То есть вас воспринимают определенным образом и «эта фишка идет, давай еще ее покачаем»?

- Нет. А прикол-то в чем был? Группа особняком находилась от всей системы. Вот в Москве все прошарены всегда были. Что ни фронт-мен, то он все понимает четко. То есть где надо правильно работать, как стоять. «Киш» стоял особнячком. Никак не схватить, не повлиять. Не зайти с тыла, ничего. Никуда, ни подо что, никак. Формировали свое творчество самостоятельно, идею каждого нового альбома формировали самостоятельно, ни подо что не подстраиваясь. Единственное, я тогда не договорил про акустический альбом, надо было отстреляться по одной фирме, которая на первом этапе нам немножко помогала. И поэтому решили слить ей акустический альбом, не подозревая, что он окажется одним из самых сильных в истории «Короля и шута». Так вот бунт на корабле. Он же сам по себе получился достаточно некоммерческий. Но, тем не менее, все равно целевая аудитория его приняла. Правда, с бунта на корабле. Вот этот стадионный уровень медленно стал понижаться. Как-то он обрезал. Может, утяжеление «Короля и шута», который начался с альбома «Жаль, нет ружья», начал потихонечку отпугивать подтянувшуюся тогда в 2000-м году аудиторию акустического альбома.

- Эти анархические темы, мне кажется, очень сдвинули…

- Да, они сдвинули. Вот вы говорите, в чем у нас была разница. Я всегда был против такого обилия этой анархической идеи. По тому, как целевая аудитория имеет право видеть эту группу и принимать ее, скажем так, более широкоформатно. Не надо на нашу группу вешать ярлык этого анархизма. У нас есть шут, который всем всегда рад. Ведь это была изначальная идеология «Короля и шута». Шут с руками. Не зря же такой логотип до сих пор там стоит. Но, правда, не до сих пор, уже поменяли. Уже вот эта анархия распятая. Шут всех приглашал...

- А сейчас, какие отношения после этого развода сохранились, в райдерах пункты? Рядом нельзя гримерки делать? Вы все-таки уже пересекались?

- Мы проще сами по себе в этих вопросах. И, скажем, не мужское это дело, вести себя как рок-звезда.

- Спасибо большое. На этой оптимистической ноте прощаемся с Андреем Князевым.

- Я немножко поправлю. Я сперва его озвучил, как проект, Сейчас я озвучиваю, как самобытный коллектив. Потому что за эти два года мы уже сформировались, как коллектив со своим внутренним микроклиматом, со своей кухней, со своей поляной, со всеми делами. И я представляю именно группу уже со своим внутренним содержанием. Например, отбор песен для нового альбома будет определять наш новый совет.

- Это отличная. Мне кажется, точка зрения.

- Я считаю, что в рок-н-ролле важна группа. А один исполнитель наскучивает. От группы всегда прет другая энергетика. Когда никто не обламывается, когда на сцену все выходят с интересом, когда они с тобой солидарны, люди это тоже чувствуют. Тогда начинается рок-н-ролл.

Вы можете подписаться на самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" на нашей страничке в iTunes