Звезды

Дурдом на выезде

Наконец-то и на наши экраны вышел нашумевший «Дом дураков» Андрона Кончаловского, уже получивший Гран-при Венецианского фестиваля и выдвинутый на «Оскар» от России

В «Доме дураков» смачно показаны ужасы российской психиатрической системы. Отвратительный интернат для психохроников, обшарпанные стены, корявые кровати, лохмотья, пустая каша и уколы аминазина в качестве воспитательной меры. Все так, как представляют западные гуманисты и как, что греха таить, есть на самом деле. «Психушку» на границе Чечни и Ингушетии попеременно захватывают федералы и бандформирования. У каждого своя правда. Но чеченцы все же чуть-чуть, да лучше. Никого не насилуют, угощают едой, ведут себя, прямо как романтик с большой дороги по имени капитан Блад. В это время российские коррумпированные офицеры пытаются цинично продать им труп боевого товарища. Кульминация фильма просто напрашивается - когда в «дом дураков» врываются наши войска, аборигены дружно прячут в своих рядах не успевшего убежать чеченца. Занавес. По идее, публика рыдает... Боюсь, Кончаловского ждет немалое разочарование. Когда российский режиссер слишком явно ориентируется на Венецианский фестиваль, нашему человеку его не понять. Слишком хорошо наш человек наслышан (а некоторым уже и попробовать довелось) о «благородных борцах за свободу родины». Европейцу, конечно, приятно смотреть на жизнь наших психов, чтобы еще раз убедиться, что эта страна плохо обращается с инвалидами. Ату ее! Наше же сознание устроено несколько по-другому. Если хотите, именно сочувствие к больным на голову людям не позволяло доселе родным режиссерам задействовать их в творческих замыслах. У Кончаловского реальные обитатели интерната густо перемешаны с актерами, исполняющими роли. Боюсь, в своей нехитрой радости от появления в настоящем кино они даже не поняли, что их использовали втемную. Режиссер этим гордится в своих последних интервью. А гордиться нечем. Как и многими тонкими намеками на толстые обстоятельства. Назовем некоторые вещи своими именами. Блистательная актриса Марина Полицеймако в либеральной истерике косит под Валерию Новодворскую. Эта пародия буквально лезет в глаза. Валерия Ильинична хоть кому-то и кажется дамою странной, но сумасшедшей ее все же не назовешь. Да и явный намек, что Россия - большой дурдом, уже давно устарел. Именитому режиссеру все время мнится, что именно он носитель сермяжной правды и может запросто все и всем объяснить. Допустим, так. Но пусть сначала объяснит, почему героиня влюбилась в Брайана Адамса, а не в Олега Янковского, к примеру. Ну где, скажите, в своем интернате она могла увидеть и услышать господина Адамса и насобирать кучу его портретов? ...Когда «Дом дураков» получил престижную награду, мы тут все страшно радовались прорыву. Ура! Нас признали на Западе! Теперь фильм выдвинут от России на «Оскар». Но, может, если в Америке и Европе признают именно такое наше кино, туда и рваться не стоит? Лучше уж мы здесь, как-нибудь, у себя в Азии... Сами с собой... Ольга БАКУШИНСКАЯ. В зоне болота В «Вагриусе» вышел роман Александра Куприянова «Лягунда» Эту книгу можно не полюбить. И тогда признать, что все в ней разваливается, сюжет (детективный), долго-долго спотыкаясь, практически стоит на месте, образам не хватает психологии, а последняя (четвертая) часть и вовсе представляет собой странную фабульную грыжу не от того организма. Но если эту книгу полюбить - все преображается. Автор рецензии полюбила. И попробует объясниться в любви. Пытаясь вписать сочинение Александра Куприянова в ряд, ясно, что обратила внимание на отсылки в нем к Булгакову. Нет, не то. И отсылки, скорее, от детского желания к кому-то прислониться, а можно уже и не прислоняться. Быть может, ближе - к Ерофееву, Венедикту. Не по тематике - по особому, неожиданному взгляду на вещи и особому его воспроизведению. Однако на сем и эта аналогия кончается. Дело в том, что роман «Лягунда» - ни на что не похожее, нерядовое, оригинальное произведение. Ну болото, говорим мы в сердцах про нашу жизнь - жизнь нашего народа в нашей стране. Бахмара - болото, где писатель разворачивает действие, не раз обмолвившись о «Повести болотных лет», с тем чтоб мы припомнили еще «Повесть временных лет». Срезы исторические, с привлечением событий как древнегреческих, так и древнерусских, и срезы современные, от криминальных до социальных, удивительным образом перемешанные, помещаются в это варево иносказаний, от которого поднимаются вверх заморочившие нам башку болотные испарения, столь вкусно описанные автором романа. Фактов и мыслей - видимо-невидимо, притом все не заезженных и не заемных, а лично узнанных. Список украденных главным героем, уголовником Толиком Клыкаревым, раритетов из питерской библиотеки (потрясающий!) и список раритетных движений блатарей на зоне. Способы заделки углов в деревянных постройках России и подробности сплавов по северным рекам России же. Графика американского сюрреалиста Макса Эрнста и опыт прекрасной телесной (она же духовная) любви болотной царевны Лягунды, почерпнутый ею... из американских видиков. Это, чтоб никакого пафоса. Такое впечатление, что все-все, что смог, сумел и подытожил к этому жизненному сроку, сочинитель вложил в роман. Оттого так трудно его читать, что в нем сцеплено невообразимое, и полифония торжествует. А зримые недостатки обращаются в незримые, но остро воздействующие достоинства. Тотальная ирония надо всем на свете пронизывает написанное (включая насмешку над литератором Купердоновым, альтер эго Куприянова), чтобы странным образом обернуться тотальной грустной любовью ко всему на свете. И даже хождения Толика Клыка по мукам, на которые отброшена тень приятия мук Христом, слава Богу, не лишены насмешки, равно как и доброты. И все перекликается, как перекликаются кулики на болоте. Как перекликается писатель со своим читателем, чудно и смешно обращаясь к нему по имени: Ксенофонт, Сигизмунд или Джон, а то и доктор Ватсон. Жизнь в веках, как и сегодняшняя жизнь, - обе везде и всюду исполнены насилия. Если что и может быть опорой человеку думающему и страдающему - только филология. И шире - культура. Филологические и культурные прекрасности (при пряном и соленом языке) сшивают полотно текста. Стилевая составляющая хватает за живое. Не говоря уже о метафоре, которая сама по себе правит бал. Кажется, что Александр Куприянов лично надышался зловещими и одновременно насыщенными чистым кислородом (!) парами Бахмары, отчего его колбасит и колотит. Однако в литературе это и дорого. Срастание с написанным есть признак настоящего писателя. Как-то сложится его судьба... Ольга КУЧКИНА.