Владимир Познер: «И внуки, и правнук меня называют Вовой»

Телеведущий Владимир Познер.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

- Вы самый строгий судья в «Ми­нуте славы». Особенно в отношении юных участников, почти всегда голосу­ете против того, чтобы они шли дальше.

- Может быть, это жизненный опыт. Но я пришел к убеждению, что с деть­ми надо обращаться очень деликатно. Они более ранимы. Психика у них ме­нее устойчива. Они переживают по­ражения гораздо сильнее и эмоцио­нальнее, чем взрослые. Я уже гово­рил во время программы, что иногда встречаются вундеркинды. Но это со­всем другое дело! Это особые, уни­кальные люди. Так вот, выпускать на большую сцену маленького ребенка, внушив ему, что он должен победить, по-моему, неправильно. Это в основ­ном побуждение родителей. Чаще ма­тери, а не отца. И неспособность по­нимать, что, возможно, ребенку на­носится настоящая травма. Поэтому я против этого. Другое дело, напри­мер, спортивные соревнования, где дети конкурируют между собой и это происходит не на сцене. Мы все игра­ли в разные игры. Но когда ты вы­ступаешь перед большой публикой, в «Минуте славы», достоинство твое должно быть не в том, что ты малень­кий, не в том, что у тебя очки и косич­ки, а в том, как ты показываешь себя в искусстве. Вот сегодня на съемках бы­ла девочка. Она такая милая, такая хо­рошая. Но петь песню Земфиры она не может. В тексте переживания взрос­лого человека, испытавшего многое. Трудная песня. Очень! При внешней простоте. Нравится она девочке? Сла­ва богу, пусть поет. Но выпускать ее с этим на сцену - ну, это просто, по- моему, бессердечно. Я сам чуть не ре­вел. Ребенка так жалко!

Съемка передачи "Минута славы".

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Сейчас вы сами отец, дедушка…

- ...прадед даже!

- Внучка Маша стала мамой?

- Уже почти три года назад. У нее ро­дился мальчик, зовут Валентин. Они живут в Берлине. Его папа француз. При этом Маша говорит с сыном только по- русски. И он ходит в немецкий детский сад. Самое смешное, Валентину кажет­ся, что это все один язык. Он пока не по­нимает, что русский, немецкий, фран­цузский - это три языка. Но знает точно, с кем как надо говорить. Необыкновен­но интересно, как его мозг работает.

- С вами он говорит по-русски?

- Со мной да. И когда я недавно вдруг перешел на французский, он совершенно обалдел, рот раскрыл. По- французски-то с ним только папа го­ворит, а тут вдруг Вова. Меня внуки и правнук так и называют - Вова.

- Насколько вы строги к детям, к вну­кам, правнуку?

- Знаете, я их обожаю, мы очень близкие люди. Мне страшно повез­ло в жизни с этим - что мы так откро­венны друг с другом.

«Я не стал музыкантом совершенно случайно»

- Судя по вашим замечаниям, вы хо­рошо разбираетесь в музыке.

- Я рос с музыкой. Потом, когда же­нился, долго был в музыкальной се­мье. Моя дочь окончила консерва­торию. И сам я очень люблю музы­ку. Не стал музыкантом совершенно случайно. Если бы мама не настаива­ла на том, чтобы я играл на скрипке, может быть, все сложилось бы иначе.

Будущий мэтр телевидения (в центре) родился в семье эмигрировавшего из России Владимира Познера и француженки Жеральдин Люттен.

Фото: Личный архив.

- И на чем вы хотели играть?

- На гитаре. Но мама решила: «Нет. Гитара - потом. Давай сначала - скрип­ка». А мне было семь лет. И я ненавидел эту скрипку лютой ненавистью. В кон­це концов, случайно нашел карикату­ру. Был такой замечательный амери­канский карикатурист Чарльз Аддамс. Именно он придумал знаменитую «Се­мейку Аддамс». В общем, была у него карикатура-комикс. Значит, идет пух­ленький мальчик в коротких штаниш­ках, бейсболке и с футляром из-под скрипки - первый рисунок. Второй: он дошел до какого-то дома, звонит в дверь. Третий: дверь открывает та­кой носатый, патлатый преподаватель- скрипач. Четвертый: ребенок вошел и положил на рояль футляр. Пятый: он достает из футляра автомат и расстре­ливает профессора. Я это вырезал и по­весил над кроватью. И мама сказала: «Ну ладно». На этом мои уроки закон- чились.

- Значит, вы и дочери свою любовь к музыке передали, раз она отучилась в консерватории?

- Нет. Она просто родилась в музы­кальной семье. Ее бабушка по маме Зара Левина была довольно извест­ным композитором в Советском Со­юзе. И понимаете, когда ребенок в два года напевает вам симфонию, то все становится понятно. Это не значит, что его надо выпускать на сцену. Но с Катей было сразу ясно, что она точ­но станет музыкантом. Она окончи­ла Московскую консерваторию и как пианист, и как композитор. У нее два красных диплома. И потом ее сын, Коля, мой внук - он тоже музыкант.

Вообще это вещи, которые очень рано проявляются. Слух - есть или нет. Видно, потянет ребенок учебу или не справится. Когда человек учит­ся в консерватории или даже в музы­кальной школе при ней - это ведь ра­бота. Минимум четыре часа в день за инструментом. А бывает, и 8 часов. Это сойти с ума! Но иначе пальцы не бегают. Это колоссальный труд. Вот мой папа не научился играть на фор­тепиано из-за Шостаковича.

Владимир Познер и его супруга продюсер Надежда Соловьева.

Фото: Лариса КУДРЯВЦЕВА/ЭГ. Перейти в Фотобанк КП

- Почему?

- Они оба жили в Петрограде, еще до революции. Папе было 8 лет, а Шостаковичу, или Мите, как он его называл, было девять. Папа при­ходил на урок первым. И учительница его ругала, говорила: «Вот сейчас ты увидишь, как надо заниматься». И за­ходил Митя - вихрастый такой, в оч­ках уже. И показывал тако-о-ое! Папа его возненавидел. Но куда там тягать­ся? Это действительно вундеркинд.

«Когда был молодым, навалял дурака»

- Я абсолютно твердо уверен в том, что самое главное воспитание - это твой пример, - говорит Познер. - Нельзя говорить детям «Не кури», если ты сам куришь. «Не груби!», ес­ли ты сам грубишь. «Не жуй еду с от­крытым ртом», если ты так жуешь. И так далее. Я очень сильно люблю своих внуков, правнука, и они это чувствуют всегда. Я могу их тискать, держать на руках. Обычно женщины это делают. Но и мне это нравится. И детям это важно - вот это тактильное чувство. Меня мало родители обни­мали, хотя очень любили.

- Это не принято было?

- Моя мама - строгая француженка. А папа и вовсе не обнимал. Я очень скучал по их прикосновениям. И по­этому по отношению к своим детям и внукам веду себя иначе. Я строг, но я их уважаю. Ведь и пятилетний ребе­нок - уже человек. И он может быть намного умнее 50-летнего. Сила взрос­лого - это не то, что убеждает ребен­ка. Хотя когда я был молодым, конеч­но, навалял дурака в этом смысле. Но все-таки довольно быстро это понял.

Владимир Познер, Иван Ургант и его жена Наталья Кикнадзе.

Фото: Лариса КУДРЯВЦЕВА/ЭГ. Перейти в Фотобанк КП

- В чем это выражалось?

- Моя дочь так плохо ела, что могла сидеть часами с полным ртом. И как- то раз я потерял терпение и дал ей пощечину.

- Стыдно?

- Да. И у нее кровь пошла из носа. Когда вспоминаю об этом, прямо мне плохо. Я перед ней много раз потом извинялся и просил прощения. Она забыла, а я никогда этого не забуду. Для меня это был урок - больше ни­когда так не делать. Просто исключе­но! Знаете, мой отец был очень строг со мной, потому что его родители бы­ли очень строги с ним. Мы переносим это из поколения в поколение. И вот тогда я понял, что играю роль моего отца по отношению к дочери. Когда осознал это, мне стало легко, я пере­стал так делать раз и навсегда.