Ефим Шифрин: В Беларуси я изучал историю Великого княжества Литовского

Гродно дорог Шифрину еще и потому, что оттуда его приятельница – олимпийская чемпионка Ольга Корбут. Фото: Фейсбук артиста

- Мне уже сказали, что по количеству увиденных городов и местечек Беларуси я, наверное, чемпион среди российских и вообще иностранных артистов, - делится впечатлениями Ефим Шифрин. - Теперь добавил к списку Несвиж и Мир, Глубокое и Гервяты, где у меня не было концертов - заехал туда как турист. Теперь ведь мало кто заглядывает дальше столиц и областных центров. Сейчас другие цели, вот и получаются кочевые набеги. А когда мое поколение пришло на эстраду, хорошим тоном считалось приехать в город за несколько дней до выступления, чтобы походить по его улицам, посмотреть на жителей.

Заглянул Ефим Шифрин и в Троицкое предместье Минска. Фото: Фейсбук артиста

- Но ведь к Беларуси, знаю, у вас и без того особое отношение…

- Да, без преувеличений ощущаю какую-то мистическую связь, намертво к ней прибит. За 40 лет на сцене бываю у вас с регулярностью пригородной электрички. И, конечно, мое актерское самолюбие тешит, что в Беларуси я никогда не сталкивался с пустыми или полупустыми залами. Но мне ваша страна близка и потому, что из Лядов и Дрибина мои родители, а в Брестской крепости прошли последние дни военной службы дяди.

В этот раз я воспользовался длительной поездкой, чтобы прояснить для себя ряд вопросов из белорусской истории. И ведь как интересно все случилось: пока я летел в Минск, отложил планшет и решил почитать журнал авиакомпании. Там я нашел совершенно кинематографическую историю о белорусском шляхтиче Зигмунде Минейко. Участие в восстании, побег из ссылки, исправленные документы, участие в реставрации Олимпийского стадиона и, наконец, родство с греческим премьер-министром Андреасом Папандреу…

Сынковичская церковь впечатлила артиста не только великолепной архитектурой, но и своей судьбой в ХХ веке. Фото: Фейсбук артиста

«МЕНЯ ИНТЕРЕСОВАЛИ ЧАСТНОСТИ ИСТОРИИ ВКЛ»

- Судя по вашему Фейсбуку, это не единственное, что зацепило вас в истории Беларуси.

- У меня после концертов остается свободной часть вечера и ночь. В это время я всегда запоем читаю. Коль мы планировали побывать в замках Несвижа и Мира, меня очень заинтересовали подробности и даже частности истории Великого княжества Литовского. То, что стоит за значимыми датами, - уклад жизни в том государстве. Например, как недоучившемуся филологу, стало интересно, какой язык в ВКЛ был государственным, а на каком говорили простые люди? Или когда существенно разошлись белорусский и русский языки, в чем их особенности? Кого именно называли литвинами?

В Музее Шагала Ефим Шифрин бывал не раз, но в эту поездку попасть туда не удалось: был выходной. Фото: Фейсбук артиста

- Смогли найти ответы на все вопросы?

- Скачал книги Нормана Дэвиса об истории княжества и еще множество источников. В чем-то разобрался, с экскурсоводами порой был готов дискутировать, но трактовок, конечно, не перечесть. Вот кто были князья в ВКЛ? Есть такой расхожий взгляд, что шляхта состояла сплошь из поляков, а белорусы состояли в услужении. Но оказалось, что все не так однозначно, как представляется в каких-то фейсбучных постах. Сколько было знатных белорусских родов – Сапеги, Тышкевичи, Пацы, Острожские, Горностаи!

Вообще, для меня давно было несомненно, что у белорусов есть своя история, интересная и не до конца принятая в России. Но то, что ваш народ настолько своеобычен, стало для меня открытием. А то, что ваша история то расходится, то сходится с судьбой русского народа, надо спокойно принимать. Без боли и без хватаний за сердце, ведь все это не отменяет ни дружбы, ни стремления к сотрудничеству. Жизнь меня научила: за каждым надо принимать его место в истории.

В Минске Шифрин по традиции занимался у известного бодибилдера Алексея Шабуни: «Это тот случай, когда определение «культурист» относится и к культуре, и к здоровью». Фото: Фейсбук артиста

«Я НЕ МОГУ ПРОСТО СКОЛЬЗНУТЬ ПО СТРОЧКЕ «СЛУЖИЛ В НКВД»

- Но когда вы написали о древнейшей белорусской церкви в Сынковичах, то внимание акцентировали на ее судьбе в советское время…

- Да, никак не могу смириться с тем, что делали с храмами в советскую пору. Вот и в прекрасной церкви в Сынковичах было овощехранилище. Ну ладно, пускай страна атеистов. Но мне всегда казалось, что архитектуру храмов можно было использовать хотя бы в культурных целях: концертный зал, библиотека - что-то сопряженное с ролью храма. Нет! Склад, завод, бассейн, коровник… И стоял я, огорченный, перед храмом в Сынковичах и думал: ну почему, почему овощехранилище? А потом понял: каменная кладка дает особый микроклимат. Это я к тому, что, если не давать волю страстям, во всем можно разобраться и все можно понять. Например, консервный завод на территории храма в Глубоком долгие годы с успехом использовал тот температурный режим, который могли дать эти стены. Кстати, когда поговорил с настоятелем церкви, даже удивился его лояльности к тем, кто в свое время так «удачно» его приспособил: «После войны надо было кормить людей, делать заготовки».

Год назад Шифрин побывал в Брестской крепости и узнал подробности последнего боя своего дяди. Фото: Фейсбук артиста

- Тему со «своим местом в истории» вы продолжили, вспомнив о знаменитом Кирилле Орловском, председателе колхоза «Рассвет» в Кировском районе Могилевщины. Ваш пост называется так: «Он разрушал имения, а потом строил колхозы».

- Да, об Орловском после войны вспоминают как о человеке цельном, рассудительном, настоящем. Мое поколение помнит, как много о нем говорили в свое время. Но я не могу просто скользнуть взглядом по строчке «до войны служил в НКВД» и отмахнуться. Понятно, что кто-то должен был служить в органах. Только вот перед моими глазами предстает образ отца, а все, что случилось с ним, обрастает для меня атмосферой, подробностями. Сразу вспоминаю его рассказы, дату ареста 20 августа 1938-го, как за ним пришли, как он оказался в подвале оршанской тюрьмы. Такие вот гримасы судьбы ровесников ХХ века, где одно порой зачеркивало другое и отражались все темные и светлые стороны жизни. Это безжалостное время и его полотно, на котором наляпаны несовместимые краски.

А еще я забыл, что именно судьба Орловского легла в основу сценария Юрия Нагибина к фильму «Председатель» с потрясающим Михаилом Ульяновым. Михаил Александрович руководил Вахтанговским театром, когда я там 7 лет играл спектакль «Я тебя больше не знаю, милый». Как не повторить банальное, что мир тесен!

Несколько снимков 23-летнего сержанта и скупая строка «пропал без вести» - вот и все, что знали родные о Цыпине. Фото: Фейсбук артиста

«ТЕЛЕЮМОР - НЕБЛАГОПОЛУЧНАЯ ОБЛАСТЬ»

- Вернемся к началу беседы. Как вам прием в Беларуси?

- В Гродно второй год подряд аншлаг. Как и в Волковыске. А в Витебске, казалось бы, я бывал, пожалуй, чаще, чем в других белорусских городах. Но и тут снова аншлаг. Мне даже интересно, подведет ли меня здесь когда-нибудь судьба-злодейка. В чем причина? Наверное, длина моей дороги на сцене. К тому же сейчас везде кризис, значит, сложности требуют если не решения, то хотя бы доброго смешного фона. Думаю, кстати, порой публика выбирает не столько меня, сколько мой жанр. А я, как честный (так мне кажется) его представитель, ни разу не подвел.

- Путешествуя по Беларуси, вы поделились ссылкой: белорусов старше 60 лет стало больше. В залах и правда много зрителей такого возраста?

- Собственный паспортный возраст делит меня между тремя аудиториями: одни помнят мои первые шаги на сцене, другие видели меня на сцене в детстве, третьи подключились недавно, особенно после сериала «Филфак». Не могу сказать, что в Беларуси какая-то аудитория у меня превалирует. Правда, женщин у меня всегда заметно больше, чем у других исполнителей. Но мне это только в радость: они особенные заливистые хохотушки. Женский смех индукционный, зал заводит тут же!

- Но тот же «Филфак», как и целый сезон программы «Вокруг смеха», наверняка подогрел внимание к вашей персоне?

- За съемками и эфирами особо не слежу. Мне важнее не потерять инерцию зрительского доверия, которая сложилась еще в советские годы. Вот для чего мне нужна страничка в Фейсбуке? Я не злоупотребляю там анонсами своих концертов и спектаклей. Мне очень важен диалог. Я ведь лишен его на сцене: слышу только аплодисменты. Но надо ведь, как в анекдоте: а поговорить, а поцеловать?

Так что я не связывал бы количество людей в зале с телевидением. Ведь оно в том виде, в котором преподносит мой жанр, скорее вредит артисту. Юмора стало очень много, к сожалению, не дозированного и не фильтрованного, что сбило интерес к жанру. Вообще, юмор ХХI века из-за своей открытости потерял просто необходимое лукавство, тонкость, многозначность. И столько стало плакатности, простоватости, глуповатости. При этом я вовсе не сторонник цензуры. Ведь когда только начинал, фильтровали и дозировали эстраду так, что царил эзопов язык. Мы не понимали, как выворачиваться, чтобы хоть как-то отражать реальность. Но именно теперь телеюмор - одна из неблагополучных областей в нашей культуре. С другой стороны, человек моего возраста должен ворчать. Помню, когда я пришел на эстраду, очень не доверял ворчащим старикам: они меня забавляли. А теперь я сам среди них.

Примерно здесь был пленен Иосиф Цыпин. Фото: Фейсбук артиста

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

СПИСКИ СЛУЖИВШИХ В БРЕСТСКОЙ КРЕПОСТИ НЕ СОХРАНИЛИСЬ, НО ДЯДЮ ШИФРИНА ВСПОМНИЛИ

Нахим Залманович (это настоящее, несценическое имя Шифрина) упомянул в беседе о своем дяде, который последние дни своей воинской службы провел в Брестской крепости в июне 1941-го, а затем пропал без вести. Собственно, эти сведения да еще несколько снимков Иосифа Цыпина - вот и все, что осталось в семье артиста в память о родном человеке. А тетя Шифрина, Зинаида Ильинична, обращалась после войны во многие инстанции в поисках ниточек судьбы брата.

Не вспомню, по какому поводу Нахим Залманович выставил эти черно-белые кадры в Фейсбук. В мою ленту их доставила хитрая схема социальной сети. Дело в том, что с Шифриным мы были не в «френдах», а число общих друзей помещалось на пальцах одной руки. Тем не менее тема заинтересовала - обещал покопать ее вместе с коллегами.

И неизвестное отыскалось. Списки служивших в крепости накануне войны не уцелели. Но Иосифа Ильича Цыпина в картотеке мемориального комплекса в Бресте в 1950-х называли четыре человека. Выжившие сослуживцы хорошо помнили его должность, звание, 333-й полк, участие в обороне цитадели (в том числе и врукопашную у Тереспольских ворот), пленение.

В музее не было выложенных в сеть артистом снимков Цыпина. А всю историю с установлением фактов биографии защитника крепости там называли не иначе, как счастливым случаем. При этом специалисты довели поиски до конца запросами в архивы России и в Красный Крест. Когда через полтора года Нахим Шифрин приехал с концертом в Брест, он побывал в крепости. Там артист узнал новые подробности: его дядя участвовал в рукопашном бою у теперешней церкви на территории цитадели, а не стало его в лагере для военнопленных в польской Бялой-Подляске.