2019-09-24T17:34:07+03:00

Как горожанину переселиться в деревню и не пожалеть об этом

Обозреватель "КП" Дмитрий Стешин рассуждает, можно ли спасти вымирающие поселения
Поделиться:
Комментарии: comments359
Архангельская деревня Монастырка ожила благодаря реставрации древней часовни.Архангельская деревня Монастырка ожила благодаря реставрации древней часовни.Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ
Изменить размер текста:

За полгода до этого разговора в «Комсомолке» вышел мой репортаж «Русские деревни умирают молча». Я побывал в только что умершей деревне Тверской области – весной в нее не вернулись последние бабушки-пенсионерки. Умерли за зиму. А в «антирейтинге» по числу заброшенных населенных пунктов лидируют сплошь традиционные, коренные русские области: Тверская, Вологодская, Псковская, Ярославская…

Тема взяла людей «за живое». Было много писем и горестных комментариев. Но, никто не смог четко сформулировать рецепт спасения русских деревень от смерти.

Фермеры?

Второй заход в ту же реку – колхозы и совхозы?

Раздача земли под родовые усадьбы?

И вот мне показалось, что я нашел человека, который знает, что нужно делать. И пытается делать, мотаясь между родной Архангельской областью и Москвой. Пишет книги, собирает единомышленников, говорит с чиновниками – от глав сел и городов до губернаторов. И его хотя бы уже просто услышала власть. Это Глеб Тюрин, эксперт Госдумы по муниципальному развитию регионов. А еще - он НЕ верит в «отшельников» и «ушельцев» - переселившихся в деревню горожан-одиночек: они не спасут село.

А кто же спасет?

Глеб Тюрин, эксперт Госдумы по муниципальному развитию регионов Фото: Личная страница героя публикации в соцсети

Глеб Тюрин, эксперт Госдумы по муниципальному развитию регионовФото: Личная страница героя публикации в соцсети

МИЛЛИОНЫ ХОТЯТ НА ЗЕМЛЮ

Мой собеседник Тюрин четко знал ответы на 3 вопроса, которые волнуют все переселенцев:

Как заработать?

Где учить детей?

Где лечиться?

- Первый вопрос, конечно, заработок на селе, причем он должен быть не меньше 40-50 тысяч рублей, - говорит Тюрин.

- Логично, нищенствовать никто не поедет, - соглашаюсь я.

- Финансовое благополучие напрягает будущих переселенцев больше всего. Хотя, отдельные успешные примеры есть. Подчеркну – отдельные.

Нужно восстанавливать деревенскую среду. А в СССР она создавалась под многие тысячи людей, которые должны были работать в колхозах Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Нужно восстанавливать деревенскую среду. А в СССР она создавалась под многие тысячи людей, которые должны были работать в колхозахФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

- Почему?

- Потому что никому не нужны единичные «пустынножители», в которых часто превращаются переселенцы. Нужно восстанавливать деревенскую среду. А в СССР она создавалась под многие тысячи людей, которые должны были работать в колхозах.

- Сколько вообще горожан хотели бы переехать жить ближе к земле? Какой потенциал?

- Сейчас, предполагаю, что в деревню из городов готовы вернуться несколько миллионов людей. У нас есть группа в соцсетях «Развитие территорий», там просто публикуются удачные примеры переселения. В группу за пару лет вступило уже 20 тысяч человек.

Но точно общая численность потенциальных переселенцев не изучена. Я много раз в разговорах с чиновниками спрашивал конкретно: «Сколько людей должны к вам переехать, чтобы район перестал загибаться?». И всегда в ответ получал недоуменные взгляды, потому что никто и никогда об этом не думал.

- А будущие переселенцы думают?

- Не все. В этой среде очень много эзотерики. Выйти в лес, обнять «звенящие кедры». Люди перед переселением думают о духах предков, о Матери-природе, а еду им должна принести белочка.

А в реальности - ехать некуда. Самые практичные просто перебираются в деревню в «дачном формате» - есть такой поток переселенцев. Едут за 100-200 километров от Москвы, но от города не отрываются, одной ногой в мегаполисе. При настоящем, безвозвратном переселении, на территории должна быть работа у нескольких тысяч человек. Тогда среда оживет.

НАПРИМЕР

В 2016 году, семья обеспеченных москвичей Смирновых, отдохнула на Валдае и решила: «хватит жить в городе». В тот же год Смирновы купили за 400 тысяч участок в 100 километрах от Москвы, в Тульской области, за три года построили дом. Работа пока держит в столице главу семьи. Пока. Ведут блог «Москвичи на выселках».

Эта тверская деревня Халютино умерла всего несколько месяцев назад - дома только начали разорять мародеры. Фото: Дмитрий СТЕШИН

Эта тверская деревня Халютино умерла всего несколько месяцев назад - дома только начали разорять мародеры.Фото: Дмитрий СТЕШИН

«ОТШЕЛЬНИКИ - ПРОБЛЕМА ДЛЯ ВСЕХ»

Мне непонятно такое неприятие «ушельцев-одиночек»:

- А чем плох «бунт индивидуальности»? Пусть едут, вода камень точит, - говорю я Тюрину.

- Моментально начинается конфликт - неприятие одиночек местными жителями, властями и даже бизнесом. Отшельники никому не нужны, они проблема для всех. Динамичные, обеспеченные (в начале) нарушители спокойствия и опасные конкуренты. Чужаки. Справедливости ради, и сами переселенцы изначально, не собираются творить добро для местных, коренных.

- Что же делать?

- Я так и говорю – «прийти, когда позовут», потому что «вы – единственная надежда этих территорий и других нет». В противном случае – вы потратите ресурсы и энергию на противодействие среде. Потому что среда – система, а вы - одиночки, система вас погубит.

- Как?

- Из моей практики. Бурный энтузиазм переселенца на входе. Бурная активность в первые два-три года, пока у человека есть ресурсы и активность, которую он привез из города. Потом – плато, апатия. У многих – попытки нового рывка. Как правило, менее успешные, чем первоначальные. Весь цикл от вселения до разорения одиночки занимает 15 лет. Хотя, есть и примеры, когда у человека имеются очень серьезные ресурсы, которые он может сразу вложить и начать развиваться.

НАПРИМЕР

Тверская область, Ржевский район, самый ее депрессивный западный угол – до Москвы 250 километров. Семья обеспеченных москвичей построила в деревне Чертолино гостевую усадьбу с экофермой. Место отдыха процветает, на лето запись за несколько месяцев. По самым скромным подсчетам, стоимость этого хозяйства сопоставима с годовым бюджетом всего Ржевского района.

Гостевые домики "Усадьбы Чертолино" пользуются спросом круглый год. Фото: Дмитрий СТЕШИН

Гостевые домики "Усадьбы Чертолино" пользуются спросом круглый год.Фото: Дмитрий СТЕШИН

ВЛАСТИ НЕ НУЖНЫ ПРОБЛЕМЫ

Но Тюрин убежден, что такие единичные примеры картину не изменят.

- Мы говорим о массовых переселенцах, представителях среднего класса, которые обладают несколькими миллионами рублей. Стоимость переселения на землю от 500 тысяч рублей до 3 миллионов, в зависимости от региона – дом и участок. Этого недостаточно…

- Чтобы заинтересовать власти?

- Да. Они очень позитивно смотрят на крупных инвесторов, которые берут землю в окрестностях райцентра и начинают что-то делать, поднимая показатели района. Хотя ... и у них, в конце-концов тоже начинаются трения с властью.

- Почему?

- Инвесторы и власть находятся в разных мирах. Они говорят по-русски, но не понимают друг друга. Лет шесть назад я сказал одному очень разумному губернатору – «Вы знаете, что в России есть тысячи людей, которые готовы к вам приехать?». Реакция была очень жесткая – «Да? И что же они не едут?».

- А как же стоны на всех уровнях власти о запустении земель?

- На уровне областей видят отток людей в города и вымирание, но их интересует только крупный бизнес. Районные власти понимают больше, но у них нет ресурсов. Глава района для обустройства переселенцев не может взять на себя решение каких-то базовых проблем. Открытие школы – важный фактор при переселении. Если он сделает это самостоятельно, то очень сильно рискует. А идти наверх и что-то доказывать… А зачем?

- Как зачем? Вымирают земли!

- У них, если честно, нет задачи развивать территорию. В уставах это не прописано.

- А что там прописано?

- Размер субсидий, трансфера, за который должны отчитаться. А при увеличении экономической эффективности им в следующем году урезают субсидии. При этом у глав районов такой объем задач и отчетности, что браться за что-то, что не спущено сверху – зачем? Только единицы готовы спасать Родину.

Российские регионы, в которых больше всего вымерших сел, согласно последней переписи населения Фото: Наиль ВАЛИУЛИН

Российские регионы, в которых больше всего вымерших сел, согласно последней переписи населенияФото: Наиль ВАЛИУЛИН

ЛОЗУНГА «СПАСЕМ РОДИНУ» НЕДОСТАТОЧНО

Я не верю, что деревню можно спасти без участия государства, по крайней мере, организовать для переселенцев рабочие места. У меня есть пример:

- Знакомый, жил в Китае все 90-е годы, занимался перепродажей ширпотреба в Россию, рассказал, как там запускали производства в деревнях. Имелась спецструктура, которая говорила с главами сельских общин. Конкретно так говорила: «мы вам выдаем кредит, вы покупаете на него станки для штамповки резиновых тапочек, потому что на рынке Индии они стоят дорого. Себестоимость должна быть такая-то, мы обеспечиваем сбыт». Не думаю, что наше государство тоже отдаст возрождение сел общественникам. Оно этого не любит.

Но у Тюрина встречный аргумент:

- Для начала, у нас государство отдало частникам чуть ли не весь рынок муниципальных услуг. Там много геморроя с отчетностью, но я знаю ребят по 25-30 лет из провинции, которые создали фирмы и спокойно забирают тендеры. А в Китае начали с создания общин, отпуская людей из колхозов. Эти общины занимаются госзаказом с жесткой закупочной ценой. А еще у общины есть жесткая социальная и финансовая ответственность, которая работает на то, чтобы не было слишком богатых и слишком бедных или даже безработных. Налоги платит вся община. И, если кто-то разорился, за него выплачивают остальные. Это модель нашего, еще ленинского НЭПа, только мы все свое забыли… У нас наоборот – есть деревня, но нет общин. Зато имеются люди, готовые переехать.

- А что делать нам? Вводить аналог «Столыпинской реформы»? Как-то сгуртовать переселенцев, определить размеры помощи и территории вселений. Что?

- «Столыпинская реформа» - великий цивилизационный проект, который не имел аналогов на Западе. Когда за 20 лет миллионы людей освоили пустые земли и укоренились на них. И мы сейчас, добывая нефть и газ, живем за счет этого проекта…

Сегодня лозунга «Давайте Родину спасать» недостаточно. Люди, готовые переехать, чувствуют, что дети растут, и надо этим заниматься в ближайшие годы. И в то же время, понимают, что переезд, прыжок с парашютом без страховки. И люди выжидают пока. И они правы. Это сильные, которые пробились в мегаполисе, готовы рискнуть еще раз. Но, их для государства нет. Оно не отслеживает такие мысли. Важно попасть в повестку дня – тогда власть среагирует. А реализовать какой-то проект в деревне без помощи государства могут лишь единицы.

Если содержание школы на трех детей стоит в десятки раз дороже чем в райцентре – ее закроют. А это конец конкретной деревне Фото: Андрей КАРА

Если содержание школы на трех детей стоит в десятки раз дороже чем в райцентре – ее закроют. А это конец конкретной деревнеФото: Андрей КАРА

НАПРИМЕР

Пять лет назад Сергей и Юля Гаргалык решились с маленькой дочкой на переезд из Перми в посёлок Юго-Камский. Юрий – кузнец и байкер, член местного мотосообщества, которое, конечно не отказало ему в поддержке. В своей кузнице «Медвежья сталь» Сергей кует авторские ножи, историческое холодное оружие и продает по почте – специально выбирали деревню с почтовым отделением. Раз в год, на поле возле Юго-Камского проводится «Фестиваль отцов», Юрий один из организаторов. Это тоже дает и заработок и сбыт продукции и будущие заказы, мастер-классы в кузнице.

ИСХОД НЕИЗБЕЖЕН

А еще мой собеседник считает, что на запустевших землях уже не стоит делать ставку на сельское хозяйство:

- Если мы хотим восстановить деревню, она должна быть постиндустриальной. Она не должна жить за счет земли. Потому что сейчас два эффективных сельхозпроизводителя способны закрыть все потребности района. И работает там всего 5% населения. И опять встанет вопрос, что нет рабочих мест… У переселенцев должен быть новый уклад жизни.

При этом нужно помнить, что массовое переселение неизбежно.

- Даже так?!

- Цифровизация пришла, и миллионы людей в мегаполисах скоро потеряют работу.

- Помню-помню, была на первом этаже в редакции касса билетов. Очень удобно. А потом она исчезла, я уже лет пять, покупаю билеты в интернете…

- Потерять работу в мегаполисе – тяжкое испытание. На Западе уже начались разговоры о том, что работы нет и не будет, и нужно вводить социальный минимум для иждивенцев.

- Или четырехдневную рабочую неделю.

- Изменится все! Совершенно точно, будет болезненно. И вот этот запрос на уход в деревню – нарастающее беспокойство коллективного разума. Попытка спастись от наступающего расслоения и нищеты.

- Так как заработать в деревне?

- Это должна быть цепь малых производств. Причем не филиал крупной корпорации из города, а свое местное производство. Оно не должно даже пытаться конкурировать с мировыми производителями.

НАПРИМЕР

По модели, придуманной шведами, в Заозерье Архангельской области создали пансионат для престарелых и смогли трудоустроить местных женщин. Дело пошло, пансионат расширили, достроили. И местные, найдя работу, стали рожать – зафиксировали демографически рост. В соседнем Красноборском районе, получили грант 70 тысяч рублей на развитие «пакетного пчеловодства» (т.е. на Севере растят пчелиные семьи, а на медосбор их отправляют на богатые южные пасеки). Небольшие деньги. Но прибыль от проекта – уже 15 миллионов рублей!

НЕ БЕРУТ ЯБЛОКИ? ВАРИТЕ ПОВИДЛО!

Мой собеседник не знал, что я не один год пытался придумать - чем заняться в деревне поселенцу, кроме сельского хозяйства? Советовался с экспертами и выводы были неутешительные:

- С производством ничего не получится, - сказал я Тюрину. - Теоретически, в любой деревне можно поставить станок для штамповки, например, розеток. Но вы зайдите в любой магазин – все розетки – Китай. И конкурировать с ним невозможно, пока государство не начнет вводить заградительные пошлины.

- Нет! Не так! - замахал он руками.

- Приведите примеры.

- Я описал две сотни производств, которые можно организовать в деревне. Мне это нужно было для разговора с чиновниками. Пример Китая их не убеждал. У нас возможно производство того же оборудования. Вот парень из Алтайского края создал производство чесальных машин для льна и шерсти. Вернулся из Москвы, за плечами у него был МФТИ. Начинал без вложений. И только когда машины стали продаваться через интернет, он взял кредит. Сейчас у него прибыль - несколько миллионов в месяц.

Так что есть спрос на несложное оборудование.

Но, самый простой пример. Цена яблок в сетевых магазинах – 80-90 рублей. Калужские яблоки по 30 рублей отдать на продажу в эти магазины невозможно. Это обрушит цены. Они на это не идут. А если начать яблоки перерабатывать? И продавать в местных городках. Каждая «Пятерочка» или «Магнит» вывозит из наших депрессивных городков сотни миллионов рублей. То есть, деньги в провинции все-таки есть.

Еще одна сфера занятости, если совместить нынешнюю деревню с цифровизацией. Я сотрудничал с одной транспортно-логистической компанией, мы буквально вывели ее из Питера в провинцию. Из подвального офиса на отшибе мегаполиса, они переселились в шикарное помещение бизнес-инкубатора в маленьком городке, которое все равно стоило на порядок меньше. Упали расходы на зарплаты персоналу. По такой же схеме можно и нужно переместить десятки онлайновых бизнесов.

- Как это запустить?

- С чего начать? С 50 семей, у меня есть эти люди. Не фантазеры, не обиженные на жизнь, а деятельные, объединенные одной целью. Нужен пилотный проект, самое удобное место – Поволжье. Получится там, получится везде.

Нам нужно чтобы власть поняла, что без нее народная волна не пойдет, это я и пытаюсь объяснить разным нашим начальникам. Что сотня переселившихся семей, купившие дома и участки, это уже 100 милионная инвестиция в район. Как минимум. Но идти на повторное освоение нужно артелями и командами. И я их начал готовить. Объясняю властям в дальних углах губерний: «У вас никаких шансов впереди, никакие инвесторы не придут, забудьте. Инвесторы, дальше 100 километров от областных центров не ходят». Если содержание школы на трех детей стоит в десятки раз дороже чем в райцентре – ее закроют. А это конец конкретной деревне…

НАПРИМЕР

Несколько лет назад, в деревне Лядины Архангельской области, в рамках оптимизации расходов закрыли здание, в котором были школа, почта и медпункт – отопление стоило 600 тысяч рублей в сезон. Директор школы Надежда Ворощук осталась без работы. Спаслась тем, что раньше вела уроки северных традиционных ремесел. Сейчас в Лядинах – туристический кластер – музей, гостевой дом, мастер-классы, домашняя северная кухня для заезжих. В «Лядинские узоры» едут тысячи туристов в год со всего мира.

Я догадывался, почему опустение деревень, так и не стало государственной проблемой:

- А отток людей чиновников не беспокоит, потому что всегда можно завезти узбеков, если местные разбегутся, - размышляю. - Такая у них точка зрения?

И Тюрин подтвердил мои мысли:

- Власть на местах живет тем, что есть. В будущее не заглядывает, штурмовать вершины не собирается. Это районная власть. А областная понимает, что нужно развивать промзоны рядом с областными центрами. И они это делают, и на это положили все силы. А на остальные территории просто положили. Не со зла. Рациональный подход.

ИЗ ЛИЧНОГО ОПЫТА

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Русские деревни умирают молча

Спецкор «КП» Дмитрий Стешин вернулся из Тверской области, которая занимает первое место в России по количеству мертвых сел и поселков

По интернету ходит жуткий рейтинг умерших деревень, составленный по результам переписей населения. Судя по нему, в России сегодня 20 тысяч поселков, в которых не осталось ни одного жителя. И еще 36 тысяч - где живут по 1 человеку. То есть, в ближайшие годы и они перейдут в разряд обезлюдевших. Причем вымирают в первую очередь села в центральной - коренной России... (подробности)

Рис.: Катерина МАРТИНОВИЧ

Рис.: Катерина МАРТИНОВИЧ

ВОПРОС ДНЯ

А вы бы поехали в деревню жить?

Виктор ЛАЗЬКО, завлабораторией бахчевых культур:

- Я бы с удовольствием уехал. Не думаю, что молодежь рвется в село - ей нужен социум в городе. А с возрастом хочется меньше суеты. У меня в планах - поселиться под Краснодаром, и чтобы речка рядом.

Владимир ПЛЮЩЕВ, заслуженный тренер России по хоккею:

- Я уже живу в деревне, езжу в город на работу: 40 минут - и я в Москве. Газ-вода-электричество тут есть. Кур и коз не выращиваю. У меня один из соседей держит лошадь, так он построил вместо гаража конюшню.

Анатолий ВАССЕРМАН, знаток, ведущий:

- Ни в коем случае. Я человек общительный и предпочитаю быть там, где есть возможности для общения. Даже если не всеми ими пользуюсь.

Леонид ОЛЬШАНСКИЙ, адвокат:

- Деревенским жителем я бы не стал - для меня крайне важна возможность быстро доехать до Госдумы, до Совета Федерации. Сочетание адвокатской, законопроектной и журналистской работы требует постоянного присутствия в Москве. На пенсии я вижу себя человеком не у деревенского плетня, а вызываемого на дачи, где принимают решения.

Максим КАЛАШНИКОВ, футуролог:

- В эту, нынешнюю, деревню я бы не уехал. А уехал бы в футурополис, опирающийся на наукоемкую экономику, - это не город и не деревня, там живешь на природе с городскими удобствами. А теперешние города становятся тупиком.

Даниил ДАВЫДОВ, диггер:

- В отъезде в деревню есть романтика. Но… я бы быстро вернулся из деревни обратно. У меня источники дохода в городе. А в детстве до 3-го класса я жил в глухом тверском селе и в школу ходил за 4 км в соседнюю деревню. Сейчас колоть дрова для печи круглый год не готов.

Юрий ЭНТИН, поэт-песенник:

- А я уже много лет живу в деревне Деденево. И из нее последние 10 лет в столицу езжу крайне редко. Живу в бревенчатом доме 1902 года постройки, я первым провел сюда газ. И у меня здесь стоит обеденный стол, за которым когда-то на Арбате обедали Булгаков и Бунин.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также