За письмо в посольство Германии - исключение из Союза писателей: чего стоило издать в БССР перевод «Фауста» Гете

Василь Семуха.

Фото: Сергей ШАПРАН. Перейти в Фотобанк КП

Его родителей в войну расстреляли немцы, а он «в отместку» выучил немецкий язык и перевел «Фауста» Гете. Рекомендацию в Союз писателей ему давал Владимир Короткевич, в доме которого он нашел убежище, когда его почти единодушно исключили из Союза писателей за письмо немецкому послу.

Письмо немецкому послу в Союзе писателей назвали «недастойны ўчынак»

В 1942-м его родителей по подозрению в связи с партизанами расстреляли немцы. Казалось бы, что сын лесника, выросший сиротой, должен был возненавидеть все немецкое. Но – напротив: поступив на романо-германское отделение филфака Московского университета, Василь Семуха настолько увлекся немецким языком, что уже в 23 года взялся за перевод на белорусский «Фауста» Гете.

Свой выбор он объяснял так: «Мама ведала нямецкую мову, таму і я павінен быў яе вывучыць. Ужо пасля прыйшло асэнсаванне: калі вывучу мову, дык знайду ў немцаў адказы на свае дзіцячыя пытанні: чаму і за што забілі маіх родных?.. З цягам часу нямецкая мова захапіла мяне, і я зразумеў, што нельга жыць нянавісцю…»

Дружеский шарж Кастуся Куксо.

Впрочем, с изданием перевода «Фауста» было не все так просто. Его запланировали на вторую половину 1960-х, а затем перенесли в планы аж 1971 года. И тогда Василь Семуха, который тулился с семьей по чужим квартирам, в отчаянии пошел на безрассудный по тем временам шаг - отправил письмо послу Федеративной Республики Германия. Там он просил разъяснить: в связи с тем, что германские оккупационные власти уничтожили имущество его семьи (сожгли родительский дом) и расстреляли родителей, может ли он претендовать на получение от правительства ФРГ компенсации для строительства квартиры и издания перевода «Фауста»?

Однако письмо не дошло до адресата, а попало в ЦК КПБ, оттуда было спущено в Союз писателей. Там начался публичный разбор личного дела переводчика «Фауста». Как вспоминал Василь Быков, почти все литераторы жалели «добрага хлопца Сёмуху, які «зрабіў глупства», но разве можно было просить помощи у врага? Были и те, кто требовал самой суровой кары.

В итоге он был исключен из Союза писателей с формулировкой: «за недастойны члена Саюза пісьменнікаў учынак, які выразіўся ў тым, што В. Сёмуха з мэтай палітычнага шантажа і вымагацельства імкнуўся звязацца з пасольствам ФРГ у Маскве, паклёпніцкі скардзіўся пасольству, што Саюз пісьменнікаў адмаўляецца даць яму кватэру, а выдавецтва адмаўляецца выдаваць пераклад на беларускую мову «Фаўста» Гётэ, пытаўся аб магчымасці выдання гэтага пераклада ў ФРГ». Хотя, рассказывал Василь Сергеевич, первоначально предполагалось, что его не будут исключать, а всего лишь погрозят пальцем - такова была установка ЦК. Но писатели оказались почти единодушны в желании потрафить высокому руководству — против был один Василь Витка, а Василь Быков воздержался от голосования за исключение…

Что же до перевода главной книги Гете, то он все же был издан, но лишь в 1976-м. И впоследствии был назван немцами наилучшим переводом «Фауста» на славянские языки. А что до членства в Союзе писателей, то уже на следующий год Семухе предложили восстановиться в СП, однако он был настолько принципиален, что прошел всю процедуру вступления заново.

Василь Семуха с одним из главных итогов своей жизни — переводом на белорусский язык Библии.

Фото: Сергей ШАПРАН. Перейти в Фотобанк КП

Короткевич о переводе «Фауста»: «Словно Гете написал своб поэму по-белорусски»

Одним из тех, кто рекомендовал Семуху для вступления в 1967 году в Союз писателей, был его близкий друг Владимир Короткевич. Он писал в своей рекомендации: «…ведаю Васіля Сяргеевіча Сёмуху некалькі год, з тых часоў, калі ён быў рэдактарам адной з маіх кніг. Рэдактарам зычлівым, высокакультурным, суровым ва ўсім, што датычылася таго, каб кніга зрабілася лепшай. […] Пачуццё стылю, выключнае веданне моў і, перш за ўсё, сваёй, беларускай, аж да тых тонкасцяў яе, да якіх ведаюць яе лічаныя, веданне ўсіх яе стыхій, дыялектаў, гаворак, арго — рабіла заўсёды неацэнную дапамогу людзям, якіх ён рэдагаваў. Вельмі карыснае было, таксама, веданне ім некалькіх іншых моў. […]

Некаторы час таму назад В. Сёмуха скончыў вялікую, амаль неверагодную па маштабу працу: першы пераклад на беларускую мову “Фаўста” Гётэ. Я сачу за гэтай працай даўно і адзінае, што выклікае ў мяне непаразуменне, гэта тое, што пераклад дагэтуль не надрукаваны, не выдадзены асобнай кніжкай. […] Гэта сам Гётэ і, у той жа час, Гётэ, які, нібыта, напісаў сваю вялікую паэму па-беларуску. Я ведаю некаторыя пераклады паэмы і смела лічу, што пераклад В. Сёмухі па мастацкай дакладнасці вышэй за рускі пераклад Пастарнака і роўны з лепшым, дагэтуль, латышскім перакладам Я. Райніса […]».

Но коллеги-литераторы не услышали тогда Владимира Короткевича. Впрочем, это немудрено: он сам в те годы сражался за выход романа «Каласы пад сярпом тваім», который не желали издавать точно так же, как и перевод «Фауста» Василя Семухи.

Василь Семуха (первый справа) вместе с Алесем Камоцким, Рыгором Бородулиным и дочкой Алесей с мужем Марком.

Фото: Сергей ШАПРАН. Перейти в Фотобанк КП

На издание перевода Библии деньги собрали дети Семухи

Василь Сергеевич занимался переводами едва не до последних лет. Список авторов, «заговоривших» благодаря ему на языке Купалы и Коласа, внушителен: немцы Гейне, Гессе, Зюскинд, Майринк, Ницше, Рильке, Шиллер, латыши Белшавица, Зиедонис, Лацис, Райнис, Чак, Чаклайс, поляки Гамбрович, Гуща, Мицкевич, Норвид, Словацкий, Тувим — это лишь вершина айсберга.

За свои переводы Семуху отметили несколькими высокими иностранными наградами: «Золотым Знаком Почета» ГДР, орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германияй» и «Орденом Трех Звезд» Латвии. Что же до Беларуси, то родина лишь однажды отметила каторжную работу переводчика, вручив в 1992 году за перевод «Доктара Фаўстуса» Томаса Манна Госпремию имени Якуба Коласа. Впрочем, на мой вопрос накануне 70-летия о наградах в нынешнее время Василь Сергеевич ответил со свойственными ему иронией и прямотой: «Ёсць - яны мяне не друкуюць. І я лічу гэта ўзнагародай».

Семуху в самом деле не жаловали, в том числе белорусские госиздательства. И если его переводы и выходили, то преимущественно у частников. Однако авторские экземпляры, которые он получал, имели обыкновение заканчиваться, и тогда он порой покупал книги за свою пенсию, поскольку не мог отпустить гостя без подарка — новой книги...

Так же было и с переводом Библии — с его изданием возникли проблемы почти точно так же, как 35 лет назад с «Фаустом». Но в этот раз помогли уже дети, Алеся и Сергей, что очень обрадовало его тогд. Василь Сергеевич говорил: «Я задаволены больш нават тым, што Бог даў мне такіх добрых дзяцей, якія не толькі разумеюць мяне, але і сталі апірышчам у гэтай справе - менавіта дачка Алеся і сын Сяргей збіралі грошы на гэтае выданне. Я толькі з жалем магу канстатаваць, што ні дзяржава, ні грамадскія аб’яднанні - грамадзянскія і царкоўныя - не дапамаглі ў гэтай справе. Дапамагла беларуская дыяспара Амерыкі, Канады, Аўстраліі і Еўропы, а таксама нашы прадпрымальнікі, якія лепей за дзяржаву разумелі важнасць гэтай справы».

Впрочем, для Василя Семухи, по его собственному признанию, не было так уж важно, сколько человек прочтет его переводы — два, пять или десять. Удовольствие он получал во время работы, чем и жил, пока из-за болезни не ослеп и не мог уже не то, что переводить, но читать и писать. «Мая перакладніцкая праца скончана», — с сожалением констатировал Василь Сергеевич, когда я был у него весной 2015-го…

Он всю жизнь не любил праздновать свой день рождения и в этот день обыкновенно не отвечал на телефонные звонки. Объяснял: «Якая тут радасць быць на цэлы год пастарэлым». А в другой раз признавался: «Шкадую, што я ўжо на фінішнай прамой і не здольны рабіць нават тое, чаго хачу і прагну. Але на ўсё воля Божая».

Василь Семуха в самом деле так прожил — делая преимущественно то, что умел и что любил и на что была воля не только его собственная, но, должно быть, и Божья.