Автор фельетона "Пес Барбос и необычный кросс" - был третьесортным поэтом и писал гадости про фронтовиков

Кадр из фильма "Пес Барбос и необычный кросс"

60 лет назад, в 1961 году на экраны вышли знаменитые короткометражки Леонида Гайдая "Пес Барбос и необычный кросс" и "Самогонщики". Просматривая в миллионный раз любимую комедию, я обратил внимание на интересную надпись "По фельетону Степана Олейника" на заставке фильма.

Я решил ознакомиться с фельетоном. И, когда я нашел полный текст в биографии Гайдая, вышедшей в серии ЖЗЛ в 2018 году, то удивлению моему не было предела.

Но обо всем по порядку.

В апреле, к юбилею выхода на свет знаменитых короткометражек, иркутские креативщики открыли очень классный музей-игру Гайдая.

Ведь считается, что идея снять "Пса Барбоса" режиссеру пришла именно в Иркутске, на чердаке их дома, где Леонид Иович просиживал, листая подшивки журналов и газет.

В семье Гайдаев читали много разной периодики. Прочитанное мама режиссера собирала в подшивки и хранила на чердаке. Таким образом дом еще дополнительно утеплялся сверху. В 1960 году на чердаке проводил много времени и Леонид Гайдай. У него была жуткая депрессия после режиссерских неудач. Первую его комедию "Жених с того света" цензоры превратили непонятно во что. А следующий фильм, "Трижды воскресший", снятый для примирения с властями, прошел незамеченным и был крайне неудачным.

С горя вместе с женой Ниной Гребешковой режисер поехал в отчий дом и там депрессовал, пока в руки не попался в руки номер "Правды", где был опубликован стихотворный фельетон "Пес Барбос украинского Степана Олейника.

- Нинок, это же смешно! - кричал Гайдай жене, потрясая газетой в руках.

Потом Нина Гребешкова признавалась, что все это не выглядело смешным, но она согласилась, чтобы не расстраивать лишний раз мужа.

Что там за фельетон такой

Когда я прочитал текст фельетона, у меня глаза выпали. Во-первых, это был не текст, а стихи. А во вторых такого скверного качества, что их по праву можно было бы назвать образцом графомании.

Вот, к примеру, пассаж из текста, живописующий последствия от взрыва тола:

«Ухнул так, что их трусы

В поднебесье запорхали,

Что доселе картузы

Из-за тучки не упали»

Кому понравятся эти "трусы-картузы"? Причем, главная хохма текста, растянутого аж на 19 куплетов, сводится к пошловатым стишкам-садюшкам из серии:

голые бабы по небу летят - в баню попал реактивный снаряд

Разница в том, что вместо голых баб имеют место голые мужики. Шутка, прямо скажем, на уровне детского сада.

Вообще само описание происходящего - подробное и занудное, а в конце вынесено еще и ужасного вида моралите:

«…Пожурит в селе народ

Трех молодчиков за это,

Но едва ли кто придет

Из района, сельсовета!

Там «воюют» на словах:

Пресечем-де!.. Примем меры!..

А в озерах — бах да бах —

Губят рыбу браконьеры»

Полагаю, что мало кто вообще мог дочитать это до конца, не то что вдохновиться на создание мини-фильма.

Не буду здесь вдаваться в подробности, почему это понравилось Гайдаю. Во-первых, фильм был все-таки немой и не нуждался в ужасном тексте. Во-вторых, полагаю, что литературный вкус Леонида Иовича был народный, непритязательный. Он хорошо чувствовал людей и ему нравилось то, над чем смеется народ, неслучайно, скажем, образцы высокой литературы, которые режиссер брался экранизировать, ему не удавались и с этим был связан закат его карьеры.

А в-третьих, ладно Гайдай, но ведь за свои сомнительные вирши поэт Олейник получил в 1950 году Сталинскую премию!

Честно говоря, я о этого момента верил в мифы, что в советские времена была только хорошая литература. Но я ошибался.

Но на этом история не закончилась.

В 1961 году поэт Олейник опубликовал новое громкое стихотворение, получившее широкий резонанс. Стихотворение под названием "Гиревик" казалось немыслимым для своего времени. Ведь в нем автор довольно гнусно высмеивал... фронтовиков. Главный герой стихотворения Олейника - "кавалер", а заодно - тунеядец и бездельник. Фронтовик не работает, живет на пенсию и тягает гири. (Отсюда и название "Гиревик"). Как это ни поразительно, но премерзкий стишок был опубликован в журнале "Крокодил".

Он не дед,

Он – кавалер.

Наш сосед – пенсионер,

Сорок два соседу скоро…

Плечи, грудь как у боксера.

Ровно в восемь, встав легко,

Пьет сосед наш молоко.

С полчаса в тени садовой

Машет гирею пудовой.

Далее по тексту к гиревику-кавалеру обращается автор, видимо, умирающий от зависти в думах о "могучем, закаленном кавалере пенсионном".

Автору не дает покоя, что кавалер еще довольно бодр и будет " гирькой упражняться лет, наверное, пятнадцать"

Как-то я его спросил:

«А не скучно, не тоскливо

Без труда, без коллектива?»

Глянул искоса сосед,

Гиревик наш, домосед –

«Есть закон!» - ответил браво

Так что я имею право!»

И, обиженный слегка,

Козырнул мне: «Ну, пока!»

Завершает данный опус куплет-рассуждение о том, что закон, конечно, есть, но все равно это неправильно.

Как говорят историки, создание этой гадости стало возможным в хрущевские оттепельные времена, когда Никита Сергеевич вел политику сокращения Вооруженных сил.

Выпад Олейника фронтовики восприняли как нож в спину. Ведь этот "фельетон" написал, по сути, их боевой товарищ. Олейник и сам прошел войну и, по большому счету, ничем не отличался от описанного "гиревика". Также отлично жил в свое удовольствие на пенсию. Правда, если его герой тягал гири, то Олейник кропал стихи, в которых выгуливал белое пальто и писал заказуху.

К чести молодого Евгения Евтушенко, прочитав это, он посвятил Олейнику ответ:

Не сатирик ВЫ - затейник,

Дорогой Степан Олейник.

...Взяли факты, извратили,

Фельетончик сочинили...

...Заявляю Вам ответно

Я вполне авторитетно

От однополчан и лично:

Это было неприлично!!!

Вскоре поэт Олейник приехал в Москву и возжелал повидаться с Гайдаем. Однако Леонид Иович, сам ветеран и инвалид войны, все понял про автора. Под предлогом занятости, встречаться с поэтом отказался наотрез.