Туризм12 июня 2021 7:00

Бессмертная деревня: как москвичка открыла в глухом селе сразу три музея

Дмитрий Стешин и Алексей Овчинников открывают новый туристический маршрут - «Серебряное кольцо»
Елена Наумова объяснила, как уговорила людей повесить портреты предков на заборы.

Елена Наумова объяснила, как уговорила людей повесить портреты предков на заборы.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

Продолжение. Начало, Часть первая.

Все знают о «Золотом кольце» — маршруте по 9 городам древней Руси. Но оказалось, параллельно с ним существуют множество удивительных сел, городков, усадеб и экопарков, возрожденных или построенных с нуля не менее удивительными людьми. Многие о таких новых точках роста русской глубинки даже не подозревают.

Журналисты «Комсомолки» решили проехать по этой параллельной России, чтоб составить новый туристический маршрут - «Серебряное кольцо».

ОПЯТЬ ЧУЧЕЛО ЛИСЫ И ЛАПТИ?

Честно признаемся: на предложение посмотреть музеи в волжском селе Учма (это прямо на дороге из Углича в Мышкин), мы сначала отреагировали кисло. Слишком уж стойкий иммунитет за годы командировок по российской глубинке выработался у нас на классические краеведческие музеи. Те составлены будто по одной инструкции — справа облезлое чучело лисы, такой же медведь, прислоненный к березе, лапти между ржавым серпом и снопом, одинаковые прялки, за которыми сидят манекены старух, копия «Декрета о мире», шестеренки тракторов, фото передовиков производства. Да пара смотрительниц, которые бдят, чтобы заезжий гость не сел в кресло, спертое когда-то из сожженной барской усадьбы… Серо, безлико, без фантазии. И это — в райцентрах. Чего ж можно ждать от деревенских музеев?

Но чтобы не обижать хороших людей, завернули в Учму. И … ни разу не пожалели, лишь устыдившись своих мыслей.

ОКНА В ПРОШЛОЕ

У современной русской деревни есть два основных состояния. Первое: заборов нет, потому что давно завалились и некому поправить, а значит, деревня мертва. И состояние второе: заборы есть, но глухие, из профлиста в два с половиной метра, значит, деревню оккупировали городские-пришлые и та жива фактически, но исторически ее путь подошел к концу – кончилась преемственность поколений.

Учма выбивалась из этой стройной концепции. Здесь теплилась жизнь! В Учме зримо присутствовали тени предков. Те приглядывали - как там идут дела у потомков, в 21 веке. Практически с каждого фасада или забора на нас с интересом и добрыми улыбками смотрели бывшие жители этой старинной волжской деревни. Как-то сходу мы придумали название этому масштабному спиритическому сеансу – «Бессмертная деревня», по аналогии с «Бессмертным полком». Вот на фото грузовик с деревенской молодежью, у всех в руках букеты сирени – едут на какой-то праздник. Бабушка почтальон с медалями на груди, под фото, на стене дома до сих пор висит почтовый ящик. Принаряженные для снимка молодые парни – улыбаются. Вот на лавочке у дома позируют фотографу три поколения женщин…

В Учме практически с каждого фасада или забора на нас с интересом и добрыми улыбками смотрели бывшие жители этой старинной волжской деревни.

В Учме практически с каждого фасада или забора на нас с интересом и добрыми улыбками смотрели бывшие жители этой старинной волжской деревни.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

;

Фотографии живших в Учме жителей

ПО ПРИНЦИПУ ТОМА СОЙЕРА

Автор этого берущего за душу перформанса встретила нас у ворот первого же музея (а их здесь оказалось три!). Елена Наумова, бывшая пиарщица какого-то московского банка, вид имела совсем не деревенский – моднейшая вариация каре, юбка-хаки, хипстерские сандалеты. Лена была распарена и немного утомлена, как после бани – только что закончилась шестая (!) по счету экскурсия. Группа туристов переминалась у автобуса, последний (!) музей из хозяйства Лены Наумовой, самый концептуальный, располагался в соседней деревне, пешком идти долго. Время в Учме остановилось, но у нас его было мало, и мы сразу же насели на собеседницу:

История появления музея в Учме

- Почему Учма такая, как положено выглядеть старинной деревне? Как уговорили людей повесить портреты предков?

Лена объясняет нам:

- Мы выиграли грант на арт-мастерские и мастер-классы для местных. Но пришла пандемия… А мастер-классы - это же массовые мероприятия! Нельзя! Но деньги от гранта остались. Сделали хитро – по принципу Тома Сойера и его забора. На домах, которые принадлежат музею, мы повесили портреты людей, которые в них когда-то жили. И местные стали спрашивать: «А почему на наших домах нет такого? Чем мы хуже?» Нам это и нужно было. Дело пошло.

И местные, и дачники на волне сельского арт-подъема, устыдились заборов из профнастилов и стали возвращаться к плетеным изгородям.

И местные, и дачники на волне сельского арт-подъема, устыдились заборов из профнастилов и стали возвращаться к плетеным изгородям.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

ПРОЩАЙ, ПРОФНАСТИЛ

В Учме под ногами не грязь, а нежный песочек приволжских дюн, ступаешь как по ковру. Лена знакомит нас с портретами, сметая ласковым движением руки пыль или пыльцу с каждого:

- Вот семья Гусевых, рассматривают семейный альбом. Внучке в жизни уже за 60, старше бабушки и деда на портрете... Дом выкупили дачники. Ну, как дачники - второй год уже зимуют в Учме. Стали местными. Я вас предупреждаю, Учма так устроена, что будьте осторожны, многие здесь остаются навсегда!

- Сколько сейчас жителей в Учме?

- Летом 60 человек, а зимуют 20. Причем, семь «зимовщиков» - это наша семья. У нас младшему 8 лет, нам самим - по 55. Проблема в том, что здесь нет молодежи. Нет середины... Но люди стали меняться.

И во всем этом вдруг обнаружился еще один «побочный эффект». И местные, и дачники на волне сельского арт-подъема устыдились модного проклятия, обезображивающего города и села — заборов из профнастилов. И дружно давай возвращаться к плетеным изгородям, от которых глазу приятно.

Что это, как не гражданское общество, о необходимости которого так часто говорят из телевизора? Так уж устроен русский человек: как только почует, что от сделанного им на душе затеплеет, он подключится сам, без приказов и инструкций.

По этой же причине в селе закончились пьяницы! Подъемом Учмы здесь стали так гордиться, что на фоне этого чувства, несколько пьющих решили, что негоже под заборами перед туристами валяться...

На стенах домов - семейные фото

На стенах домов - семейные фото

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

… Очередные экскурсанты заходят в ветхий дом на окраине села Кирьяново, что в паре верст от Учмы.

- Музей чего? «Дыр и заплат»?! Уж этого добра-то в России! - потешаются они. А потом вместе с нами битый час ходят с раскрытыми ртами.

Когда-то это был дом зажиточного крестьянина, позже — колхозная контора и начальная школа-интернат. В 2014-м ее закрыли за отсутствием детей. Но неутомимая Елена Наумова, облазив запыленные чердаки дачников и обнаружив там много чего интересного, пошла к главе района, чтобы тот отдал избу под ее новую идею. «Только не еще один музей!» запротестовал было супруг Елены Василий. Но где там... Да районный начальник поддержал: «Отлично! Вы закроете еще одну дыру на карте района!», хотя о содержании музея он узнал позже.

- Так я убедилась в правильности своей концепции, - говорит Наумова. - «Музей дыр и заплат» - как символ русской жизни. И это не о бедности, нет! Это о бережливости наших предков.

«Музей дыр и заплат» - символ русской жизни, уверенна Елена Наумова.

«Музей дыр и заплат» - символ русской жизни, уверенна Елена Наумова.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

Ведра, залатанные консервными банками, лоскутные одеяла и половики, настенный ковер из старых треников, который некая хозяйка, ничего не зная про импрессионизм, выполнила в стиле «широкого мазка»...

И, конечно, перелатанная одежда.

- Посмотрите — как все тщательно подобрано, симметрия, красота, любой дизайнер позавидует! - говорит Елена. - Это же потрясающее чувство собственного достоинства. Любая хорошая хозяйка старалась содержать семью в опрятности, не ударить в грязь лицом. Поэтому ставили по-настоящему художественные заплатки, превращая их в произведения искусства.

И речь не только о вещах. Это заплаты на душе, штопка нашей дырявой памяти. Елена ведет от вещи к вещи. В этом свитере человек встретил первую любовь, в этой панамке женщина впервые поехала на море. А эти кеды сюда, в Учму, самый настоящий итальянский принц прислал! Увидел музей и прочувствовал. В них он познакомился с женой, а потом поехал за первенцем в роддом… Не просто дыры — а целая философия жизни.

Благодаря дырам в свое время кардинально изменилась и судьба самой Елены.

НАБРЕЛА НА ЛЕСНИКА И ВЫШЛА ЗАМУЖ

Нам, конечно, было интересно, откуда взялась в глуховатой Учме Лена Наумова? От трассы до Учмы даже асфальта нет! Оказалось, потому и взялась! Ехала мимо в 2002 году, пробила картер на дыре в дороге, пошла за помощью. Набрела на лесника Василия, да и вышла замуж. Приемные дети, по словам Лены, пришли к ней сами – и попросились жить в Учме, как в старинной поговорке «Бог послал». В этой полумистической Учме все так, одно цепляется за другое и на каждую дыру находится заплата.

Это была наша ошибка – посчитать Лену главным мотором возрождения Учмы. Это же такая простая схема – приехала умная, креативная москвичка и все заверте… Ничего подобного! Лена считает, что и без нее Учма не пропала бы:

- Начала не я. Даже наоборот, я осталась в Учме, потому что здесь уже было нечто. Начал мой муж Василий, в 1999 году он открыл первый музей. Всю доступную литературу по истории России проанализировал. Назовите любой год, и он скажет, что про него писал Татищев, Соловьев или Ключевский.

.

.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

СВЯТОЙ КАССИАН И «ВОЛГОЛАГ»

С Василием мы стоим на крылечке амбара и через старинную литографию на перильцах смотрим на волжский мыс. Пытаемся представить себе стоявшую здесь когда-то Кассианову пустынь, основанную во второи половине XV века. Пытаемся совместить прошлое и нынешнее. Святои Кассиан, монах, бывшии в миру греческим князем, выжившии участник обороны Константинополя от турок, появился на Руси в свите царицы Софьи Палеолог в 1472 году. Да так тут и остался навсегда.

Сейчас, в память о нем, на мысу стоит поклонный крест. Ставил его Василий. Про крест стали спрашивать: «Кто утонул?», поэтому пришлось возвести рядом часовенку. А потом, в спасенном старинном деревянном амбаре (Василий одаренный плотник!), появился и музей, собранный из обломков прошлого, найденных на руинах монастыря. Василий рассказывает:

- 1935 году учемские храмы были переданы НКВД для размещения Волголага. Заключе нные взорвали монастырскии храм на кирпич. Церковь Рождества простояла до 1950-х годов. Уже местные жители брали из нее кирпич для печей. Двое разбиравших колокольню погибли под завалами — она обрушилась. И тогда приказали Успенскую церковь снести до конца…

Единственный целый объект, который смогли спасти краеведы из обломков монастыря – кованая решетка от ограды, окружавшеи храмы. Всего один фрагмент - секция. Но, с помощью системы зеркал, создатели музея сделали эту ограду бесконечной... Фото всех, кто спасал память о монастыре, закрепили на вращающейся стойке – на таких выставляют открытки для туристов. Только эта стойка тоже с зеркалами, раздвигающими пространство и время. Тут все с двойным дном. Отодвигаешь створку витрины с архивными снимками монастыря, а там – заключенные «Волголага» на работах. И выходишь из этого музея пошатываясь. Такие посещения прошлого никогда не проходят бесследно для сознания. И горько от того, что мы творили. И светло, потому что опомнились и стали склеивать осколки. Штопать те самые дыры.

Музей появился в спасенном старинном деревянном амбаре.

Музей появился в спасенном старинном деревянном амбаре.

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

СТАРУХИ И ЛЮБОВЬ

Из очередного учемского музея Елены и Василия туристы выходят с комом в горле. Заходишь в амбар со старинои и лавками и поначалу ничего не понятно — какой-то гвалт старческих голосов из динамиков. Но делаешь пару шагов и...

«Всю жизнь я любила своего Мишутку, а он такой хулиган был, - раздается записанный голос какой-то бабушки. - Свою лошадь ходить по ступеням учил и ввел ее в сельский клуб. На лошади меня провожал до дома. И она сама стала заворачивать к моему крылечку. Люди смеялись — понятно, куда Миша ходит… В престольные праздники гулянки в клубе до утра, потом на работу прямо с танцев. Я не могла, как другие, с одним пойти провожаться, потом с другим - Мишки нет, и я домой пошла. Есть любовь! Я же любила...»

«Он меня замуж взял, а я все смеялась: так ведь я нищая, у меня ничего нет, — звучит голос еще одной бабушки в другой комнате. — А он: и я нищий, вот мы два нищих и будем жить...»

«Муж мой, гармонист Боря, хороший был, спокойный, - в следующей комнате. - По свадьбам и гулянкам играл, но никогда не пил. На свадьбе нашей 2–3 стопки выпил и упал. Валяется на кровати, а я сижу и плачу, как дура. Курить он вообще не пробовал…»

«Ходили к нам два моряка, - продолжают бабушкины голоса. - Я и забеременела. В общежитии жила, а он на катере. Потом нашли комнату. Ма-а-аленькую... Говорю: «На чем спать-то будем?» Он Тюфяк принес, одеяло, подушку, ну, а больше ничего и не надо. И вот вся моя жизнь — все горе. Он пил и пил. Приду с работы, а свекровь: «Николай в канаве». Погрузили его на санки, а он лежит и командует: «Полный вперед!» Ну вот так прожила без любви этой самой. Как и не жила. Но он меня любил...»

А все началось с того, что однажды Елена Наумова пошла пожилых женщин опрашивать — есть ли любовь?

- А те вдруг стали выговариваться о прожитой жизни, - говорит она. - У них раньше-то никто не спрашивал.

«ОСТАЛСЯ ОДИН ПРЕДСЕДАТЕЛЬ»

Еще один музей Елены и Василия, «Судьба русской деревни», встречает завалинкой с шелухой подсолнечника — предтечей современных соцсетей, где сельский люд после тяжелого дня обсуждал последние сплетни, а особо буйных комментаторов отправляли в бан тут же, за частоколом, один на один. Ржавые таблички из давно несуществующего сельмага с ассортиментным минимумом и предельными нормами отпуска продуктов… И снова хриплые голоса из старого громкоговорителя на фоне мычаний и блеяний когда-то живших здесь коров и коз: сохранившаяся каким-то чудом запись раздачи нарядов работникам колхоза «Красная Учма».

«Колхоз прекратил свое существование в 21-м веке, остался один председатель»… - печально констатирует динамик. Шторки раздвигаются, вводя гостя в быт простого учемского жителя тои поры.

Еще один музей Елены и Василия - «Судьба русской деревни».

Еще один музей Елены и Василия - «Судьба русской деревни».

Фото: Алексей ОВЧИННИКОВ

«… Не мечтала, что столько проживу, думала пораньше уйду, - сопровождает голос очередной бабушки. - После мужа уже 32 года, считай... Внук говорит: увезу я тебя, а я говорю — не поеду, хочу в своем доме, в Учме...»

Ватага туристов пакуется в автобусы. Она провела в Учме почти шесть часов! Пожалуй, только Эрмитаж и Третьяковка могут похвастаться такой «глубиной погружения».

- Куда дальше? – спрашиваем туристов.

- В Рыбинск!

Рыбинск у нас всегда ассоциировался с многоэтажной застройкой общагами-малосемейками и конечно, никаким «Золотым кольцом» там даже не пахло.

- Что там смотреть, в этом Рыбинске?

Экскурсовод туманно: «В Рыбинск сейчас все едут, хит сезона».

Грех было не отправиться вслед...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Дорогие читатели, если у вас есть свои адреса удивительных мест, куда спецкорам «Комсомолки» непременно стоит заехать и увидеть чудо возрождения русской глубинки, пишите в откликах к репортажам из Экспедиции «КП» на нашем сайте kp.ru. Станьте соавторами нового туристического маршрута «Серебряное кольцо» России.

Музей в Учме

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Кто тащит русскую деревню из болота

Звезды строят ульи, спецназовец открыл экопарк. Спецкоры kp.ru Дмитрий Стешин и Алексей Овчинников едут по «Серебряному кольцу России» и рассказывают про необыкновенных людей, поднимающих провинцию из запустения (часть 1)