Исповедь беженцев из Мариуполя: От нашего дома только стены остались. Но назад тянет так, что аж сердце ноет

Вот в этом скромном домике разместилась семья из четырех человек вместе со своим любимцем

Фото: Александр ГРИШИН. Перейти в Фотобанк КП

- По состоянию на начало мая госграницу России с начала конфликта пересекли 1,1 млн беженцев из Украины, среди них – около 200 тысяч детей.

Четверо из них осели в небольшой деревушке на границе Тульской и Московской областей.

ПО НАШИМ ВРЕМЕНАМ ПЛАНЫ – ВЕЩЬ НЕНАДЕЖНАЯ

Когда моему товарищу, который еще зимой, после того, как объявили об эвакуации жителей ЛДНР, дал согласие на прием семьи из этого региона в своем небольшом домике в этой деревушке, позвонили на прошлой неделе, он очень удивился. Он уже и думать об этом забыл и даже как-то предвкушал, как поедет в деревню оттягиваться на майские, а потом засядет в этом домике, не исключено, что и на все лето, благо работать можно и оттуда. Но не колебался, стоит отдать ему должное, ни минуты. Даже членов семьи и родственников, тоже имевших планы на лето, известил постфактум. К их чести, забегая вперед, все они, как один, его в этом решении поддержали.

Из Мариуполя? Если домик устроит, то пожалуйста. Но сразу предупредил, что домик небольшой – 54 квадрата с двумя маленькими террасами. Две комнаты, нечто вроде холла, кухня, ванная, газ, свет, горячая и холодная вода, все заведено, в доме все это есть, как и современный телевизор, постельное белье, кухонная утварь и т.д., но вот "удобства" на улице. А это, согласитесь, неудобство. Правда, в летний период это не так страшно, как, например, в зимние морозы. Во всяком случае, не зимой не холодно. И мороз не подгоняет.

А через пару дней он уже встречал гостей, которых совсем не знал. Как, впрочем, и они его. Приехали знакомиться шестеро. Две семьи, жившие по соседству в поселке Моряков (частный сектор в прилегающем к порту Мариуполя районе города) бежали в Россию вместе.

ВОЗРАСТ — ОТ 5 ДО 67 ЛЕТ

Причем, именно что бежали. А до того они месяц с хвостиком просидели в подвале дома, который Анна Сергеевна (мать главы одной из семей, хотя, кажется, порой, что глава семьи именно она) выстроила практически в одиночку. Хороший был дом, двухэтажный, с мощными кирпичными стенами, с широкими окнами, сверкающей на солнце крышей, и очень большим подвалом, в котором хозяйка дома устроила спортзал. Именно в этом подвале ее семья вместе с соседями и прятались целый месяц. И было их там пятнадцать человек, включая детей. Младшему из которых с полгода назад исполнилось 5 лет. А самой старшей, самой Анне Сергеевне исполнилось 67.

- Мы там устроили иконостас, молились, пели псалмы, молили Бога, чтобы он дал нам выжить, - вспоминает она. – Выбирались на улицу иногда, чтобы приготовить пищу на кострах, а были десять дней, когда даже нос на улицу высунуть боялись. Потому что, как мы поняли, минометчики устроили охоту за всем, что движется. И вот эти десять дней оставались почти без воды. Воду набирали, что текла по мостовой

Кто стрелял, чьи минометчики? Этот вопрос ее даже оскорбляет. Конечно, с украинской стороны, "азовцы".

- Мы же там все видели с самого начала - и кто стрелял и чем, - вспоминает она. – Мне младший сын, он сейчас живет в Австралии, рассказывал, мол, россияне уничтожают Мариуполь, он там всю западную пропаганду воспринимает как истину. Я ему ответила, что я это не с чьих-то рассказов знаю, кто стреляет по нам, а сама видела своими глазами. Мы даже поругались с ним и решили этих тем не касаться.

- Первого марта прилетела первая мина, которая пробила гараж, - вспоминает Анна Сергеевна. – И мы начали потихоньку перебираться в подвал оборудовать там места для себя, а с 8-го марта, когда начались регулярные прилеты, мы перебрались туда уже, что называется, насовсем.

ЛЮДИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Прочный дом был у Анны Сергеевны. Семь снарядов потребовалось, чтобы его разрушить. Да, от россиян тоже два снаряда прилетели, этого наши гости не скрывают. Но после того, как на пригорок, на котором стоял дом, выехал украинский танк, который открыл огонь, и русские артиллеристы попробовали его подбить.

- Двусторонний огонь был только в последние 3-4 дня, пока мы там сидели, а по нашим домам стреляли из пушек и минометов, когда русские были еще в 20 километрах и дальше, - резюмирует она. – "Азовцы" и ВСУ специально сносили огнем наши дома. И мы все старались сидеть в подвалах тише воды, ниже травы. Особенно по ночам.

По ночам, потому что "азовцы" приходили в поселок помародерить. Поселок был зажиточный. Почти все местные работали в морском порту, где платили весьма неплохо, а жили со своих огородов и приусадебных участков. Так что "захистникам Украины" было чем поживиться во враз опустевших домах. А, бывало, что они закидывали в подвалы гранаты. То ли для своей безопасности, то ли просто забавлялись таким образом. Но нашим пятнадцати хоть в этом вопросе повезло. Хотя пятилетнему малышу поначалу было трудно объяснить, что надо сидеть, как мышка, которая чует кота, и не пищать.

Днями, когда народ высыпал из подвалов и готовил на кострах нехитрую снедь, ВСУшники, "азовцы" или местная тероборона (как рассказали спасшиеся мариупольцы, они их там уже и перестали различать, потому что все стали на одно лицо, с одними повадками) подходили к кострам и интересовались: " А, это вы тут живете? Что готовите? В каких домах, говорите? И много вас там?" Простодушные поначалу местные жители откровенно отвечали им, думая, что это их пересчитывают, чтобы привезти гуманитарку. Но "гуманитарка" сводилась к тому, что указанные ими дома практически на следующий день, если не ближайшим же вечером, превращались в кучу щебня.

Младший сын соседа, пятилетний Коля был в центре внимания. Просто он очень боялся свиста мин, и каждый раз, заслышав его бросался в спасительный подвал, сломя голову, не разбирая, что перед ним, с криком: "В подвал! В подвал!". Взрослые каждый раз умудрялись его поймать, чтобы он не наткнулся на торчащий прут арматуры, на вывороченную из стены груду кирпичей и не расшиб себе голову. Коля потом и вовсе перестал выходить из подвала. Там было тише.

Так проходили дни. И ночи. Когда даже поспать нормально взрослые не могли, а дремали вполглаза, чтобы не пропустить, если кто вдруг взорвет дверь в подвал или бросит в подвальное окошко гранату, чтобы... Чтобы что? А ответа на этот вопрос они не знают и по сей день. Потому что спасительный подвал в этом случае стал бы просто ловушкой, из которой не было бы выхода.

РЕШЕНИЕ БЕЗ АЛЬТЕРНАТИВЫ

А наши пятнадцать мариупольцев сидели подвале, который оборудовали на скорую руку для проживания, оборудовав сидячие и лежачие места, дышали затхлым подвальным воздухом и молились, желая во что бы ни стало одного – выжить. Продукты подходили к концу, вода стала дефицитом…

Шаги солдатских ботинок на первом этаже дома, в подвале которого они прятались, казались им грохотом, при звуке которых они затаивали дыхание. А они, эти грохочущие берцы с каждой ночью становились все громче и все ближе.

И однажды вечером Анна Сергеевна обнародовала свое решение для всех – выбираться из подвала и бежать из города. Куда – для них даже не было выбора – в Россию. Что из себя представляет нынешняя Украина, они прекрасно узнали на примере тех же "азовцев". Да и не было у них там никого. В отличие от России, где были хоть у одной семьи хотя бы какие-то родственники. К тому моменту поселок Моряков превратился в бывший жилой район практически весь.

- Здесь нас убьют без вариантов, а так у нас есть шанс спастись, - обосновала свое решение Анна Сергеевна.

Труднее всего было с малышом Колей. Коленька наотрез отказывался покидать подвал, ставший для него самым спокойным и безопасным местом в последний месяц, и выходить на улицу, где все время бахает, категорически не хотел. Но Анна Сергеевна, уединившись с ним в уголке, смогла уговорить малыша, что если поначалу все и будет немного страшно, то потом все станет хорошо.

- Это еще хорошо, что ночь перед самым побегом оказалась относительно тихой, и Коля успокоился, - говорит она сейчас.

И около шести утра они выбрались из подвала и побежали… Время тоже выбрала Анна Сергеевна. С умыслом, что под утро спать хочется сильнее всего (кто служил и стоял на посту, прекрасно знают "собачью вахту"), и шанс, что их накроют из минометов или пулеметов, был меньше.

- Это только так говорится, вышли, - вспоминает Анна Сергеевна, которая ни на час не дала слабину за все это время ("Ну как же я могла, я самая старшая, а молодежь к такому была совсем не готова"). – На самом деле еле вылезли, столько всякого хлама было, арматуры, щебня, что еле–еле пробрались к выходу. Но пробрались.

И именно, что побежали. Гуськом. Бежавший впереди смотрел, чтобы они не наткнулись на мины, арматуру, куски заборов с острыми рваными краями, валявшиеся чуть не на каждом шагу, и обегал их. А остальные, вытянувшись цепочкой, повторяли его маршрут с точностью до нескольких сантиметров. На руках несли малыша и домашнюю любимицу морского свинку, которого (самец) Анна Сергеевна решила не бросать.

А рядом, так же вытянувшись в цепочку, бежали параллельно им собаки. Бывшие домашние, потерявшие хозяев, породистые (пара борзых, мастиф неаполитано, овчарки) и обычные дворняги. Бежали не для того, чтобы укусить, не как за добычей, а за людьми, которые показались им хозяевами. И люди больше всего боялись, что какая-нибудь собака подорвется на мине. И ее жалко, но больше, что осколками может посечь их, а уж что взрыв их демаскирует и сделает добычей "захистников", которые постараются убить их просто забавы ради, так это все 100 процентов. С гарантией.

ДОРОГА К ЖИЗНИ

И так бежали, переходили на шаг, чтобы набрать воздуха в грудь, и снова бежали. Смешанной группой в возрастной категории от 5 лет до 67. Выбирались из Мариуполя на юго-запад, чтобы добраться до русского Крыма.

- Я потом километра через четыре, может, немного больше, чувствую, что все. Давление, темно в глазах. И без того здоровьем не могу похвастать, а тут еще обезвоживание, последние дни почти без воды, - снова рассказывает она, не равнодушно и потерянно, но без всякого надрыва и излишнего драматизма, как будто о том, как вчера сходила в гости к соседке. – Села прямо на дорогу, все. Бобик сдох. И так и сидела, а вокруг меня сгрудились четырнадцать взрослых человек и ждали, когда я приду в себя. На счастье, мимо ехал какой-то мужчина на своей машине, который взял меня, малыша и Светлану (внучку А.С) и отвез нас в Мелекино. А через пару часов, может, больше, и все остальные подошли туда же.

- А когда поняли, что спасены? – спрашиваю я.

- На первом блок-посту ДНР, в Мелекино. Там нам дали батон хлеба, воды, и мы втроем целый час ели его с наслаждением. Мы там прожили 6 дней, приходили в себя, помылись. Покушали, что там было. Попили вдоволь настоящей чистой воды. А потом таксист на микроавтобусе довез нас до Чонгара.

Но первоначальная радость, что вырвались из Мариуполя, оказалась кратковременной. Мелекино, в 16 километрах от Мариуполя, не могло стать их новой базой, а лишь еще одной точкой отсчета. Грохотало там сильно меньше, чем в Мариуполе, но грохот разрывов снарядов все равно был слышен, да и местные не могли помочь беженцам так, как им требовалось. У самих мало что осталось. И этим мало чем они, тем не менее, радушно делились.

Но по-настоящему свободно вздохнули первый раз за последние месяц-полтора они лишь после того, как оставили за спиной российский погранпереход в Крым.

Мальчишке российские погранцы тут же вручили шоколадку, и он забыл о своих страхах, пусть хотя бы на время.

Через три дня сестра главы семьи соседа Оксана встречала их в Москве… А на следующее утро они приехали в гости к моему товарищу.

РАБОТАТЬ, УЧИТЬСЯ И РАБОТАТЬ

Сначала они намеревались заехать в дом товарища все, ввосьмером. В тесноте, а это было реально не просто тесно для такого небольшого домика, а очень тесно, да не в обиде. А еще и в безопасности. Было видно, что им хочется оставаться вместе, потому что это давало дополнительное ощущение безопасности. Но, к хорошему (или к более хорошему, чем было до того) привыкают быстро. И уже на следующий день группа разделилась, как и в мирное время, на две семьи. В одной бабушка с внучкой и родители девочки, в другой муж с женой и двое детей – двадцатилетняя дочь и тот самый пятилетний малыш. Эта семья осталась во временном пристанище и до сих пор ищет, где работать взрослым и, соответственно, куда устроиться на проживание.

Итак, у товарища остановились Анна Сергеевна, ее сын Михаил с супругой и их дочка Светлана. Проще всего было с девочкой. Ее буквально на следующий день устроили в школу в соседней деревне, куда детей возит специальный автобус. Тринадцатилетняя Света этим весьма довольна, подружилась с ребятами в классе, а вчера, как сказал ее отец, "вернулась из школы, довольная, как слон".

Анна Сергеевна – дама на пенсии. Кстати, пока не знает, будет ли получать ее в России, хотя значительную часть своей жизни проработала еще в СССР. Сейчас ее обязанности – готовить, мыть, убирать, кормить, а еще провожать внучку на автобусную остановку и встречать из школы. При этом, ее активности хватит на троих, а, как сказала Оксана, которая их всех встречала в Москве и успела немного пообщаться, "она бы еще и сейчас полк повела на освобождение Криворожской и Запорожской республики легко".

Михаил и супруга уже на второй день начали искать работу и на третий день ее нашли. Устроились на птицефабрику. Работа физическая, тяжелая, после смены Михаил приезжает домой и ложится из-за многократно травмированной спины. Жена тоже устает с непривычки, работала в Мариуполе совсем в другой сфере.

- Я бы тоже пошла работать, - немного даже жалуется Анна Сергеевна. – На такие маленькие зарплаты в 25, от силы 30 тысяч, с вашими ценами - о! я посмотрела, это просто ужас – непонятно, как можно жить. Но дети сказали, чтобы я смотрела за Светой и вела хозяйство. Вот и сижу, вернее, хлопочу.

Цены действительно не подарок, и зарплаты в селе не ахти. И это при том, что товарищ поселил их, отказавшись от каких-либо денег, даже за свет, газ и воду по счетчикам решил платить сам.

Михаил, механик по образованию, в Мариуполе был одним из лучших мотористов. Но, в деревне и даже в близлежащем Серпухове для него работы по профилю нет и не было. супруга же работала воспитателем начальных классов, но сейчас к детям сама не хочет идти, потому что сначала надо психологически восстановиться после всего пережитого. К тому же, их обоих контузило. Михаила, когда в летнюю кухню влетела мина, а он только-только буквально закрыл за собой дверь, вынося из нее буржуйку. Жену – когда в дверь соседнего дома, которую она только закрыла, прилетела другая мина. Психологическая реабилитация уже началась. Приехав в деревушку накануне Пасхи, Анна Сергеевна с невесткой пошли на Всенощную в местный храм, откуда вернулись, как заметил Михаил, "довольные и умиротворенные".

- А вот Сергей (это сосед, глава другой семьи – прим. авт.) пока еще ищет работу. Ездил в Подольск, там на заводе его сразу берут мастером цеха, но там проблемы, где жить, - она покачивает головой. – нашли комнату в коммуналке, но за нее просят 15 тысяч и вперед. Это уж слишком задранные цены.

С деньгами у них реально плоховато. Вывезли с собой какие-то наличные гривны, но в России их никто не меняет. Обещанные 10 тысяч выплат "от Путина" на каждого члена семьи им сказали ждать в течение месяца. Пока есть деньги, которыми поделились знакомые и добрые люди. Потом должны начать выплачивать зарплату.

За несколько дней им оформили карты Сбербанка. Но пока там лишь те немногие деньги, что у них были с собой.

"МЫ СИЛЬНЫЕ, МЫ ПРОРВЕМСЯ"

Но в любом случае пока в отношении будущего у семьи полная неопределенность.

- Мы вчера весь вечер и полночи плакали, - призналась Анна Сергеевна. – Знакомый с нашей улицы прислал фотографии улицы и того, что осталось от домов. У соседа часть дома стоит, выбита окна, двери даже в ней. крышу снесло. А от нашего дома только стены остались. Да остатки пожарища. Машину у меня из гаража украли, а улицу от осколков, железа и арматуры расчистили. Мародеры, наверное. Им же надо вывозить, что оставалось после хозяев в домах, что еще не украли до них.

- Мародеры-то чьи?

- Да какая разница. Мы же с вами взрослые люди, понимаем, что такие люди всегда есть с обеих сторон. Ну, вряд ли российская армия, а вот добровольцы какие-нибудь. Не исключаю, что из ДНР. Украинские-то все еще раньше всласть разграбили, что нашли.

- Или вот соседи. Они тоже разные бывают. Я смотрю, как те люди из нашего же Мариуполя, которые удрали еще до первого выстрела, сейчас наглеют на Западе, требуют к себе исключительного внимания, денег и привилегий, и мне стыдно становится, что в нашем городе такие жили.

- Ну, такие везде есть. И на Украине, и в России, и в Европе, - на этот раз уже я разъясняю ей. – Может, в наших с вами странах их даже поменьше, а вот в изнеженных европейских странах, доведись им такое испытать…

- Да, похоже, что так, соглашается она и вновь замечает. – Дом, конечно, жалко. Но главное, что все живы, никого не покалечило. Остальное как-нибудь наживем. А так, да, жаль дом, садик, улицу, город.

- Отстроят, - пытаюсь я ее утешить про Мариуполь. – Вон Грозный как разбомбили, а сейчас красавец, а не город. На загляденье.

- Вряд ли, объемы несопоставимы, - качает она головой. – Вы не беспокойтесь, мы тут вряд ли надолго останемся у вашего товарища. Пара-тройка месяцев. И домой тянет, что аж сердце ноет. И нет здесь у нас ничего, чтобы зацепиться. А там дом родной, пусть и только стены. Главное, чтобы утихло там все, чтобы мирная жизнь вернулась, и было где работать. А то мы сейчас болтаемся, как в проруби. Не нужны никому и нигде.

- Но ничего, прорвемся, - уверенно констатирует она в самом конце разговора. – Нищенствовать мы не будем, руки-ноги есть, руки мастеровитые. Мы сильные, не сломаемся, прорвемся. Нам после этого уже ничего не страшно.

И очень хочется ей верить. И еще почему-то растет уверенность, что именно вот такие люди, не знаю, как на Украине, но в России и России очень бы пригодились.

P.S. Имена героев в целях их безопасности автором изменены.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Пятнадцать заложников в обмен на тонну продуктов»: террористы на «Азовстали» торгуют мирными жителями

Все встало на свои места - «херои» с «Азовстали» превратились в террористов, торгующих людьми (подробнее)

"Достало в подвале сидеть". Дети Мариуполя возвращаются в школы и заново учатся мечтать

Спецкор "КП" Дмитрий Стешин побывал в первой работающей школе Мариуполя и спас бесценный архив местного краеведа (подробнее)