Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+8°
Boom metrics
Политика26 апреля 2023 2:00

«Открываешь машину, а оттуда кровь льется»: подвиги и бесстрашие врачей «скорой», работающих на краю военного конфликта

Макеевка – город-спутник Донецка. Рядом идут бои. А «скорой помощи» приходится выезжать на обстрелы, спасать людей, как бы это ни было опасно
Макеевка – город-спутник Донецка. Рядом идут бои. А «скорой помощи» приходится выезжать на обстрелы, спасать людей, как бы это ни было опасно

Макеевка – город-спутник Донецка. Рядом идут бои. А «скорой помощи» приходится выезжать на обстрелы, спасать людей, как бы это ни было опасно

Фото: Григорий КУБАТЬЯН

В ОДНО ОКНО ВЛЕТЕЛО, В ДРУГОЕ ВЫЛЕТЕЛО

В Червоногвардейском районе Макеевки сегодня спокойный день. Вообще в последние недели стало потише, может из-за того, что передовая сместилась – спасибо нашим парням, выбивающим врага из соседней Авдеевки. То ли противник оттянул артиллерию на Артемовск (Бахмут) и теперь обстреливает Донецк и пригороды в «экономном» режиме.

Останавливаемся во дворе. Врач и фельдшер поднимаются в квартиру. Мы с водителем ждём у «скорой». Машина совсем новая, её прислали из России два года назад. В кузове лежат бронники и каски, тоже новые.

Слышны взрывы, но не очень близко. Примерно с такой громкостью, чтобы с тревогой повернуть голову, но не втягивать в плечи.

- Это ещё тихо, — закуривает водитель Олег Руденко. На «скорой» он 23 года. – Вот бывает ездим в посёлки Лесной, Крупской, Григорьевку, от прилётов (снарядов. - Ред.) машину качает!

- Украинцы по военным объектам целятся или куда попало? – спрашиваю.

- Да чаще наобум стреляют! В 2014-м начали, и не прекращают. В прошлом году в нашу машину чуть не попали. Мы на вызов поехали, там живот у кого-то заболел, остановились, я в стекло смотрю, а мне снаряд в лоб летит! Над крышей просвистел и попал в частный дом. Там женщину сразу убило, пацана осколками посекло, но живой остался. Мы его забрали, соседям - кому валидол, кому уколы. И в тот же день - на следующий выезд – гаишника убило. Парень только с фронта вернулся, вышел на службу и вот, не повезло.

- А бывало, что кому-то везло?

- Если это можно назвать везением. Женщина дома лежала в кровати. Снаряд в одно окно влетел, в другое вылетел. Её не задело, только стекла посыпались. Или ездили на обстрел конфетной фабрики, там 12 человек пострадало. Начали их вывозить, а следом ещё ракета летела. Хорошо, наша ПВО сработала, сбили её. Иначе мы бы все там лежать остались: рабочие, спасатели, медики.

- Сложно по разбитым дорогам с мигалкой носиться?

- Иногда дорог совсем нет. Не снарядами, так техникой разбивают. Еле крадёшься по этим ямам. А в городе бывало: еду с сиреной, а спереди кто-то пристроится, чтобы и ему проскочить, пока дорогу уступают. Но потом у нас стали запускать «скорую», а следом гаишников. Не пропустил медиков – иди сюда! Посмирнели.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН

НЕМЕЦКАЯ МИНА НА ПАРАШЮТЕ

Из дома к нам выходит пара. Девушка идёт с трудом, но сама. С ней её парень. Лица хмурые. Врач отрицательно крутит головой: с журналистом пациенты общаться не хотят. Я и не настаиваю.

Везём в больницу. По пути рассуждаем, что противнику нравится убивать в выходные и праздники. Люди собираются группами, у них ослаблена бдительность, и в случае попадания горя можно причинить больше.

В кабину к нам садится врач Геннадий Иванов.

- А вообще на обстрелы страшно выезжать именно из-за повторных ударов, — говорит он. – На место попадания съезжаются пожарные, милиция, медики – и их накрывают. Месяц назад бригада «скорой» погибла - двум медсестрам всего по 25 лет было.

Геннадий закончил Донецкий мединститут, и с 1979 года работает на станции «скорой» в Макеевке.

- Сейчас наши войска продвигаются, обстрелы заметно сократились, — говорит он. – Случаются примерно раз в три дня, но уже спокойнее. Зато новая беда – украинцы стреляют немецкими противотанковыми минами на парашютах. Они реагируют на машины, проезжающие рядом, и взрываются. Мужчина недавно погиб, женщине стопы оторвало...

- Говорят, ВСУ начали использовать химическое оружие, это правда?

- Ко мне приходили бойцы, рассказали, что их под Авдеевкой в марте обстреляли минами с химией. Пена изо рта, кровь, бессонница, кашель, нарушение зрения, слабость. Они ещё на месте приняли антидоты. Но это не зажигательный фосфор, а отравляющий. Как зарин, зоман или V-газы. Теперь их будут лечить по военным протоколам.

Машина подъезжает к больнице. Девушку перекладывают на больничную каталку. Водитель Олег мрачно осматривает салон: испачкан кровью. Придётся ехать на чистку и кварцевание.

- Ничего, отмоем, – кивает он. – Бывает, заднюю дверь открываешь, оттуда кровь течёт.

- Тяжелая у вас работа…

- Обычная. До 2013-го, при Украине, ещё наркоманы попадались. Выезжаешь на ножевые, на огнестрел, а там грязное чучело, приходится его тягать. Сейчас таких меньше. Боятся. Военное положение.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН

«Я БАЧИЛА, ЯКИ ОНИ ЗВИРИ»

В бригаде работает фельдшер Татьяна Курчина. Ей 60, родилась в Донецке, а в Макеевке живёт 40 лет и столько же - на «скорой» Червоногвардейского района - самого большого и обстреливаемого.

- Страшно было в 2014-15 годах, когда мы не понимали, что происходит. Сейчас привыкли, всякое повидали. Помню, были прилёты, оборвало провода под напряжением, они подпрыгивали и искрили. Нам военные сказали: у вас колёса резиновые, езжайте, ничего не будет. Мы и поехали прямо по проводам. Люди говорили: «Боже мой, мы на улицу выйти боимся, а вы по искрящим проводам ездите!»

У Татьяны двое взрослых сыновей. Один сражается в Запорожье, другой под Херсоном. Зять воевал с 2014-го, потом получил тяжелое ранение и скончался в больнице. Племянник под Запорожьем командует ротой, имеет боевые награды.

- Нам приходилось раненых с Новоазовска и Мариуполя возить. По 5-6 за раз. Если в машине не было места, то на пол сажали, — рассказывает Татьяна. - Здесь мы тоже иногда как на передовой. Ко мне в палисадник прилетали мины-«лепестки». Я их лопаткой собирала и выносила, чтобы уничтожить. Сейчас у нас все смотрят под ноги. А раньше не знали, и бабушки часто подрывались, оставались без ног.

В комнату иногда заглядывает заведующая станцией Тамара Петровна. Интервью давать не хочет, но потом не выдерживает:

- Хоть нас, дончан, присоединяли к Украине, но что у нас с ними было общего?! Мы всегда считали себя Россией, мы русскоязычные люди. Мой дядя был женат на щирой деревенской украинке из села Черепын Киевской области. Когда голосовали за отделение от СССР, многие кричали, что Украина кормит весь Союз, и, если отсоединимся, сразу лучше будем жить! А я запомнила слова этой моей родственницы: «Ни. Я тильки за Союз! Я бачила, яки воны звири, як дитей прыбывалы. Это звири. Я ни хОчу з ними бути.» Ей было 90 лет, и она помнила время, когда на Украине хозяйничали бандеровцы. Как в селе беременную русскую учительницу зарезали, как издевались над трупиком нерождённого ребенка. А теперь этих упырей весь мир славит за то, что они против России.

Юрий Лыков работает на этой станции 35 лет. Кажется, здесь вообще нет текучки кадров.

Юрий Лыков работает на этой станции 35 лет. Кажется, здесь вообще нет текучки кадров.

Фото: Григорий КУБАТЬЯН

ВСЕ У НИХ С НОГ НА ГОЛОВУ

Каски и бронежилеты тут везде. В машинах возят новые. А на станции - старые, подобранные на поле боя, все разные. Каска одна наша, другая натовская. Я беру бронник – тяжелый, пахнет лекарствами.

- Это от дезинфекции, — поясняет старший фельдшер Валентина Петровна. – Они после боя гарью пахли. Я их отмыла, теперь как новенькие. Но мы редко носим. Неудобно работать.

Я прошу хоть кого-то надеть бронежилет для фото. 65-летний фельдшер Юрий Лыков хоть и не очень ловко, но натягивает броник и каску. Учитывая, что ему приходится таскать чемоданы с медоборудованием и лекарствами, в таком снаряжении не побегаешь. А «скорая» должна быть скорой. Поэтому Юрий смеётся и бронежилет откладывает в сторону.

- Когда украинская армия первый раз по городу стрелять начала, у нас в голове не вмещалось, как так?! Ведь здесь нет военных объектов! – вспоминает Юрий. - Думали, может, случайность? Потом поняли, что стреляют по домам специально. Одна мина разорвалась у дома, и двери заклинило. Там бабушки кричат «помогите!», а мы их достать не можем. Вот это страшно было. А родня у меня живет под Киевом. Они до сих пор говорят: «Это Россия вас обстреливает». На украинском телевидении всё так - с ног на голову! Но я-то вижу, откуда летит. В прошлом году в двухстах метрах от моего дома ракета «Точка-У» взорвалась. После Хаймарс прилетел. У меня дети в Донецке живут, я их к себе звал, а теперь думаю: нет у нас пока места, где бы не прилетало.

Юрий Лыков работает на этой станции 35 лет. Кажется, здесь вообще нет текучки кадров.

- Почему вы держитесь за эту работу? – спрашиваю его. – Ведь не ради же денег?

- Зарплату недавно подняли. Больше, чем нам, платят только в психбольнице, — шутит Юрий. И добавляет. – У нас сплочённый коллектив. И работа не монотонная. Каждый вызов – задача с неизвестными. Всякое бывает. Главное – оставаться человеком.