100 лет ультиматуму Керзона: как Лондон был вынужден признать, что Москва прищемила ему «хвост»

Общий вид демонстрации протеста против Ультиматума Керзона в Москве, 1923 г. Фото: rgakfd.ru

Ровно сто лет назад, 8 мая 1923 года, глава английского торгового представительства в Москве вручил советскому наркому иностранных дел Чичерину меморандум за подписью его британского коллеги Керзона. В историю он вошел как «ультиматум Керзона», которому ответ давали, что было внове в дипломатической практике, всем народом.

«Не боимся буржуазного звона, ответим на ультиматум Керзона!» «Не шутите с огнем, господин Керзон. Порох держим сухим!» Такие образчики гордого ответа советских людей на злобные угрозы империалистической Британии донесли до нас в своих произведениях Ильф и Петров, а также Булгаков. Дипломатическая нота с туманного Альбиона вывела на улицы Москвы (понятно, не без направляющей роли партии) тысячи людей, которые в выражении своего возмущения не стеснялись в словах и выражениях абсолютно не из дипломатического лексикона.

Ультимативность меморандума, что и всколыхнуло массы, заключалась, главным образом, в том, что на претензии британцев советское правительство должно было дать положительный ответ через 10 дней. Если нет, то Лондон грозил расторгнуть торговое соглашение, заключенное с Москвой в 1921 году. Наркомат иностранных дел откликнулся уже на третий день, 11 мая: «Путь ультиматумов и угроз не есть путь улаживания частных и второстепенных недоразумений между государствами.» Про ультиматумы кто ж спорить будет - никому они не нравятся. Но вот ключевые фразы британские дипломаты, конечно же, уловили: «улаживания частных и второстепенных недоразумений». Одновременно советскому представителю в Лондоне Леониду Красину было дано указание уладить проблемы, беспокоившие англичан.

Лорд Керзон, глава внешнеполитического ведомства Британии начала 1920-х.

Что и было сделано. И в ноте от 23 мая советское правительство практически удовлетворило все требования британцев, но шуму из этого уже не делалось. Слишком заинтересованы были обе стороны в сохранении торговых отношений, поэтому дело, практически, «замяли». Что и зафиксировал в июле Михаил Булгаков: «Нашумевший конфликт с Англией кончился тихо, мирно и позорно.»

Но через сто лет есть смысл еще раз присмотреться к тексту «ультиматума» лорда Керзона, чтобы понять, какие черты британской дипломатии время изменить не властно.

Формальным поводом для «меморандума-ультиматума» стали задержания британских рыболовных траулеров, ведших промысел у российских берегов в Белом море. «Благородное возмущение» Лондона вызвало то, что вопреки, как они утверждали, общепринятой практике, предусматривающей 3-мильную зону территориальных вод, в которую без разрешения чужакам заходить нельзя, советское правительство ввело 12-мильную зону. Но здесь британцы явно лукавили.

Еще в 1911 году посол Великобритании в Санкт-Петербурге Джордж Бьюкенен по поручению своего правительства заявил российской стороне протест в связи с тем, что царское правительство начало расширять свои территориальные воды с 3 миль до 12. И получил исчерпывающие разъяснения. Протяженность территориальных вод государства, объяснили ему, определяется или международными договорами, или внутренним законодательством. А так как Россия не связана никакими договорами, ее территориальные воды, с точки зрения международных законов, определяются исключительно дальнобойностью ее береговой артиллерии. Бьюкенен рассказал об этом в своих мемуарах, уточнив, что премьер Столыпин в разговоре с ним отказался выполнять условие Британии - не задерживать ее суда за пределами 3-мильной зоны.

Так что пришедшие к власти большевики не выдумали ничего нового, а следовали практике, уже известной англичанам с царских времен. Но те делали вид, что это настолько вопиюще, что ни в какие рамки не укладывается… Короче, проверяли, будет ли новая власть придерживаться норм, которые установила власть предыдущая, но уже свергнутая.

Значительная часть «ультиматума Керзона» касается «антибританской пропаганды» российского правительства. Вот тут нужно присмотреться повнимательней: а что, собственно, так не нравилось Лондону?

Особенно болезненно британцы воспринимали деятельность российских представителей по подрыву их позиций в особо чувствительных для Лондона регионах - «территория, охватывающая Персию, Афганистан и индийскую пограничную область». Дело в том, что англичане получили возможность читать российскую диппочту, поэтому они были хорошо осведомлены о том, какие силы и как поддерживала Россия в традиционных британских «вотчинах». И в меморандуме приводятся очень подробные секретные сведения о работе, которую эмиссары Москвы вели в этих регионах.

Скажем, в меморандуме цитируется доклад российского представителя в Тегеране комиссариату иностранных дел в феврале 1923 года: «организована хорошая группа работников, которые могут действовать в антибританском направлении достаточно энергично…» Или цитата из донесения в том же феврале советского представителя в Кабуле Раскольникова, который писал, что необходимо использовать все необходимые средства «для того, чтобы усилить несомненно существующий кризис созданием разрыва между Афганистаном и англичанами». И тот же Раскольников в другой депеше «умоляет комиссариат не сужать его деятельность «по Индии и не сокращать экстраординарные расходы».

Отдельный раздел «ультиматума» - по активности советского правительства в Индии. Действительно, какое право Москва имела вмешиваться в колонии Британии? Помогать формировать антиколониальные силы, готовить студентов-индусов «как коммунистических агитаторов». Да еще такую же деятельность Россия ведет «на широком пространстве Египта, Турции, британских доминионов и даже Великобритании». Форменный непорядок. Кто им позволил?..

Сегодня у нас нет недостатка в сетованиях: вот, англосаксы откровенно и даже нагло вмешиваются в наши дела, а мы все миндальничаем… Советское правительство, как видим, не миндальничало.

И все эти возмущения «ультиматума» заявлялись на фоне активной борьбы с Советской Россией и подрывной деятельности против нее, которую Британия никогда не прекращала. Просто это тема другая. Но смысл ясен: «А нас-то за що?» Поэтому, если вчитаться в текст «ультиматума», то звучит он не так грозно, как выставляли его публично. Там явны и другие нотки: мы заинтересованы в продолжении торгового сотрудничества, но вы ставите нас в неприемлемые условия…

Одним словом, сегодня можно посмотреть на этот меморандум и так: всего через два года после окончания гражданской войны Советская Россия на равных разговаривала с Британской империей, создавая ей чувствительные проблемы. Вот и написал лорд Керзон свою депешу: ну нельзя же так, мы вынуждены будем разорвать торговое соглашение… Вот и решили в Москве: ну почему бы в чем-то и не уступить? Так что вряд ли все тогда закончилось для нас «позорно».