Евгений Примаков: в Африке – ренессанс интереса к русскому языку

Глава Россотрудничества Евгений Примаков

Гостем открытой студии КП на полях форума «Россия-Африка» стал глава Россотрудничества Евгений Примаков. Он рассказал о том, как в странах Африки удается открывать «Русские дома», как изменить систему обучения африканских студентов в наших вузах, а также рассказал подробности о разработке Электронной карты соотечественника.

- Каково положение «Русских домов» в Африке? Насколько там востребована их деятельность?

- Востребована очень. Хотелось бы, чтобы «Русских домов», центров науки и культуры, было больше. Но сейчас мы официально присутствуем только в 8 странах Африканского континента.

Это Тунис, Марокко, Египет, Эфиопия, Танзания, Замбия, ЮАР и Конго. В «Русских домах» работают кружки, курсы, семинары, проходят выставки и кинопоказы. Кроме того, в рамках работы культурных центров идет отбор студентов для обучения в Российской Федерации по квотам правительства. Из Африки в российские вузы ежегодно приезжают учиться 4,5 тыс. человек.

- Где планируется открытие новых «Русских домов»?

- Идут переговоры по нескольким странам. Тут нужно напомнить, что Россотрудничество - это федеральный орган исполнительной власти, и открыть «Русский дом» мы можем только в том случае, если у нас есть официальное межправительственное соглашение. Мне часто задают вопрос: а почему вас нет в такой-то стране? Почему нет культурного центра в Прибалтике, например? Потому что представить себе ситуацию, при которой правительство Латвии подпишет соглашение с правительством России о культурном центре, мне очень сложно. В случае со странами Африки нам тоже приходится сталкиваться с бюрократическими барьерами. Поэтому мы придумали такой ход: открываем так называемые неправительственные, или негосударственные «Русские дома». Любая местная НКО, например сообщество выпускников наших вузов или сообщество соотечественников, какой-нибудь местный университет, фонд и так далее, может подписать соглашение с Россотрудничеством – и работать дальше по местному законодательству. Открывшаяся таким образом структура будет считаться у нас «Русским домом», и мы найдем способы ее поддерживать. Не всегда это будут финансы, опять-таки из-за бюрократии. Но мы сможем включать эти организации в обменные программы, распространять на них работу наших официальных домов. По такой схеме у нас подписано соглашение с Суданом, например. Там местная организация открыла «Русский дом», и он уже ведет работу: были кинопоказы, читались лекции о нашем национальном флаге, разъясняли суданцам суть нынешних российско-украинских событий… Аналогичные соглашения есть с Мали и Мали и Сьерра-Леоне, там тоже действуют негосударственные «Русские дома».

- Мы видим, какое давление оказывалось на африканских лидеров. Многие на Западе не хотели, чтобы они приезжали на Форум. Как эта эпидемия русофобии в мире сказывается на работе Россотрудничества?

- Работать действительно сложно. Все российские центры культуры или отделы по культуре при посольствах в Европе – под давлением. У них заблокированы счета, где-то были высланы наши сотрудники, которые занимались культурным продвижением. В результате, русские культурные центры закрылись в Хорватии, Словении, Словакии, Северной Македонии, Черногории, на очереди Румыния. В Африке такого не происходит. При этом, мы наблюдаем интересную закономерность. Чем сильнее западные мейнстриммедиа обрабатывают местное население, демонизируя Россию, тем больше людей хочет учить русский язык. Мы, наверное, впервые за многие годы видим ренессанс интереса к русскому языку.

- У нас действительно обучаются тысячи студентов из африканских стран. Но часто приходится слышать, что образование, которое они получили у нас, им нелегко применить у себя на родине. Как следствие, люди не очень понимают, как, например, вести бизнес, как укреплять торгово-экономические связи между Россией и Африкой. Можно ли решить эту проблему?

- Система поступления в российские университеты сейчас настроена так, что абитуриент сам выбирает специализацию. Вполне возможно, что африканской стороне в этот самый момент гораздо больше нужны инженеры-мостостроители, а все хотят учиться на медиков. Хотелось бы, чтобы был своего рода социальный профессиональный заказ. Плюс, интерес наших компаний. Например, в Африке работает Росатом, который не только реакторы строит, но и открывает исследовательские центры, медицинские центры ядерных технологий. Если наши компании будут формировать этот «заказ», а студенты получат необходимые профессии, они точно будут востребованы на родине. И это было бы правильно.

- Очень много лет идут дискуссии о создании того, что условно можно назвать «картой русского», по аналогии с «картой поляка», например. Об этом уже говорил губернатор Калининградской области Антон Алиханов. Я понимаю, что это не совсем ваша епархия…

- Ну почему? Именно Россотрудничество отвечает за этот проект. Мы разрабатываем электронную карту соотечественника. Это цифровое приложение, которое выполняет функции удостоверения. Наш соотечественник проходит несколько степеней аутентификации, начиная от адреса электронной почты и заканчивая электронно-цифровой подписью – и получает доступ к госуслугам, программам переселения, репатриации, возможно к решению визовых вопросов. Мы подписали соглашение с компанией-разработчиком. Уже есть модель, в которую мы «зашиваем» определенные сервисы. Иными словами, проект перешел в практическую плоскость, но реализация займет больше времени, чем мы рассчитывали, поскольку необходимо пройти целое чертово колесо разных согласований. Тем не менее, дорогу осилит идущий.