Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-5°
Boom metrics
Общество4 августа 2023 12:55

«Блокада Ленинграда: помнить, а не просто знать»

Вышел сборник воспоминаний о Блокаде потомков тех, кто ее пережил. «Комсомолка» помогла в реализации этого проекта
Обращаемся ко всем, кто хочет поделиться воспоминаниями тех, кто сам уже не расскажет о Блокаде

Обращаемся ко всем, кто хочет поделиться воспоминаниями тех, кто сам уже не расскажет о Блокаде

В конце 2022 года несколько выпускников журфака еще Ленинградского госуниверситета решили собирать воспоминания для сборника «Блокада Ленинграда: помнить, а не просто знать». Главная идея - абсолютное большинство переживших Блокаду уже ушло из жизни, оставив свои воспоминания лишь в памяти своих детей, внуков, правнуков. Пришло время, когда о величайшей трагедии и подвиге ленинградцев должны рассказать их потомки.

«Комсомольская правда» на своем сайте разместила информацию о нашем проекте. По указанному в публикации адресу пошли письма и рукописи. В итоге вышел наш сборник, в котором материалы 16 авторов. Но мы уверены, что тех, кто может вспомнить, что им рассказывали блокадники, сотни, если не тысячи. После презентации нашего сборника на ГТРК Санкт-Петербурга пришли новые письма с вопросом, будет ли продолжение проекта. Мы решили, что продолжить его - необходимо.

Поэтому обращаемся ко всем, кто хочет поделиться воспоминаниями тех, кто сам уже не расскажет о Блокаде: шлите нам ваши тексты по адресам: 191123 Санкт-Петербург, ул.Шпалерная, д.24, ООО «АРСИС», электронная почта moszastava@yandex.ru и blokada@leningrada.ru. Вышедший сборник в электронном виде можно прочесть на сайте blokada.leningrada.ru. Новый сборник мы обязательно выпустим.

Отрывки из сборника «Блокада Ленинграда: помнить, а не просто знать»

***

Весной 44-го мне пообещали отпуск на три дня в Ленинград. Уже работала почта, я писал своим друзьям, которые воевали на Ленинградском фронте, что хорошо бы встретиться. Блокаду уже сняли, я приехал на Московский вокзал, сел на трамвай, доехал до дому. Как отличался Ленинград от Москвы! Не только тем, что много домов в руинах. Люди были другие. В бледных серых лицах проглядывало что-то мертвенное, страшное. Дома я увидел Катю. Красивая женщина с вьющимися темными волосами превратилась в старуху…

Я побежал к друзьям. На Бронницкую,5 к Игорю Гущенко. Стучу. Сердце колотится: не виделись, казалось, вечность. Дверь открылась... Мы молча обнялись. Выпили. Решили поехать к Петру Богоявленскому на Петроградскую сторону. Когда на пороге квартиры показался Петька, мы закричали от радости, испугав соседку, которая медленно поднималась по лестнице. Решили, что завтра же достанем из шкафа все довоенное, наденем шляпы, драповые пальто, достанем кашне, ботинки и поедем на Кировские острова, где до войны всей компанией гуляли, выпивали, летом купались и загорали.

Вышел сборник воспоминаний о Блокаде

Вышел сборник воспоминаний о Блокаде

…Пальцы не слушались, когда я надевал брюки, рубашку, пиджак. Мы встретились с Игорем, два пижона в шляпах, в пальто, сели на трамвай и поехали на Острова. Весь трамвай смотрел только на нас. Наступила мертвая тишина. Люди в ватниках, ушанках, платках, без возраста и пола, разглядывали две мужские фигуры, не в силах представить себе, что когда-то они тоже так одевались, когда-то давно, до войны, до блокады. Мы не выдержали, у Витебского вокзала вышли, вернулись домой, переоделись в военную форму и поехали на Острова.

***

Моя бабушка, Галина Николаевна Гоцко (1927-2019), всю блокаду провела в Ленинграде. Бабушка не очень любила рассказывать о тех тяжелых временах, хотя иногда делала это. Вот что мне наиболее запомнилось…

В преддверии весны (1942 года), пока еще не начал таять снег, всех подростков и взрослых, не занятых в производстве или в школе, мобилизовали на уборку улиц от снега и льда. выдали ломы, топоры, лопаты и «транспорт» – большой лист фанеры, за два конца которой привязана веревка. Ломами и топорами они скалывали лед, грузили на фанеру и волокли его к каналу Грибоедова. Бабушкин дом имел два двора. во втором дворе образовалась ледяная гора из нечистот, доходившая до второго этажа. Люди зимой были не в силах выносить мусор и выбрасывали прямо из окон.

Но весной подстерегала другая беда – цинга... Ноги распухли и стали твердыми, невозможно было ни встать, ни пошевелить рукой. Спасли молодая крапива и лебеда, которые привозила тетка. Крапиву ели сырую, чуть посоленную, или варили из нее щи. Из лебеды пекли «лебединые» лепешки. Лебеду измельчали, добавляли в нее спитой чай и лепешки пекли прямо на голой плите.

***

Бабушка, Лидия Сергеевна Семенихина, родилась в 1900 году, и на момент начала блокады ей был 41 год. Она работала санитаркой в окружном госпитале, который располагался на Суворовском проспекте в доме 63а, и каждый день ходила туда пешком от пересечения Гороховой и Загородного, транспорт не работал. Карта Гугл сообщает, что по мирному городу с хорошим покрытием у здорового человека это должно занять один час десять минут. Сколько же времени требовалось истощённому человеку, чтобы пройти это расстояние по извилистым тропинкам между сугробами снега, штабелями замёрзших трупов, грудами битого кирпича от разбомблённых домов, иногда под обстрелом? Каждый раз, возвращаясь из госпиталя и боясь не успеть вернуться до комендантского часа, она не знала, застанет ли в живых своих близких – родителей и дочку, – или увидит лишь обломки дома. Спустя год после начала блокады от частых слёз у неё пересохли слёзные железы, и она не могла плакать.

***

Моя бабушка, Лебедева Зинаида Константиновна, в годы войны была награждена медалями: «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»… Всю блокаду проработала слесарем на Ленинградском Адмиралтейском объединении.

О войне и блокаде у каждого свои воспоминания. Некоторые перекликаются: о налетах, дежурствах и жженом сахаре с землей на месте Бадаевских складов, о карточках – один раз не выдержала и взяла на три дня вперёд, потом три дня “лапу сосала”, а некоторые брали вперёд на месяц и съедали – таких считали покойниками…

Новый сборник мы обязательно выпустим

Новый сборник мы обязательно выпустим

…Её с подругой, ещё молодых девчонок, опекали товарищи по заводу, бабушкина подруга, к сожалению не знаю её имени, до победы не дожила – от неё нашли только руки после взрыва на их складе с пироксилином; как ей с мамой по Дороге Жизни доставили посылкой коробку конфет и большое яблоко, они положили коробку на антресоли и отвлеклись буквально на минуту, а пухлый от голода четырёхлетний соседский мальчик Сережа непостижимым образом добрался до неё, ел и плакал, и они плакали, но не ругали, понимали – голод, а мальчик потом всё же умер, в ту же зиму 42-го года, а яблоко они разрезали на дольки и не ели, а лизали весь вечер.

***

Из дневника девятиклассника Алексея Матвеева (умер от голода в марте 1942 года)

17/ХII-41г. в 21 ч., среда.

Сегодня мама опять напрасно простояла в очереди, но ничего не досталось, макароны кончились под самым носом. Эх, не везёт нам всё же. Как бы подкрепиться, а то мне даже ходить устаю. Нет, теперь я буду уважать любую пищу, и никогда не назову пищу плохой или побрезгую пищей. На улице найду хлеб, снесу домой, высушу в сухарь, а затем съем. Нет, цена пищи у меня отныне будет весьма высока. я буду знать честь и почёт любой пищи…

27/XII-41г.

Эх, хлеб! Хлеб! Какой ты авторитет у меня заработал. И вообще пищу теперь я буду уважать и не буду уж выбрасывать, что не съесть или не вкусное. Всё что можно и называется пищей, буду есть и не оставлять кусков и объедков. Если буду сыт, тогда лучше оставлю на другой день, но съем.

***

Голод был главной темой рассказов бабушки о блокаде. Светлое и радостное воспоминание – они нашли на улице селедочную голову, отбили у ворон и разделили между детьми. Страшное воспоминание, превратившееся в ночной кошмар – за бабушкой гонится людоед. Обезумевший от голода мужик выпрыгнул на нее из канавы с криком «мясо, мясо, стой, мясо!». Она бежала от него три квартала, а вечером взрослые ей объяснили, что сумасшедший, верно, и трех шагов не сделал от недоедания – побежал и распластался посреди улицы.

Терпеть голод и оставаться людьми – в этом было главное испытание. Однажды бабушка не выдержала голода и тайком открыла банку с вареньем. Это увидела её тетя, которая накричала на Нину и отхлестала её полотенцем. Затем тетя намазала ей вареньем кусок хлеба и разрыдалась вместе с ней. Варенье отдали детям. Бабушка в 80 лет с дрожью в голосе и со слезами на глазах вспоминала эту историю. У меня в глазах тоже стояли слезы.