«Она смеется, когда нет боли»: Жизнь Гиты, потерявшей сестру Зиту, похожа на ад, у нее нет половины тела, но она не сдается

Гита с мамой Зумрият летят домой из Москвы после операции по удалению камней

Фото: Личный архив.

В новогодние праздники принято ждать чудес. А для кого-то сама жизнь – чудо. Эта семья Резахановых из простого киргизского села в свое время гремела по телевидению, причем, не только в России, но и на весь мир. Тогда московские хирурги сумели качественно и результативно провести сложнейшую операцию по разделению сиамских близнецов Зиты и Гиты Резахановых (названы в честь героинь сериала). Их мать Зумрият, пройдя через «пыточные» обсуждения и осуждения земляков, добилась своего – дочки вышли из московской клиники разделенными. Многие следили за их судьбой. Зита ушла 2015 году, не справившись с хворями. А сегодня дамоклов меч навис над ее сестрой-близнецом, у которой словно несколько жизней.

- Мы с Гитой недавно приехали из Москвы, где ей провели операцию – удаляли камни из почки, - рассказала KP.RU Зумрият Резаханова, мама. - Были в Москве 16 дней. Два часа делали, дробили камни лазером. Благодарю московский врачей! Только мы приехали. Очень устали. А на январь запланирована операция полостная, большая, серьезная – когда с ее кишечника вырежут сантиметров 15 кишки и сформируют мочеточник, которого у Гиты нет. Без этой операции больше никак. Если ее не сделать, то так и будет продолжаться воспалительный процесс, с температурой, антибиотиками, мучениями.

После разделения у Гиты был мочеточник. Но несколько лет назад обнаружили онкологию. Раковая опухоль была прямо на мочеточнике. Там и метастазы пошли. Врачи полностью убрали его, чтобы потом не было дальше продолжения. И то, раковые клетки вокруг опухоли еще оставались, но доктора сказали, что горячий нож был, возможно, выжгли их во время операции. После удаления мочеточника ей поставили в почку и вывели трубку (стент). По нужде она через трубку ходит. Но из-за этой трубки, которая постоянно забивается, началось образование камней. В этом году в мае обнаружили один большой камень. А вот в ноябре еще три огромных. Их не могли раздолбить, кое-как откололи – сами хирурги сказали. А тут опять стент забился. Это был просто ужас. Еле-еле его промыли, пробили. А так случается: забьётся, и хоть криком кричи. А не до крика, надо «Скорую» и ехать срочно к врачу, в любое время суток. В эти моменты не важно, сколько времени, а надо ехать. И не абы куда, а именно к одному врачу, который умеет менять стенты (то есть трубку в почке).

В трубке остается моча, как ее не чисти, образуются камни. Так и будут камни в почках без конца. Сейчас у Гиты серьезное ухудшение здоровья. Сильно похудела, до 38 кг. Трубка, выведенная наружу, ей мешает жизнь. Врачи сказали, не откладывая, надо сделать операцию. Чтобы разорвать этот замкнутый круг. Иначе состояние и так ослабленного организмы Гиты, у которой не хватает органов после разделения, может быть критическим.

На операцию Гите очень сложно мне собрать. Почти полмиллиона в этот раз ушло на операцию по удалению камней в почке. Не доставало некоторой суммы. Одна женщина русская в Москве дополнила, перечислила недостающее. Бескорыстно. И мы оплатили. Постоянные траты. Невозможно просто каждые три месяца по 400-500 тыс. руб. выкладывать. Это даже богатая семья не потянет. Обращаться сейчас к богатым бесполезно: не слышат. А бедным самим нечем поделиться. Тяжело стало. Вот в этот раз такая разрушенная приехала после операции. И усталость, и сил нет. Плаксивость такая началась. И как плитой придавило. Вздохнуть не могу. Чуть отошла, а дышать тяжело. Извините, зеваю, ртом воздух забираю, видимо, кислородная недостаточность. Вспоминаю, что с Зитой заболевшей я вот так же стучалась, билась во все двери.

Умер ребенок. И сейчас опять жизнь зависит от денег и обстоятельств. И теперь у меня, знаете, как будто дубль два. Тоже так стучусь, кричу, мечусь. А уже и возраст. И всё, что с тобой случилось (и смерть Зиты, и мужа) – этого не забыть… Гита нуждается в ежедневной поддержке. Если ее не поддержать, то она не выживет. У нее нехватка органов. К тому же онкология. В ремиссии. И трубка в почке. Все это ее пригибает.

К тому же у Гиты нашли недоразвитую почку. В ней камень. И с нее стекает жидкость – свищ. Два года назад делали операцию по удалению раковой опухоли, наделись, что ей удалят и эту почку. Но смогли удалить только половину. Еще у нее была Зитина почка. То есть, все эти годы Гита носила в себе почку сестры. У Гиты оказалось три почки в общей сложности. Две из них недоразвитые. Вот Зитину почку ей тоже удалили. Потом удалили большую кисту. После чего все кишки как гармошка сложились и свалились вниз живота. Ужасное зрелище.

Девочки были «спаяны» в тазу, имели общий мочевой пузырь, сросшийся кишечник, одну матку и на двоих три ноги

Фото: Личный архив.

- Я не могу себе представить…

- Пришлю вам фото, но не для публикации. Если визуально смотреть, низ живота словно набитый чем-то мешок. У нее же нет тазового кольца. У здоровых людей кишки располагается в положенном порядке, держатся, не падают друг на друга.

Во время разделения ей сетку на живот ставили. Подразумевалось, что она обрастет мышечной массой постепенно и растает. А она не растаяла, а отторжение дала. И пришлось ее убрать. Поскольку, у Гиты нет тазового кольца, она, когда садится, то садится фактически прямо на кишки. У нее кожа, и сразу кишки: на кишках сидит. И ей больно. Поэтому она и не садится. Все ей «садись». А каждому не будешь объяснять, почему она не хочет сидеть. Не может потому что!

Сейчас в январе может быть что-то с этими проблемами сделают. Ну и главное, освободить ее от трубки из почки – будет намного легче справляться!

Она сейчас постоянно на антибиотиках. Протез ноги приделан к искусственному «седалищу». Когда все закончится, будем думать как ее отпротезировать. Потому что вот так без ноги у нее уровень жизни другой – хуже. Руки все время заняты костылями. Не может взять, принести. А когда протез, то она ходит, хоть спина выпрямляется. А так этот ее сколиоз еще хуже стал, согнул ее. Нога полудугой вывернулась, потому что нагрузка всего тела на нее.

И все равно, как бы сложно и тяжело не было, а вижу, что держится. Где-то она потихоньку поплачет. Где – я. В основном она сильная девочка. Не жалуется, нет такого, чтобы ныла, слезы лила, обижалась. Мне не говорит. Но я же вижу, когда у нее глаза заплаканные. Но я не спрашиваю. Иногда разговариваем по душам. А в основном стараемся не бередить раны. Она скучает по Зите. Я очень тоскую и по Зите, и по умершему мужу, который не давал упасть. Иногда с ней вспоминаем, когда нахлынут теплые воспоминания. Но друг друга не терзаем. Каждый живет со своей болью, с тем, что чувствует и переживает. Говорят, вместе легче переживать. Нет. Поделиться иногда можно. Но вместе только терзаем друг друга. Начинаем, что «ой, вот так и так…» и слезы, и обе рыдаем, и только хуже. А так терпим и терпим. Конечно, тяжело. Вот сейчас говорю вам, а у самой слезы. Начинаешь обо всем думать. Себе говорю «не надо себя жалеть», чтобы не раскисать.

- В чем силу берете?

- Семья держит. Понимаю, что мои дети недавно потеряли отца. И если, допустим, меня не станет, то здоровые дети справятся, хотя у них у самих дети, а Гита? Говорю себе, что если я сейчас начну себя разрушать, то я не выдержу. Человек может умереть, если он не хочет жить. Когда Зита умерла, у меня было такое состояние. Я уже в реанимации лежала в кардиологии. Думала, не выберусь. Потом в голову торкнуло, мол, а Гита, а как она будет без меня? И сейчас тоже в голове: «А как Гита будет без меня? Что она будет делать, когда меня не будет?! На эти ее жалкие 16 тыс. пенсии (по инвалидности)». Остальные дети не бросят. Но где будут брать они, если у них нет возможности? И тогда что, Гита пропадет? Это все меня очень сильно беспокоит. Сильно за это переживаю.

- Вы-то человек пробивной, у вас получается…

- Стараюсь. Но знаете, когда всю жизнь работал сам. Ну, всю жизнь – громко я сказала. Работаю как могу. Но когда воспитан по-другому был, а вынужден не просто работать, зарабатывать, а еще всю жизнь просить, унижаться – это очень тяжело. Вы понимаете, вся жизнь в этом. Ты как будто бы умер, когда родил детей не таких, как все. И больше не живешь, а только борешься за их выживание. Я Гите все время говорю: «У нас одна жизнь на двоих: у тебя и у меня. Мы большая семья, но у брата твоего своих четверо детей. У сестры твоей двое детей, она их одна воспитывает. У другой сестры четверо детей, надо их поднимать: мал мала меньше. А я с тобой. Мы с тобой ячейка: я и ты. И нам надо стараться выжить». И все сделать, чтобы оплатить операцию. Получается шагами своими идешь-идешь, там попросил, тут. Ты работаешь, но у тебя нет возможности столько зарабатывать, чтобы дать жизнь дочке.

Операцию сделали, когда девочкам было по 11 лет. Фото: Борис КАВАШКИН/ТАСС

Я не ленивая. У меня центр помощи больным. Я сама таскаю сумки с продуктовой помощью тяжелые. Сама сформирую эти пакеты. У меня мизерная зарплата. Мы скот держим. Это все на жизнь, которая подорожала. А надо думать про выживание дочки!

Только выписались с одной операции, а уже в голове: а надо но новую! Искала выход на Алишера Усманова. Попала на секретаря. Думаю, если бы он узнал, он бы нам помог. Он помог давно 16 лет назад. У меня внук растет от здоровой дочери, в честь него назван. Мне тогда было трудно. Я стояла в гостинице и чего-то повернула голову и увидела мужчину, его глаза увидела. Это был он. Знаете, меня такая надежда окрылила, что если я до него достучусь, он обязательно поможет. И я смогла достучаться. Написала ему письмо. Нам от него позвонили, оказали поддержку. И на этот раз пыталась на него выйти. Но секретарь сказал, мол, надо через фонд. В общем, так мне никто не перезвонил. Уверена, если он услышит, то поможет. Это тогда разом все проблемы будут решены. Потому что сумма нужна приличная на операцию.

Я не жалуюсь. Сейчас всему миру тяжелее стало. Если богатые как говорится, плачут. То что нам делать?!

Но эти мысли гложат: «Где взять?». Кому опять в ноги падать, куда опять идти? Ну, возьмешь, что есть, на билеты, на проживание. Но за операцию – это основное.

- Охватывает отчаяние?

- Бывает. Иногда плачу и говорю, что я живу, а завидую мужу. Что ему уже тихо, и ничего этого нет. И у Гиты так бывает. Мы устали просто очень. И она, и я. 32 года в ее жизни каждый день мука. Моя жизнь – преодоление. Для всех просто мы сильные. Говорят про нас, мол, они сильные, они справятся. Если мы улыбаемся, ходим, живет, то всем кажется, что все в порядке, нормально. А по-другому мы не можем. Нам нельзя показывать себя несчастными. Зачем? Трудно всем. У всех трудности. Что сделаешь?!

Иногда думаю: «Ну как так, что их нет – Зиты и мужа?». На кладбище то к Зите бегу, то к мужу. Возле мужа стою – к дочери тянет. К дочери подойду – к мужу. Они напротив. Вот так бегаю. С ним поговорю. С ней. Выплачу свою боль. И к людям выхожу с улыбкой. И своим примером поддерживаю слабых духом. Сила воли заставляет жить. Когда-то сама себе дала слово, что никто меня не увидит сломленной. Сгибаюсь под ударами слов людских злых, от этих тыканий пальцев. Когда кто-то напишет про нас, непременно находится какая-нибудь дрянь, которая назовет попрошайкой или, мол, она знаменитая такая. Знаменитая?! А вся это безумная боль! Безумная! Хочется подойти тряхнуть этого человека: «Ты зачем? Откуда ты знаешь, как все это было?».

Гита и Зумрият Резахановы

Фото: Личный архив.

Начинают упрекать, мол, она детей в интернат сдала, сама полезла на телевидение и на своей трагедии себе славу сделала. Глупость. Там, где были мои дети, там была и я. Упрекают, что до 11 лет мои дочки были в интернате. А я к ним приходила, но все это время сна не видела, волком выла, по ночам зубами землю грызла от боли и отчаяния. Но каждый раз вставала и шла искать, как помочь. И кто эти 11 лет добивался? Или кто-то пришел ко мне домой и сказал: «Давайте мы их прооперируем?». Мы добивались операции по разделению, потому что врачи много сомневались. Надо было убедить в правильности этой операции. Некоторые отказывались. Потом уже когда Даша и Маша умерли, все сказали, что вы были правы: потому что одна умерла, а вторая после нее еще 16 часов умирала. Разве это не было жестокостью?!

- Если бы Зиту и Гиту оставили без операции по разделению, они бы долго не прожили?

- Нет, конечно. Как часто бывает, что мы что-то важное оставляем на потом, отгоняем от себя плохие мысли. Так же и я отгоняла. В 2001-м Зита тяжело заболела, и врачи ждали летальный исход – для меня это было как толчком. Как по голове стукнули: поняла, что возможно уже у них нет времени на спасение. И тогда к Малышевой обратилась. Журналистка, делавшая про нас репортаж, отослала диск Малышевой. Мы все время ее благодарим, что она пригласила нас в Москву, привлекла внимания к нашей трагедии. Мы с ней до сих пор общаемся тепло. Пишем друг другу. Но мне неудобно ее каждый раз просить о помощи. Первый раз, когда Гита легла на первую операцию в 2019-м, она оплатила нам. Я разные чудеса видела. Когда кажется, все безнадежно, а Бог дает.

Гита не отчаивается. Иногда ко мне подойдет, сядет на колени, обнимет, плачет: «Мам, я так устала». Начинаю ее успокаивать. Но о самоубийстве – нет, таких мыслей нет. Она слишком верующий человек, чтобы такие мысли допускать. У мусульман говорят – «имам». На русский переводится: «вера». В ней столько веры во Всевышнего. И находит в себе силы говорить, мол, мне еще не так трудно, а посмотри, кому еще труднее. Говорит, что увидев силу Бога однажды, потом никогда не сможешь не верить в него.

Даже любимых пророков Бог испытывал.

Когда Гите сделали операцию по удалению опухоли, она говорила, что побывала в другом мире, где красиво и хорошо. Говорила сразу после наркоза, отпусти меня, я хочу туда в тот дом. Но когда в себя пришла понимает, что надо бороться.

- А Зита в конце сдалась морально?

- Нет. Когда мы приехали из больнице, ей становилось плохо. Она уже начинала уходить, можно сказать. Я начинала ей капать гормоны. И почему-то я знала, что она умрет в пятницу. Так и случилось. Когда боль отпускала, я ее спрашивала, мол, скажи, что для тебя сделать? «Ты знаешь – отпусти меня. Ты меня держишь». А в день смерти она вдруг сказала, что отвези меня в больницу. Я позвонила в больницу, они мне, мол, «будьте объективны, вы же понимаете». Как тут объективной матери быть, я не знаю, но меня угнетало, что она, возможно, обижена на меня была, что я ее в больницу не повезла. Потом она повернула голову – мы с мужем сидели - и говорит: «Папа, мама, усыпите меня». Представляете? А я ей: «Иди, моя родная. Пусть Аллах тебя поведет дорогой, где ты страдать не будешь. Я тебя отпускаю». И через полчаса она умерла.

- Гита ведь сейчас страдает?

- У нее прям таких диких болей, как у Зиты нет. Но говорить, что она сейчас при смерти – нет. У нее жажда жизни. Она горит для жизни. Она смеется, когда нет боли. Вы не думайте, что мы только плачем и страдаем. Она страдает больше из-за того, что у нее нет ноги. Что у нее полтела. Она страдает, во-первых, морально от всего этого. Она же девочка. Красивая. И ей хотелось и замуж, и другой жизни. А всю жизнь прожить вот так в страданиях и мучениях… Конечно, усталость есть. Если вгонять себя в депрессию – то чего этим добиваться? Стараемся себя вытаскивать из депрессий.

- Гита малоподвижна? Больше сидит учится?

- Что вы! Она такой живчик. Наоборот, она двигается. Многим интересуется. Мы как-то ездили с ней в тур в Узбекистан. Нас было 42 человека в автобусе. Мы дважды переходили границу туда и обратно. Самая выносливая была Гита. Все женщины ныли, скулили.

- Физические упражнения ей можно?

- Она делает ЛФК. Может убрать со стола. Помыть посуду. Стол накрыть. На костылях, но приносит. То есть, она живая. Не думайте, что лежит и умирает. Просто у нее тяжелые диагнозы. Но она очень сильная у меня!

- И приготовить умеет?

- Да. Даже любит. Иногда ей не даю – боюсь, как бы не поранилась. Умеет пожарить картошку. Сделать конвертики. Манты лепит. Все это ей интересно. Вопреки всему, несмотря на боли.

Бывает когда снимает протез, у нее натертость кровяная, а не показывала, что ей больно ходить. Никто и не подумает глядя на нее, что ей тяжело.

Доучилась последний год – окончила университет мусульманский. Будет теологом. Преподает. Нас приглашал муфтий республики Дагестан. Мы туда ездили. Они пообещали взять Гиту в магистратуру к себе. Она весь Коран наизусть выучила. Свободно говорит на арабском, читает на нем. Переводит. Лишь бы здоровье чуть наладить. А так умница!

- Как встречаете Новый год?

- С недавних пор этот праздник не люблю. Мужу в Новый год плохо стало, в январе умер в реанимации. Именно даты, связанные с тяжелыми воспоминаниями, жду со страхом. Не знаю, что это: страх перед болью или что?

Очень скучаю по мужу. У нас с мужем 22 июня день свадьбы. И с тех пор все 38 лет нашей жизни каждого 22-го числа поздравляли друг друга. Не раз в год, а каждый месяц! 22-го числа каждого месяца. Мы говорили: «С 22-м тебя». Летом он цветы приносил. А когда 21 января к нему зашла в реанимацию. Он сидел в маске, поцеловал меня. В маске. Я ему руку поцеловала, тоже в маске. И он говорит мне: «С 22-м тебя». Я ему: «Сегодня же 21-е». А он : «У меня сегодня 22-е». И на следующий день 22-го умер. Но перед смертью вспомнил! Думала, что вот какая я молодец, сильная. А оказывается сильная, пока у тебя опора была: когда ты можешь всегда не упасть, опереться».