Александр Проханов: "О, Газа, горькая планета! От ужаса куда мне деться?"

Великий писатель-буревестник прочитал своё самое пронзительное стихотворение

Фото: Александр ШПАКОВСКИЙ. Перейти в Фотобанк КП

…- Александр Андреевич, здравствуйте! Это Гамов с Радио «Комсомольская правда».

- Да, привет.

- Я знаю, что вы несколько раз бывали в Газе. А сейчас у всех душа болит - из-за того, что там происходит. Некоторые даже уже не могут смотреть телевизор. Я даже пытался в интервью, которые вы мне давали на эту тему, поискать ответы: как быть, что делать, что будет дальше? И пока не нахожу… Полагаю, такие чувства у многих.

- Да, да, Саша… Я был в Газе, в этом крохотном ломтике Земного шара, который (речь о ломтике. - А.Г.) окружён Израилем гигантской бетонной стеной. Как ловушкой.

И по этой стене проложена полоса колючей проволоки.

И стоят вышки с пулемётами и приборами ночного видения.

И, когда в лучи этих приборов попадает что-то живое движущееся… Не только человек, но и корова или крупная птица… Пулемёт открывает огонь и истребляет эту жизнь.

Я попадал в Газу через туннели, прорытые в земле, по которым в Газу идёт продовольствие, горючее, медикаменты…

Я шёл вместе с людьми, нагружёнными этими тюками, несущими на себе эту снедь.

В Газе мне довелось участвовать в посадке оливковой рощи. И в эту красноватую землю Газы помешали робкие, крохотные саженцы.

И один из саженцев вживил в эту землю я. И поливал его водой. И я сам пил эту воду из ковша. И теперь мы с этим деревом - как отец с сыном.

И я, Саша, чувствую, что сегодняшняя Газа, в которую впивается такое количество снарядов и бомб, - это моя плоть.

Это мои друзья.

Это - те врачи, которые учились у нас, говорят на русском, их русские жены, у которых уже есть дети, и эти дети говорят и на арабском, и на русском языке.

И вот эта страшная боль, которую я испытываю, эту муку, эту невыносимую муку и беспомощность - я не могу помочь, я не могу протянуть им руки, я не могу заслонить их от этой смерти… Все это вылилось в стихотворение, которое я только что написал и я бы хотел тебе его прочитать.

- Да, если можно .

- Ну, вот слушай…

О, Газа, горькая планета -

От ужаса куда мне деться?

Из-под камней ко мне воздета

Рука убитого младенца.

Горят кровавых ран рубины,

Могилой стал мой отчий дом.

Они наш дивный сад рубили

Шестиконечным топором.

Из жарких ран в пробитом теле

Сочится алая роса.

Из Газы чёрные туннели

Уводят прямо в небеса.

Когда горел ракеты хвост,

И в небе молния мерцала -

Я из земли поднялся в рост

И сжёг израильский Меркава.*/

Он прошептал, едва дыша:

«Я сын свободного народа!

Моя бессмертная душа,

Моя небесная свобода».

У миномета докрасна нагретом,

Страдая от жестоких ран,

Послужит мне бронежилетом

Пробитый пулями Коран.

Любимый край, Господь тебя храни!

Среди разбитых этажей и лестниц,

Над грудами оплавленной брони

Божественный сияет полумесяц.

О, Родина моя, окровавленная,

Мать моя, снарядном убиенная,

Рану я мою перевяжу,

Автомат для боя снаряжу!

- Очень сильно, Александр Андреевич.

- И я мечтаю, чтобы нашёлся композитор, который написал бы на эти слова музыку. Написал гимн, написал марш сопротивления, в котором была бы и молитва, и боль, и ярость. И - божественное озарение.

И чтобы вот эту песню, написанную в России, услышали в Газе мои друзья.

Услышали все те страны и все те бессчетные люди, которые выходят на улицы городов в Европе, в Азии, в Латинской Америке - чтобы они подхватили эту песню и пропели ее. Своими голосами - на сто языков один и тот же мотив.

Вот от об этом моя мечта и я ею делюсь.

- Спасибо вам!

*Меркава - израильский танк.