Пытки императрицы в кресле стоматолога и ядовитые обеды в Зимнем дворце: Вся правда о медицине и антисанитарии в Российской империи

Яхта «Полярная звезда» была длиной 106,5 м и шириной 13,8 м. Неудивительно, что здесь нашлось место и для коровника. Фото: Wikimedia Commons

Окончание.

В прошлый раз мы рассказывали о санитарно-гигиенических условиях, в которых проходила жизнь в Зимнем и прочих дворцах. А в этот раз - о том, что ели и как лечились русские цари.

Воду из Невы продавали рюмками

Екатерина II не хотела, чтобы в Зимнем дворце вообще были кухни: от них, по мнению императрицы, исходил смрад. Еду надо было готовить вне дворцовых помещений, а во дворце только разогревать. Но это требование государыни так и не было выполнено. И ее наследники не разделяли ее мнения по поводу неприятных запахов.

Более того, цари даже свои яхты оборудовали роскошными кухнями. На яхте «Штандарт» работали 25 поваров (!) Но всех превзошел, пожалуй, Александр III: у него на яхте «Полярная звезда» было отдельное помещение для коровы, которая давала парное молоко! («Путешествие продолжалось ровно трое суток, и Мама считала, что без свежего молока никак нельзя обойтись», - писала великая княгиня Ольга Александровна.)

Александр III заботился о комфорте семьи. Фото: Wikimedia Commons

Но и у императоров были проблемы с продовольствием. Например, в 1848 году Николай I, опасаясь холеры, приказал не подавать к царскому столу стерлядей, трюфелей и мороженого. Боялся заразиться. Потом появились консервы, а вместе с ними - первые случаи ботулизма. И тот же Николай I заказал исследования оливок, «каперцев», французских фруктов в бутылках, уксуса и пикулей. А у императрицы Марии Федоровны, вдовы Павла I, и вовсе была привычка привозить в гости свою еду: например, в 1826 году она посещала Екатерининский институт на Масленицу и привезла с собой придворных кухмистеров с блинами...

Этот обычай сохранялся и во время путешествий царственных особ. Александра Федоровна, жена Николая I, как-то лечилась в Ницце и требовала привозить во Францию невскую воду. Местная казалась ей невкусной. И, как рассказывал мемуарист А. Эвальд, «из Петербурга каждый день особые курьеры привозили бочонки невской воды, уложенные в особые ящики, наполненные льдом. Многие жители Ниццы старались добыть разными путями хоть рюмку невской воды, чтобы иметь понятие о такой редкости. Опытные курьеры прихватывали с собой лишний бочонок и распродавали его воду стаканами и рюмками чуть ли не на вес золота».

Александр III во время путешествия по финляндским шхерам тоже требовал привозить ему из Петербурга то «чайный хлеб», то апельсины, то по 60 бутылок яблочного и хлебного кваса (плюс еще примерно 80 бутылок разного алкоголя, от изысканных вин до сливовицы). Такие посылки могли весить по четыре тонны, но царя это ничуть не смущало.

Кстати, опасения царей насчет еды были более чем оправданны. В 1895 году случилась трагедия: 26 ноября в Зимнем дворце был устроен торжественный обед для георгиевских кавалеров. И 63 человека этого обеда не перенесли. Некоторые умирали так быстро, что их «не успевали даже опросить».

Меню одного из званых царских обедов. 1896 год. Фото: Wikimedia Commons

Была создана специальная комиссия, которая пришла к выводу, что отравились несчастные рыбными блюдами. В них нашли «рыбный яд» плюс «холерный яд еще не погасшей холерной эпидемии в Петербурге».

И при этом цари соблюдали традицию - снимали пробы с еды, которую подавали простым людям из различных подразделений охраны. Правда, один мемуарист сообщал, что пробы эти подавались царям «с общего котла, но с хитрецой. В серебряные царские судки добавлялись разные специи, все сдабривалось сметаной, подливой, и, безусловно, матросские щи выглядели уже первоклассно».

Очки как признак оппозиционера

У нескольких русских царей были проблемы с глазами. Лорнетом пользовался Павел I (как и его супруга Мария Федоровна), а у их сына Александра I было не только плохое зрение, но и плохой слух. Проблема заключалась в том, что пользоваться лорнетом или очками на публике было невозможно. Это попросту не соответствовало образу императора. (Мария Федоровна не решилась взять в руки лорнет даже на церемонии похорон Александра I - и из-за сильнейшей близорукости не могла разглядеть выражения лиц присутствующих.)

Лорнет императрицы Марии Федоровны можно увидеть в Оружейной палате. Фото: Wikimedia Commons

Самым «криминальным», с точки зрения царственных особ, были очки. Они, как ни трудно поверить в это сегодня, со второй четверти XIX века ассоциировались с оппозицией к власти. Особенно ярко это проявилось в 1870 е и 1880-е годы: тогда очки стали непременным атрибутом нигилиста... Но еще при Николае I «очкарики» считались подозрительными. Со временем члены императорской семьи начали пользоваться пенсне (существуют фотографии второго сына Николая I, великого князя Константина, именно в пенсне), но не очками.

Второй сын Николая I, великий князь Константин, в пенсне. А вот очки считали тогда атрибутом смутьянов. Фото: Wikimedia Commons

А между тем очки были бы очень полезны для императоров. У них до самого 1917 года не было секретарей (опасались, что секретарь может стать «серым кардиналом», донося до правителя только ту информацию, которая была ему выгодна). Весь огромный поток документов императоры изучали сами. Трудно это делать, держа в руке лорнет. Но традиции были сильнее.

И все же... Когда террористы убили Александра II, среди разбросанных взрывом вещей был найден обломок крышки для футляра от очков. Он ими пользовался: видимо, в зрелом возрасте у царя наступила дальнозоркость. Трогательно, но этот факт он тщательно от всех скрывал. Нет ни одного упоминания мемуаристов о том, что очки у него были. И ни одной фотографии Александра в очках. Он надевал их только в ближнем кругу или когда никто его не видел...

«Как будто втыкали карандаш в самую середину глаза»

Ну и наконец, зубы. Мы больше всего знаем о том, как их лечили Николаю II и Александре Федоровне, потому что они вели дневники, писали много писем и там рассказывали о своих ощущениях в зубоврачебном кресле. Похоже, для Александры Федоровны лечение зубов было пыткой (учитывая, что современной анестезии тогда не существовало). У императрицы, судя по всему, была также невралгия тройничного нерва, которая давала страшные боли в глазу, в верхней челюсти и в районе уха. Супруга Николая II подробно описывала свои страдания. «Я почти не спала всю ночь из-за болей в лице... Чувствую себя совершенно одуревшей... Дантист... очень расстроен моими болями... Он убивает мне нерв в моем последнем зубе справа, полагая, что это успокоит остальные нервы, потому что для самого зуба совсем не требуется удаления нерва... Это было ужасно, как будто втыкали карандаш в самую середину глаза...» Таких фраз в переписке - множество. Однако врача она не сменила, кажется, даже мысли такой в голову не пришло.

Царским стоматологом был Сергей Сергеевич Кострицкий, который стал личным другом Николая II. Он любил говорить с ним о литературе, о людях, о событиях. «О многих приближенных говорил с ним Государь откровенно, зная, что собеседник сумеет сохранить в тайне то, что следует. По часу, по два просиживал Государь у Кострицкого... и уходил морально отдохнувшим», - писал один из начальников охраны царя.

Когда Николая II отправили в Тобольск, Кострицкий вызвался приехать к нему туда - и приехал, добившись разрешения Временного правительства. У императрицы Александры Федоровны снова болели зубы, и он снова ей помог, и очень тепло общался со свергнутым царем. Другие отзывались о нем как о «добром открытом человеке, именно человеке, а не ремесленнике, карьеристе».