Титаны БАМа: самый большой порт, первый мост и удивительные люди
В Усть-Куте началась комсомольская стройка западного участка
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Уже 50 лет «Комсомольская правда» рассказывает читателям про БАМ. Мы писали о трудовых подвигах и свадьбах на рельсах. Даже отправляли в тайгу собственные агитпоезда — знаменитый «Красный эшелон». А чем живет БАМ — и те, кто там работает, — сегодня, как развивается и какую роль выполняет в экономике страны? В год полувекового юбилея магистрали мы, при поддержке РЖД, отправляемся в путешествие по БАМу, чтобы посмотреть, что происходит с грандиозным проектом сейчас.
Начало — здесь.
РЕКА НА БОЛОТЕ
Станция Лена. Город Усть-Кут. На стене старого вокзала памятная табличка: 2 мая 1974 года на эту станцию прибыла первая бригада комсомольцев. И начала свою, комсомольскую, стройку Западного участка БАМа. А Усть-Кут стал столицей этого участка.
Первая бригада строителей-комсомольцев, прибывших в Усть-Кут. Фото: из фондов краеведческого музея, Григорий Кубатьян
Город зажат между покрытых зеленью сопок и рекой Лена. И вытянут на 40 километров. Часть городских построек высыпала на склон сопок, этот район в шутку называют «Нагорный Карабах». Возможно, потому, что на этом участке БАМа отметились представители Армянской ССР. Они строили ближайшую к Усть-Куту станцию и рабочий посёлок Звездный.
Открытие станции Лена. Фото: из фондов краеведческого музея, Григорий Кубатьян
БАМ — это как ВДНХ со своими национальными павильонами, только растянутая на тысячи километров. Станцию Ния строили грузины, Улькан — азербайджанцы. Почти все республики Союза внесли свой вклад и колорит.
До появления железной дороги в Усть-Кут добирались по реке Лена. А точнее — Элюэнэ, что на языке эвенков означает «большая река». Кута — переводится как «топкое, болотистое место».
Река Лена — на языке эвенков Элюэнэ — «большая река»
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Люди селились в устье впадавшей в Лену реки Куты, отсюда и название — Усть-Кут. Городской вокзал называется «Лена». А речная пристань — «Осетрово», в честь слившегося с городом посёлка. В итоге у города три названия: Усть-Кут — Лена — Осетрово. Смотря по какой дороге добираешься: по автомобильной, железной или по реке.
Старое здание станции «Лена» в Усть-Куте
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Сегодня Усть-Кут активно развивается. Сюда едут на заработки вахтовики, работающие в нефтегазовой отрасли. Строится полимерный завод. Старый железнодорожный вокзал не справляется с потоком пассажиров. Рядом выстроили новый, и в ближайшие дни планируют его открыть.
Рядом с миниатюрной «сталинкой» современный хайтек-ангар кажется слишком экстравагантным. Горожане восприняли его со смешанными чувствами. Зато внутри он просторный, современный и сможет принять всех желающих.
Современный железнодорожный вокзал «Лена» в Усть-Куте
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
ГЛАВНОЕ — НЕ ПОТЕРЯТЬ ВАГОН
Мы с коллегами-журналистами — нашими соратниками по туру РЖД — едем в прицепном вагоне, как Есенин в Туркестан. На станциях вагон ставят в тупик, давая нам возможность осмотреться и пообщаться с людьми, посвятившими себя БАМу.
Мой первый собеседник — Светлана Ризина, маневровый диспетчер станции. Ей 30 лет, выглядит как студентка-отличница. На ней идеально сидит форма. После школы она хотела пойти работать в милицию. Как раз из-за формы. Она дисциплинирует, делает человека строгим и ответственным.
Светлана Ризина, маневровый диспетчер станции
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Но в итоге Светлана оказалась на железной дороге. Форма не хуже, и ответственности — полные вагоны. Она формирует поезда и отвечает за маневровые тепловозы. Таких у неё 6 штук. На станции Лена-Восточная пришедший по железной дороге груз переваливают на баржи. Дальше он идет на север по реке.
Максимальная длина поезда с «нагрузкой», который диспетчер собирает из вагонов, — 71 условная единица. Вагоны бывают разные — платформы, полувагоны и так далее, поэтому считают в единицах. Если поезд идёт порожняком, то его можно удлинить до 85 вагонов.
Железнодорожная станция Усть-Кут
Диспетчер работает в помещении, ему не нужно бегать по морозу. Климат здесь суровый: нынешней зимой температура опускалась до 45 градусов. Но даже в такую погоду иногда приходится бежать на улицу — «искать» вагоны.
— Они что, теряются? Так же, как багаж в аэропорту? Вагон уезжает в случайном направлении? — уточняю я. Мой чемодан трижды катался в другие страны. Отдыхал без меня в Грузии и Черногории, а однажды улетел в Швейцарию, где я сам не бывал.
— У нас такого быть не может, — смеётся Светлана. — Максимум — иногда путаются номера, и мы ходим разбираться. Или для вагонов нет свободного места, некуда выводить. Но мы справляемся.
БАМ - это не только тысячи километров железнодорожных путей, но и удивительные люди, живущие и работающие там
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Мимо нас проезжает маневровый тепловоз. Молодой парнишка машет Светлане рукой. В этом есть какая-то лихость времён прежнего БАМа, комсомольского.
СЕЙЧАС ВСЁ АВТОМАТИЧЕСКОЕ
О правилах труда мы разговариваем со Степаном Ивановичем Токарем. Он работал помощником машиниста, а позже стал руководить профсоюзом работников станции. Работников было много. Одних маневровых тепловозов ходило 17 штук.
— Куда же они делись? — огорчаюсь я. Посчитать несложно: сейчас на 11 штук меньше.
— Так усовершенствовали всё, — с гордостью отвечает Токарь. — Всё теперь автоматическое. И поезда стали мощнее — ТЭМ2. А раньше у нас были ТЭ3 (половинки). Ничего не видишь, когда сдаёшь назад. Весь в масле, грязный. Зеркал нет. Наполовину вылезешь из тепловоза и смотришь, куда едешь. Сейчас всё намного быстрее, аккуратнее, чище.
Со времен трудовой молодости ветерана БАМа Степана Ивановича Токаря железнодорожный транспорт заметно изменился — в сторону автоматизации и комфорта
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
В 87 году его выбрали председателем профкома.
— Путёвки, пионерские лагеря, материальная помощь, — киваю я.
— Защита прав трудящихся! — строго поправляет Степан Иванович. — Чтобы зарплата и отпуска были вовремя. Бывает, работник ошибается, нарушает инструкцию, что может привести к проблемам. Но наказание за проступок не должно быть больше, чем провинность.
Токарь считает, что в РЖД коллективный договор с работниками — лучший в России. По сравнению с временами, когда он пришёл на железную дорогу, работать стало легче: людьми занимаются, обучают, следят за их здоровьем и отдыхом. Отчасти в этом есть заслуга и недавно вышедшего на пенсию профсоюзного лидера Токаря.
СМОТРЕЛА НА РЕЛЬСЫ И ПЛАКАЛА
Лариса и Елена Садковы — из железнодорожной династии. Лариса Александровна с 1975 года в течение 30 лет занимала должность дежурной по станции Лена-Восточная. На железной дороге трудилась и её мама, а теперь — дочь. Сын отработал 23 года на тяговой подстанции. Младшая сестра была дежурной по станции Якурим. И все родственники, так или иначе, связаны с железной дорогой.
Железнодорожная династия — Лариса и Елена Садковы — люди, влюбленные в свою работу
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
— Я поступила в техникум на банковское дело и даже пыталась работать в банке. Но поняла, что не могу жить без железной дороги. Работаю здесь 17 лет, и мой ребенок будет работать здесь, — говорит Елена.
— Почему вы так любите железную дорогу?! — удивляюсь я. Женщины с улыбкой переглядываются.
— Даже объяснить не могу, — вздыхает Лариса Александровна. — Однажды собиралась в ночную смену, прихорашивалась у зеркала и думала: «Как это люди не хотят идти на работу?!» У меня такого в жизни ни разу не было. Даже когда проверки или начальники ругают. Не было такого, чтобы не хотела идти работать!
До БАМа Лариса Садкова служила дежурной на станции Селенга. Там был пульт-табло: две кнопки нажала — стрелки перевелись, вагоны поехали. А приехала в Усть-Кут — ни пульта, ни рабочего места. Стрелочники по её команде переводили стрелки, а Лариса забиралась на штабель из подготовленной к укладке рельсошпальной решетки, чтобы заметил машинист поезда, и проводила маневровую работу. Про неё рассказывают, что однажды в юности она угнала локомотив…
— Я не угоняла, — смеётся Лариса Александровна. — Просто переставила с одного пути на другой. Мне было 23. Ребята-машинисты научили меня водить локомотив. Однажды они ушли на обед, а мне нужно было срочно принимать поезд на этот путь. Я сама села на локомотив, подъехала к стрелочному переводу и дала команду стрелочнику, чтобы пропустил. Машинисты пришли с обеда и очень удивились, что локомотив на другом пути стоит.
Лариса Садкова вспоминает, что 70-е годы, когда вместе с приехавшей на БАМ молодежью она пробивала железную дорогу через вечную мерзлоту, тяжелыми для неё не были. Намного сложнее дались 90-е, когда уже работала начальником станции. По телевизору в то время глумливо утверждали, что БАМ — это «дорога в никуда».
— У меня на станции демонтировали 10-й путь. Я смотрела, как рельсоуборочная машина снимает пути и кладёт их на тележку. И плакала, — с горечью рассказывает она. — Этот путь укладывали при мне. А в 90-е снимали пути и стрелочные переводы. Это всё отправлялось на металлолом. Было очень тоскливо.
— Вы всю жизнь на БАМе. Когда началось его восстановление?
— В середине нулевых. Снова уложили и путь, и стрелочные переводы. Началась работа. И сейчас БАМ развивается.
Порт «Осетрово» — самый большой речной порт России
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
ВСЯКАЯ РАЗНАЯ ТРУБА
Напротив «площади двух вокзалов» через бульвар находится третий — речной, тоже в сталинском стиле. Сейчас он не работает. К пристани «Осетрово» ходит один пассажирский кораблик, да и то не каждый день. Внутри красивого здания расположился унылый вещевой рынок в духе 90-х. Зато ниже по течению Лены находится порт «Осетрово» — вот там оживлённо. Идёт перевалка грузов с железной дороги на баржи.
По БАМу в порт приходят газовые трубы, топливо и продукты для северного завоза. Отсюда баржи везут груз в те места, куда сложно добраться. На север Иркутской области и в Якутию, до моря Лаптевых.
Осетровский речной порт в прошлом году отметил своё 65-летие. Он старше БАМа, но именно БАМ сделал его крупнейшим речным портом в стране. Здесь могут обрабатывать до 400 вагонов в сутки. А у причала легко встанут 12 барж. За время летней навигации через порт проходит 1 миллион 200 тысяч тонн груза.
По БАМу в порт приходят газовые трубы, которые затем грузят на баржи, которые отвезут груз в сложнодоступные места
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
Прямо по курсу — целая шеренга кранов. На пирамиде из труб работают два стропальщика. Цепляют крюками стальную трубу полуметрового диаметра, она взмывает в воздух, тяжело пролетает над головами, и кран опускает её на баржу.
Максим Сенокосов — докер-механизатор 6 отряда. Работает в «Осетрово» уже 19-ю навигацию.
— Не опасно? — кричу ему.
— Нужно знать, каким инструментом работать, — важно отвечает он. — Я уже этих труб погрузил столько, что можно планету 5 раз обернуть.
— Куда столько?! — удивляюсь я.
— Сами понять не можем, куда эту трубу девают! Где-то водопроводная, где-то газовая, нефтяная. Всякая разная труба.
Масштабы и объемы работ впечатляют!
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
О своей работе Сенокосов говорит охотно:
— Я родился докером. За столько лет ни одной травмы! Люблю эту работу. И коллектив, и всё. По 15 лет в одной бригаде работаем. У нас каждый — крановщик и водитель. Всё умеем. Сегодня я трубы цепляю, завтра вы меня на кране увидите, а послезавтра на погрузчике. Зимой и летом на улице: и в плюс 40, и в минус 40. Справляемся.
Железнодорожный мост через р. Лена
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
СЛОЖНО БЫЛО ОБЫГРАТЬ МОСКВИЧЕЙ
Ниже Осетровского порта находится железнодорожный мост через Лену. Это первый крупный мост на БАМе. Его длина больше 400 метров. На его строительство отвели 36 месяцев, но комсомольцы построили в 3 раза быстрее, и в 1975 году движение по нему было открыто.
БАМ строился как однопутная дорога. Теперь его расширяют. В 2019 году рядом с железнодорожным мостом через Лену построили ещё один. Точно такой же. Они стоят рядом и кажутся одним мостом. Теперь встречные поезда легко разъезжаются.
Новый и старый мост на Лене
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
На мост приехал пообщаться с журналистами мостовой мастер Александр Коржавин. Он вышел на пенсию 5 лет назад. На груди — медали за ударный труд на БАМе. Александр вспоминает прежнее время:
— Тех людей отличала другая закалка. Потому что интернета и телефонов не было. Люди играли на баянах и гитарах, играли в хоккей. В Усть-Куте была сильная команда по хоккею с мячом, наши два раза москвичей из «Динамо» обыграли — вот это сложно! А на стройке работать было не тяжело. Холодно? Так ведь жили на трассе в вагончиках, там печка-буржуйка. Вот лежит бригада 8 человек, за ночь печь остывает, а утром никому не хочется вставать и дрова подбрасывать, потому и холодно.
Александр Коржавин, мостовой мастер, ветеран БАМа
Фото: Григорий КУБАТЬЯН. Перейти в Фотобанк КП
По мосту ходят путевые обходчики и проверяют-подкручивают гайки — молодая смена заслуженному мастеру.
— Много ходить приходится? — спрашиваю их.
— Наш участок 280 километров. За час можно пройти 4 километра. Вот Лёха ходит и по 20 в день.
Лёха улыбается. Говорит, что зарплата у него хорошая. Отчего не ходить?
Сразу за мостом инсталляция: огромный портрет Ленина на бетонных рельсах. Ленина к юбилею БАМа покрасили. Собственно, здесь по-настоящему и начинается комсомольская дорога к Тихому океану. А мы продолжаем этот путь.
Реклама ОАО "РЖД" ИНН 7708503727 erid: LjN8K9RJG