Гоша Куценко: Плыву по жизни

Актер Гоша Куценко.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

Много лет Гоша Куценко снимался в криминальных драмах, и чаще - в роли бандитов. Но очень быстро доказал, что хорош и в комедиях и в серьезном кино. Почти все его герои - спортивные, подтянутые мужики.

Перед премьерой нового фильма «Любовь-Морковь. Восстание машин» специально для журнала «Плавание» актер рассказал о том, как часто его можно увидеть в бассейне и о каком кино он мечтает.

«ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ВОДУ»

- Гоша, вы снова снимаетесь в фильме «Любовь-Морковь», четвертая часть выходит через 11 лет после третьей! А вы с Кристиной по-прежнему великолепно выглядите. В чем секрет?

- Да, мне тоже казалось, что эта история в прошлом, но вот появилась идея снова снять «Морковку» и она всем понравилась. Кристинка действительно в великолепной форме, она прекрасно выглядит, так что мне приходится ей соответствовать.

- Спорт помогает?

- Занимаюсь плаванием, ходьбой. Да что там, плыву по жизни. Я кораблик какой-то, катерок. Я живу на набережной, смотрю на проплывающие катера и себя представляю. Вырос на Днепре, так что вода, плавание всегда со мной. Очень правильное решение принял, когда отдал своих дочек заниматься плаванием, считаю это очень нужное дело. И они уже хорошо плавают. Дочке Жене восемь с половиной лет, и когда мы плывем наперегонки, то мне приходится серьезно напрягаться. Ясно, что я уже старенький, а она подросток, но когда плывет кролем, мне реально нужно переходить на кроль. Потому что брасса не хватает.

- Вы же приезжали на Олимпиаду-2008 года в Пекин. Много впечатлений?

- О, да! Круто было. Я поехал на вторую часть Олимпиады. Во время первой были события в Цхинвале, и я сначала поехал туда. Мне важно было узнать правду. А потом я ее узнал и поехал в Пекин. Я подружился со многими спортсменами, наблюдал триумф наш. Буквально влюбился в Елену Исинбаеву, даже песню в ее честь сочинил. Мы поехали на Игры со старшей дочерью Полиной и эту поездку запомнили на всю жизнь. Мы, кстати, брали с собой игрушки — Чебурашек, и спортсмены брали их в руки перед стартом, заряжались.

- Любите проводить отпуск нестандартно?

- Пожалуй. Вот в прошлом году тоже путешествовал, ходил на Северный полюс на ледоколе «50 лет Победы». Нас там вместе с командой было 160 человек. Мы на 12 дней из Мурманска ушли на Северный полюс. И побывали на полюсе, это было незабываемое путешествие. Льды, отсутствие связи, такое самозабвение. Полярный день. Я взял друга – Славу Разбегаева - и мы сделали там несколько выступлений, концертов. И просто стояли ночами на носу ледокола, когда он летит на скорости 60 км/ч и рубит трехметровый, четырехметровый лед. Это нереальная штука. Я и не думал, что такое есть на Земле. Видел белых медведей. Меня и в этом году зовут, но мне кажется, что работа не отпустит.

«СО ШТАНГОЙ ВЫ МЕНЯ НЕ ЗАСТАНЕТЕ»

- Нет желания снять кино про спорт?

- Есть! Очень хочу и даже занимаюсь этим. Мы пишем сценарий и про спортсмена-борца. Я же вырос из вольной борьбы. И есть еще идея сделать кино про аквабайки. У нас же с ними не самые лучшие ассоциации, сразу вспоминаются пьяные страшные люди, которые носятся рядом с пляжем на курортах по головам плавающих. А есть аквабайки спортивные, на которых ездят стоя. Мой близкий друг Михаил Ершов сейчас президент Федерации аквабайкеров России. На этих аквабайках исполняются трюки. Я тоже увлекался, но я уже слишком взрослый для этого спорта. Аквабайк мягкий, это не мотоцикл, на котором можно разбиться. Это не спорткар, другая стихия – вода. И я хочу снять кино про аквабайкеров. Про трюки и про Питер. Хочу погонять по питерским каналам. Мы уже готовимся к съемкам. В этом есть красивая история. Хочу еще раз после сериала «1703» пообщаться с Петром Первым.

- На спорт для здоровья у вас времени хватает?

- Спорта у меня жизни мало, к сожалению. В основном хожу, если есть возможность пройтись пешком. А вот в спортзал не успеваю. Живу за городом, там у нас есть бассейн, я там плаваю. У меня жена очень давно занимается йогой, она меня тоже заставляет тянуться. Если я занимаюсь, то реабилитационно… У меня есть ребята, которые меня реабилитируют. Восстанавливают органы, спину, ноги, колени. Это похоже на спорт. Ты тянешься. Но наедине со штангой вы меня точно не застанете.

Мама всегда говорила: сынок, отжимайся от земли. Вот это еще могу сделать. Пресс качать ненавижу. У меня его просто нет. Зачем качать то, чего нет? Не скажу, что я атлет.

- А болельщиком себя назвать можете?

- Я интернациональный человек. И в спорте тоже я болею за сборную в основном. Но тут друзья меня подсадили на «Динамо». Так как всю жизнь играл милиционеров, а мой друг строил стадион «Динамо», то хожу на «Динамо» и даже за футбол болел несколько раз. Я обожаю стадное чувство. Стадион, покричать – это милое дело. Когда был чемпионат мира по футболу, я смотрел, конечно. Когда спорт на уровне магии, да, конечно, не оторваться. Но я не человек со спортивной дисциплиной. Есть такие люди, которые несут эту дисциплину сквозь жизнь. А вот я ее утерял. Зато у меня актерская дисциплина, она, поверьте, тоже очень жесткая!

«НЕ ЗАБУДУ РЕВУЩИЕ 90-Е»

- Действие сериала «1703», лучшего, на мой взгляд, проекта прошлого года, по большей части происходит по ночам. Легко было играть героя 1990-х?

- Да, я там играл персонажа, живущего немножко отчаянно. Как ни странно, люди, которые живут в более северных широтах, отличаются от южан. На жаре больше тянет к лени. Там, где холодно, нужно быстрее передвигаться, больше делать. А в Питере плюс еще дожди. Нужно выживать. Питер – это абсолютно другой мир. И сценарист Денис Артамонов его очень точно подметил. Нас же и ругали, и проклинали, и говорили, что гореть нам а аду… Но знаете, что кажется, что даже питерский ад будет прикольным и веселым.

И снимали мы в основном ночью - 64 ночные смены. Все же едут в Питер за белыми ночами, а мы, наоборот, ждали настоящей ночи.

- Ваш герой из 90-х, все его травмы оттуда. А у вас какие воспоминания о том времени остались? 90-е в тренде в очередной раз.

- Да. Наверное, какая-то спираль есть, все так или иначе находит повторение.

Я вспоминаю по-разному. И с любовью, потому что это моя молодость. С другой стороны, тревожность тоже присутствует. Я ревущие 90-е не забуду. Много ситуаций было перед моими глазами. Но разница между 90-ми и нашим временем принципиальная. Тогда было время свободы, открытий, соблазнов. Сейчас точно больше пуританства. Очень может быть, что через какое-то время мы превратимся в очень спокойное государство. А сейчас время нестандартное, непростое. Я такого не знал и не мог предполагать, что такие времена вообще могут быть. Предел моих отклонений от жизни начался когда случилась пандемия. Что нас ожидает – не понимает никто. Раньше слово «стабильность» прямо жило в нас, мы держались за него двумя руками, а сейчас все по-другому.

«АКТЕР ЭТО ДИАГНОЗ»

- Считается, что актер должен любоваться собой. А вы очень трезво и спокойно о себе говорите. Не мешает вам это?

- Меня всегда окружали очень жесткие режиссеры, особенно поначалу. И друзья-продюсеры – очень суровые люди. У меня была непростая жизнь. У меня никогда не было покровителей. Мне приходилось все время завоевывать свое пространство. Меня не особо хотели снимать. Во мне не было красоты. Я выруливал за счет своих мыслей, обаяния, хитрости. Я всегда был сам себе продюсер. Поначалу было много картин, когда я просто соединял людей, рождал идею и ее дожимал.

В какой-то момент хотел уйти в продюсирование, даже спродюсировал большое кино – «Балканский рубеж». 350 млн. бюджет картины. Это мой фильм от начала до конца. Но артист – это диагноз. Это такой труд. Он супертворческий. Сценическое существование в театре и здесь – это параллельная жизнь, иллюзия. А хорошая иллюзия мне кажется самым большим дефицитом на земле. Мы же даже спим специально по 8 часов, лишь бы сон увидеть. Немножко иллюзии. В кино ходим за иллюзией. Реальная жизнь жестокая и отчаянная. И я опять ушел в актерство.

У меня есть идеи, которые я хочу воплощать как продюсер. Организовывать сценарную работу. Мне нравится придумывать, писать. Мы пишем музыку для кино, я люблю писать тексты к песням. Не скажу, что делаю это профессионально, тем не менее, это начинает заходить. Хотя я себя не ассоциирую со сценическим исполнителям. Я отвыкаю очень быстро от себя у микрофона. И музыкальные инструменты в руки не беру, не считаю себя музыкантом. Хотя что-то придумываю. Я знаю себя очень разным. Если я и люблю себя, то, может, за эту многогранность. За то, что у меня нет ничего святого.

- Мужчинам в этой профессии легче, чем женщинами?

- Да, проблема актрис в том, что перед своей красотой тяжело устоять. Многие начинают заблуждаться и жертвовать чем-то другим. Не скажу – саморазвитием, но самоиронией – точно. Я же готов делиться самоиронией! У меня ее с избытком. Вот мы с Гариком Харламовым недавно номер сделали. Гарик и Батрутдинов издеваются надо мной. А я стоял за кулисами и обратил внимание, что на меня смотрит охранник и удивляется: чего ты терпишь? Я бы на твоем месте уже вышел бы, двинул.

Зато у меня проблемы с манией величия. Мне она просто необходима. Если наглость – второе счастье, то самовлюбленность вообще бесценная штука. Но зато я, кстати, наглый. Наглость – это мое. Просто наглею довольно хитро. А самовлюбленность – это когда ты не контролируешь это. Жизнь мне должна, раз она меня сделала такой или таким красивым. Будьте любезны, давайте считаться с этим. Каждому свое, а мне мое. Нет, у меня таких иллюзий нет.