Подвиг Михаила Девятаева миру по-настоящему раскрыл наш В. Песков

8 февраля 2025-го страна довольно ярко отметила 80-летие подвига Михаила Девятаева. Фото: Алешкевич В./Фотохроника ТАСС

8 февраля 2025-го страна довольно ярко отметила 80-летие подвига Михаила Девятаева.

Но… В газетах и на телеэкранах (если не считать коротких архивных видеоинтервью самого летчика), в основном, фигурировали гражданские и военные историки. Причем - представители нового уже поколения. Они подробно рассказывали, как 8 февраля 1945-го из фашистского концлагеря, он находился на Узедоме (остров в Балтийском море), сбежали 10 военнопленных. Причем - они улетели… на немецком бомбардировщике, которым управлял советский ас Михаил Девятаев.

И почему-то никто из историков не вспомнил о нашем В. Пескове (Василий Михайлович всю свою творческую жизнь так подписывался). А ведь наш Легендарный журналист если разобраться, по сути первым по-настоящему открыл миру величайший и бессмертный Девятаевский Подвиг.

Василий Песков c сыном прославленного летчика Александром Девятаевым. Музей Михаила Девятаева в Торбееве. Май 2007 года.

И вот, спустя 5 дней после юбилея, я решил, что называется, «взяться за перо» - дабы восстановить справедливость, в том числе - и историческую.

И дело не только в грядущих наших замечательных юбилеях - 80-летии Великой Победы и 100-летии «Комсомольской Правды» - мы отметим их в мае.

Кстати, через месяц,14 марта - 95 лет со дня рождения Василия Михайловича Пескова. А нам самим негоже забывать о своей Легенде. Вот я и решил сегодня вспомнить знаменитый очерк Пескова «Подвиг» (7 февраля 1985-го) и, уж простите меня, - свой собственный материал «Своим Героям он ставил памятники» (20 сентября 2013-го).

Зачем Василий Михайлович летал в Гамбург?

…В «Побеге» Песков впервые рассказывает о том, как во время командировки в ФРГ в 1984-м с помощью немецких коллег обнаружил в архиве публикации о Девятаеве.

Там говорилось и о секретной фашистской базе, где испытывались новейшие самолеты и крылатые ракеты «Фау». И откуда 8 февраля 1945-го «Хейнкель-111» с вензелем «Г. А.» - «Густав Антон», с которого запускались «Фау», как писала немецкая пресса, угнали военнопленные во главе с Девятаевым.

Видимо, Василию Михайловичу стало обидно: на Западе, в Германии, о советском летчике пишут, а у нас...

«Вернувшись из Гамбурга, я позвонил в Казань Девятаеву. Он был в добром здоровии: «Приезжайте, поговорим»...»

Я очень много общался с Василием Михайловичем. Что-то я спрашивал - а он отвечал - и о Девятаеве. Но о той своей поездке в Германию Песков ни разу не вспоминал. Видимо, для него - человека, объездившего весь мир, такая командировка была обычным делом.

«Хейнкель» отрывается от бетона... «Летим!!!»

(Из очерка Василия Пескова «Побег»)

«...Техники от самолетов потянулись в столовую... До «нашего «Хейнкеля» двести шагов. «Медлить нельзя!» ...У хвостовой двери ударом заранее припасенного стержня пробиваю дыру. Просовываю руку, изнутри открываю запор.

...Сделав ребятам знак: «В самолет!», спешу забраться в кресло пилота... Ключ зажигания на месте. Поворот ключа, движение ноги - и один мотор оживает. Еще минута - закрутились винты другого мотора. С боковой стоянки «Хейнкель» рулит на взлетную полосу. Никакой заметной тревоги на летном поле не видно - все привыкли: «Густав Антон» летает много и часто. Полный газ... Должен быть взлет, но «Хейнкель» почему-то бежит, не взлетая... В последний момент почти у моря резко торможу и делаю разворот.

За спиной паника: «Мишка, почему не взлетаем?!»

И оживает аэродром - все, кто был на поле, бегут к самолету. Даю газ. Разметаю всех, кто приблизился к полосе. Разворот. И снова газ... В воспаленном мозгу искрой вспыхнуло слово «триммер». Триммер - подвижная плоскость на рулях высоты. Наверное, летчик оставил ее в положении «посадка». Изо всех сил жму от себя ручку - оторвать хвост от земли. Кричу ребятам: «Помогайте!» Втроем наваливаемся на рычаг, и «Хейнкель» отрывается от бетона... Летим!!!»

ДОСЛОВНО

Александр Девятаев, сын прославленного летчика - «КП»:

«Отец считал, что именно Пескову удалось передать весь трагизм того, что с ним произошло»

Вспоминая о Пескове и Герое его знаменитого «Побега», я не мог не пообщаться и с сыном (он живет в Казани) Михаила Девятаева...

- Александр Михайлович, когда Василий Песков познакомился с вашим отцом?

- В первый раз они встретились еще в 60-е. Тогда тоже были публикации. Но самая громкая, которая взбудоражила весь Советский Союз, - это очерк «Побег».

- Он был опубликован только в «Комсомолке»?

- Не только… Мне кажется, и в книгах Василия Михайловича тоже.

Песков несколько раз его переиздавал, добавлял новые факты и поэтому приезжал к отцу.

- Разговаривали долго?

- Да, отец и ваш журналист подолгу разговаривали.

К папе чуть ли не каждую неделю приезжали корреспонденты. Но Пескова он выделял из всех.

- Почему? Чем это объяснить?

- Отец считал, что именно Василию Михайловичу удалось передать весь трагизм того, что с ним произошло.

И, конечно, - это я уже от себя добавляю - героизм.

У отца было нежное чувство к Пескову... Они были родственные души.

После смерти отца Песков тоже приезжал на малую родину папы, в мордовское село Торбеево...

«Мы не фрицы, мы свои!.. Из плена!»

(Из очерка Василия Пескова «Побег»)

«...О приближении фронта догадались по колоннам машин и танков. При виде летящего «Хейнкеля» люди с дороги бегут и ложатся. «Наши!» Эту радость неожиданно подкрепил плотный зенитный огонь. Два снаряда «Хейнкель» настигли. Слышу крик: «Ранены!» И вижу, дымится правый мотор. Резко бросаю самолет в боковое скольженье. Дым исчезает. Но надо садиться. Садиться немедленно... Внизу раскисшая, в пятнах снега земля. Резко снижаюсь...

Я выбрался кое-как... Тишина. Винты погнуты, от моторов поднимается пар.

- Фрицы! Хенде хох! - послышалось с опушки леса.

- Мы не фрицы! Мы свои, братцы! Из плена.

Люди с автоматами, подбежав к самолету, были ошеломлены. Десять скелетов в полосатой одежде, обутые в деревянные башмаки, забрызганные кровью и грязью, плакали, повторяя одно только слово: «Братцы, братцы...»

В расположение артиллерийского дивизиона их понесли на руках, как детей, - каждый весил менее сорока килограммов...»

КСТАТИ

И памятник Девятаеву тоже поставил Песков

Когда пять лет назад я готовил свой материал о Пескове и Девятаеве, в архиве стенографистки «Комсомольской правды» Вики Куренковой неожиданно обнаружилось письмо Василия Пескова главе Мордовии Николаю Меркушкину: «В селе Торбеево, в музее летчика Девятаева, мы встретились с его сыном, профессором-медиком Александром Девятаевым. Он поделился планами поставить перед музеем отлитое в бронзе изображение головы Девятаева. Думаю, в святом этом деле надо помочь...»

- Речь тогда шла о скульптурном портрете отца работы Владимира Обухова, - пояснил мне Александр Девятаев, когда я попросил его прокомментировать письмо Пескова главе Мордовии. - Дело в том, что сначала вместо постамента хотели использовать обычную трубу. Песков, когда узнал об этом, возмутился: «Что вы, так не делается!» Вместе с нами был реставратор Анатолий Митронькин. Мы обсудили идею создания памятника. А Василий Михайлович постоянно держал это дело под контролем: были и звонки, и письма... Именно по его просьбе руководство Мордовии выделило на установку памятника средства из республиканского бюджета.

- Если бы не Песков, - считает сын Девятаева, - был бы качественно другой памятник. Теперь в Торбееве это святое место. 9 Мая сюда приходят много людей, чтобы поклониться не только моему отцу, но и всем защитникам Отечества.