«Мы не знаем страны, в которой живем»: зачем ученые на Курилах
Фото: Вера КОСТАМО
Закончился пятый этап самой крупной в истории современной России комплексной экспедиции на Курильские острова "Восточный бастион – Курильская гряда", организованный Русским географическим обществом и Экспедиционным центром Минобороны РФ. Ученые, волонтеры, курсанты исследовали острова Онекотан и Матуа. Основной экспедиционный лагерь, с наибольшим числом участников, ботаников, геоморфологов, почвоведов, гидрологов, геологов, вулканологов, орнитологов - а это рекордные 90 человек -, расположился на нежилом Онекотане.
Основной лагерь экспедиции у ручья Резвого на острове Онекотан. Фото: Вера КОСТАМО
Небесная маршрутка
«Господи, спаси и сохрани нас, какими бы дураками мы ни были». Я повторяю эту нехитрую не понятно, как и когда родившуюся молитву, когда груженный под завязку Ил-76, со вздохом отрывается от взлетной полосы военного аэродрома. Уже вторые сутки мы летим на Камчатку.
Над землей марево. В Бурятии жара. Похожие на мираж сопки тают на горизонте. Зыбкие и неточные как наш маршрут. Экспедиции – это всегда про принятие. Ситуации, бесконечных часов и дней ожидания погоды и нужной логистики.
Переносы даты вылета, аскетичные военные аэродромы, многочасовые перерывы для дозаправки. Когда все человеческое нутро самолета высыпает на взлетку. В туалет, вытянуть ноги, вдохнуть густой ночной воздух очередной территории.
Небесная маршрутка несет экспедицию из пункта А в пункт Б, с большим количеством оговорок в логистике военной авиации. Туалета в Ил-76 нет. Это открытие для новичков и вынужденная необходимость для остальных. За несколько суток в пути 4-х, 5-ти часовые перегоны сливаются в одно смутное воспоминание.
Транспортировка экспедиции и оборудования на самолете Ил-76. Фото: Вера КОСТАМО
В Новосибирске на взлетке был шершавый бетон с камешками. Если достаточно долго лежать в тени самолета на коврике, можно увидеть, как живет макромир аэродрома.
Бегают муравьи, пытается забраться в уши и нос настырная мошка.
Очередной прыжок в небо: четыре часа полета. Посадка где-то в нигде. Телефон предполагает, что это Амурская область. Красное закатное солнце прорывается сквозь дымку. Где-то горят леса. Нас не принимает следующий аэродром. Остаемся ночевать.
Экспедиция – летний лагерь для взрослых. На ковриках, спальниках, походных кроватях люди располагаются вокруг самолета. Свет фонариков выхватывает из темноты лица. Для многих не происходит ничего нового, позади десятки экспедиций, тысячи километров дорог. Экс-пе-ди-ций. А значит, приключений, историй, которые не понятны не полевым людям. Так просто обо всем этом милом бардаке и не расскажешь.
Звездное небо видно во всех подробностях, которые обычно смывает световой шум городов. Нежно-розовый рассвет рождается где-то там за горизонтом. Часа в три уже почти светло. Розовый переходит в желтый и дальше глубокий синий. Туман накрывает луга. Где ты проснулся? Кем? Тот ли ты вчерашний или ночь под звездным небом что-то изменила.
Самолет на Камчатке, спустя трое суток взлетов и посадок, дальше – Тихий океан. Большой десантный корабль «Ослябя» не первый год помогает экспедиции добраться до нужных точек маршрута на Курильских островах. За бортом теряется Авачинская бухта, знаменитые Три Брата, столбы-кекуры, огни города. Над океаном туман: сплошное молоко. Стоишь на борту, пытаешься увидеть хоть что-то, но там стерлось все. Есть только плеск волн и тишина. Через несколько часов обрывается мобильная связь.
Остров
Высадка – это всегда отдельное приключение. Первая группа уходит на остров, берег далеко и с борта корабля не видно наката, а он есть. При попытках высадиться лодку захлестывает, прибрежная волна пытается ее перевернуть. «Разведчики», хлебнув горькой океанской воды, выбираются на берег. Нужно быстро поставить лагерь и на следующий день помочь высадиться ученым со всем оборудованием.
Еще одна нетривиальная задача – выгрузить с гидрографического судна «Александр Рогоцкий», тоже сопровождающего экспедицию, вездеход «Феникс». Случается, планы, разработанные на берегу, в море становятся невозможными.
Выгрузка вездехода «Феникс» с гидрографического судна «Александр Рогоцкий».
Сделав поправки на ветер, волнение и расстояние до берега, начальник экспедиции Анатолий Калемберг и капитан решают, что вездеход поплывет в сопровождении катера. Водитель-испытатель машины Саша Колодеев, человек с большим опытом работы на севере, как он сам говорит: «на северАх». Шутит, затягивая ремни спасжилета, но видно, задача для него новая.
Вслед за вездеходом, спущенным краном на воду, по штормтрапу спускается и водитель.
Всю дорогу он будет высовываться из люка в крыше: решили, так безопаснее. Картина забавная, очень напомнила кадры из известного фильма про пиратов.
Онекотан необитаем, если не считать лисиц, вездесущих полевок, краснокнижных тюленей антуров и птиц. Лисы – самый крупный здесь хищник, попали сюда при помощи человека. По словам сахалинского историка Игоря Самарина, в 19 веке лисы жили практически на всех островах, в каких количествах, не известно – если судить по описаниям британского мореплавателя и исследователя Генри Сноу. С 1916 года японцы открывали на островах фермы по разведению лис и песцов, и эти животные стали там обычным фоном.
Лисы на Онекотане не боятся человека. Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
Японцы ушли, лисы остались. И еще пара камней с иероглифами на берегу океана.
Фото: Вера КОСТАМО
Свежие следы человека на острове все же есть. В сезон посмотреть на самый известный вулкан гряды – Пик Креницына, приходит большое количество туристических яхт. От бухты Муссель до кальдеры идет вполне приличная восьмикилометровая тропа. Раньше тихоокеанскую и охотоморскую стороны острова соединяла дорога.
Пик Креницына — действующий вулкан на острове Онекотан. Входит в список ста чудес России. Фото: Вера КОСТАМО
Военные ушли с Онекотана в 1990-е, во время работы нам попадались остатки техники и строений, артиллерийские снаряды, сотни бочек из-под солярки. И большие жилые бочки-цилиндры – цубики. Официально - цельнометаллический унифицированный блок (ЦУБик). Когда-то в них жили офицеры части ПВО.
Вид на Тихоокеанскую сторону острова Онекотан. Фото: Вера КОСТАМО
Мы разместились в жилье не менее экзотическом: второй сезон подряд в качестве эксперимента, кроме военных и туристических палаток, используются монгольские юрты. Приезжает в экспедицию вместе с юртами и их хозяин Алексей Ежелев, директор этно-парка «Кочевник» из Сергиева Посада. Собрать кочевой дом дело нескольких часов, зато все три недели полевой жизни, мы могли ночевать в тепле, сушить экипировку после маршрутов. И даже – раскинув по внешней стенке дома солнечные батареи – заряжать технику.
А техники в нашей юрте медиаволонтеров много.
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
– Подготовка к экспедиции начинается за несколько месяцев. Это и подбор оборудования, и того, что составит 50 процентов успеха при работе в таких условиях – экипировки. Погода здесь очень неустойчивая: ветер, влажность, температуры от +5С до +30С. Мы небольшой группой тоже проводим свои исследования – помимо вездехода, тестируем отечественную экипировку «Баск». Для подобных условий мало обычной влагозащиты, штаны и куртка должны еще и «дышать», чтобы отводить пот. Износостойкость тоже очень важна. Фактически, от качества экипировки в экспедиции зависит здоровье и жизнь. В лаборатории производителя я видел процесс испытания материалов. Используется оборудование, которое мнет, рвет, трет, замораживает и поливает водой. А здесь мы все это испытываем на себе, тоже научная работа, – рассказывает Артем Ачкасов, журналист, член команды путешественников «Баск».
Фото: Вера КОСТАМО
Часть экспедиции таким образом жила на морской террасе. Часть выше по ручью Резвому. Разместить иначе большое количество людей не удалось. Полевая кухня, склад, баня, кают-кампания и жилые палатки – все заработало через несколько дней. Ученые вышли на маршруты на следующий день после высадки.
Марина Сушенцова, аспирантка географического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. Фото: Вера КОСТАМО
Инвентаризация острова
Онекотан сравнительно небольшой: 43 км в длину и от 11 до 17 км в ширину. Казалось бы, исследовать его за три недели экспедиции можно. Но тут в планы вмешиваются климат – сильные ветра, туманы, высокая влажность. Отсутствие дорог, обрывистые берега, кедровый стланик, заросли кривоватого и плотно растущего ольховника, местное растение шеломайник (таволга) вымахивает до нескольких метров. Приходится пробивать новые тропы или осваивать те, которые стали бездорожьем.
Фото: Вера КОСТАМО
Одна из самых больших научных групп – орнитологи. Как и большинство ученых в экспедиции собирают материалы не только для себя, но и для коллег, которые на труднодоступный остров не попали.
Фото: Вера КОСТАМО
Утром ученые, разбившись на маршрутные пары, этого требует безопасность, расходятся по острову. Каждый записывает сколько птиц и каких видов он увидел. В конце дня вся команда подводит итоги. Список наблюдений ведется в трех экземплярах на всякий случай.
– С точки зрения орнитологии, Курилы изучены очень неравномерно. Морские территории исследованы лучше, острова заметно хуже. Общих публикаций по Онекотану не было. Надеюсь, что мы это сделаем. Конечно, все равно будет определенная недоизученность, потому что мы не застали все сезоны. Например, зимой здесь зарегистрирована полярная сова. Ее мы не увидим, – рассказывает Павел Смирнов, сотрудник сектора орнитологии научно-исследовательского Зоологического музея МГУ им. М.В. Ломоносова. – Кстати, на Курилах, мы вскрыли такой же центр видообразования, как когда-то Дарвин на Галапагосских островах.
Павел Смирнов и Ярослав Редькин, орнитологи научно-исследовательского Зоологического музея МГУ им. М.В. Ломоносова. Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
Речь здесь идет не совсем о птицах, а об их паразитах. В прошлых экспедициях на островах Итуруп и Симушир орнитологи сняли с птиц мух-кровососок, в числе которых оказалось, как минимум три новых для науки вида.
Фото: Вера КОСТАМО
– Выезжать в поле важно. Очень немногие относятся к этому как к обязанности. Наоборот – это реальная жизнь. Здесь совершенно другие темпы получения и усвоения информации, режим дня. Все новое. С каждой экспедицией растешь как специалист, – мы с Павлом бредем вдоль кромки океана. Он вышел проверить ловушки для насекомых. Для ученого это уже четвертый сезон «Бастиона»: от экспедиционной жизни действительно сложно отказаться.
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
Второй год подряд, участвуя в одних экспедициях, мы рассуждаем, зачем все это нужно.
– Смотри, – говорит Павел, – Есть прикладное и природоохранное значение. Например, после экспедиции мы опишем один или даже два новых подвида крапивника. Будем знать, что в России есть эндемичная форма. Если подсчет численности начнет вызывать опасения, то и птицу, и ее местообитание на острове придется охранять. Второе – понять, что мы имеем. Острова мало изучены. Это определенного рода инвентаризация. Мы владеем островами и в ответе за то, что здесь происходит.
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
По пути встречаем коллегу Павла – Ярослава Редькина, он старший научный сотрудник научно-исследовательского Зоологического музея МГУ им. М.В. Ломоносова, участвовал во всех пяти сезонах экспедиции.
– Зачем это все изучать? – Ярослав, конечно, вопросу удивлен. – Потому что интересно!
– Во-о-от! О чем я и говорил, – добавляет Павел.
– Знания делают картину бытия более целостной. В прикладном аспекте не знаешь, как оно выстрелит. Например, пути миграции птиц. Сразу вспомнили об этой теме, когда начал распространяться птичий грипп, – говорит Ярослав. – Это все мельчайшие элементы огромной мозаики, которую мы, человечество, постепенно собираем. Чем она полнее, тем комфортнее и понятнее окружающий мир.
Маяк на мысе Лисий на острове Онекотан. Фото: Вера КОСТАМО
Втроем мы уже дошли до растянутой над сухим руслом ручья паутинной сети. В ней запуталась небольшая птица. Ярослав собирается ее кольцевать.
– Влияет ли исчезновение животных на нашу картину мира? Неизбежно. Это количество, которое переходит в качество. Исчезнет жук – никто не заметит. Исчезнет птица – если ты не орнитолог, тебе все равно. Но когда животные начнут исчезать один за другим, человек окажется в пустом, молчаливом мире. Все меняется крайне быстро. Для меня очевидно зачем нужно это невероятное разнообразие. Каждый биологический вид – это миллионы лет своей собственной эволюции. Причем не в отрыве от всего, а в тесной связке с окружающей средой. Каждый вид – часть единой системы. Все связано, – размышляет Павел.
Фото: Вера КОСТАМО
«Мы упираемся в детали»
Ручей Резвый, рядом с которым поставили основной лагерь, пересох. До ближайшей пресной воды – реки Банной – полчаса через сопку. Быт, как и в обычной домашней жизни, занимает в экспедиции много времени. Приходится дежурить: кто-то идет за дровами, плавником, выброшенным океаном на берег. Кто-то за водой. Только прошедший многие километры маршрута может оценить магию горячего чая.
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
С каждым днем, каждой неделей жизни на острове, изведанных точек и троп становится больше.
Геоморфологи Соня Смирнова и Полина Фоминых, с географического факультета МГУ, – авторы большей части троп. Каждый день проходят по 8-10 км, самый длинный маршрут получился 16 км. Для асфальта звучит несерьезно, для острова – более чем.
Геоморфологи Соня Смирнова и Полина Фоминых, географический факультет МГУ. Фото: Вера КОСТАМО
– Я иногда смотрю на какой-нибудь ландшафт и представляю, что я «вижу»: как при извержении большого вулкана образовалась кальдера, внутри нее начал расти новый конус, а все вокруг него заполнили воды озера Кольцевого. Сейчас идут вот такие процессы, и они приведут к таким-то изменениям, – рассказывает Полина. – Мне нравится думать, что мы либо первые, или одни из первых геоморфологов на этом острове. Вся немногочисленная литература, которую мы читали, когда готовились к экспедиции, написана в общих чертах. А мы здесь упираемся в такие детали, замечаем то, что раньше не было описано. И это действительно захватывает. Чувствуешь себя первооткрывателем.
Задача молодых ученых на Онекотане посмотреть рельеф, отметить, какие процессы его сформировали и какие протекают сейчас.
– Наша работа нужна для того, чтобы понять, что было раньше, как оно развивается, какой прогноз можно сделать из этих данных. Например, сейчас идут опасные процессы, и они могут помешать строительству, если оно будет здесь запланировано. Или как мы можем использовать рельеф. Для привлечения туристов, с одной стороны, чтобы это было безопасно. С другой, не навредило ландшафту и природе, – Соня легко идет между огромными валунами, как будто знает нужную траекторию.
Работать на маршруте с геоморфологами интересно. За день девчонки проходят больше других. Часто останавливаются, записывают наблюдения, рисуют, фотографируют.
– Белые пятна на картах еще есть. Это не такие масштабные открытия как раньше. Но мы можем узнать более глубокие вещи. Сейчас развивается палеогеография, это
реконструкция природных условий прошлого. Новые методы анализа, – говорит Соня.
Фото: Вера КОСТАМО
Фото: Вера КОСТАМО
Это настоящее?
При свете фонарика Ирина Байкова, старший научный сотрудник Музея Мирового океана,
разбирает собранные за день артефакты. Многим ученым не хватает дня и камеральные работы проходят поздним вечером.
– Задача этого года – пополнение коллекций натуралиями из тихоокеанского региона. Это важная работа, потому что музей разговаривает языком предметов. Мы в некотором роде похожи на людей, освещающих происходящее в экспедиции, журналистов и фотографов. Они фиксируют события при помощи слов и снимков, а мы фиксируем основные моменты с помощью артефактов.
Образцов Ирина собрала много: это водоросли всех форм, расцветок и размеров. Блуждающие годами в океане поплавки от сетей, кухтыли, наконец нашедшие пристанище в черном вулканическом песке. Образцы камней и даже эндемичные гольцы из озера Черное.
– Часто нас спрашивают, обычно взрослые люди, зачем вы все это тащите из экспедиций. Лучше сделайте виртуальную экскурсию или приложение. Но дети думают иначе. Все виртуальное у них в доступе, и это не ценится, не вызывает интереса. Наоборот, школьники спрашивают меня на экскурсии: «Это череп кита?! Он настоящий? Круто!».
Новый фрагмент пазла
Марина звонит родителям. Звонок с острова, где есть только спутниковая связь, редкая возможность. Это совсем не те разговоры, к которым мы привыкли на материке. Здесь все концентрировано, быстро и эмоционально ярко. За пару минут нестойкой связи нужно сказать и спросить самое важное.
Вездеход «Феникс» транспортируется к большому десантному кораблю «Ослябя». Фото: Вера КОСТАМО
Марине нужно узнать поступила ли она в аспирантуру. Экзамены сданы накануне экспедиции, а дальше месяц неизвестности. Но письма все еще нет.
– Моя задача здесь, как почвоведа, – провести эксперимент по скорости биологического разрушения органического вещества. Простыми словами: узнать, как проходит разложение растительного опада (это отмершие части растения, упавшие на почву)
в почве острова. Понять, насколько она может быть плодородна, – рассказывает Марина. – Если поискать статьи по органическому веществу почв Курил, то информации нет. Нужно понять, какие почвы здесь есть и как их можно использовать.
Найти почвоведов на маршруте сложно. Большая часть работы проходит в разрезе – выкопанном на несколько метров углублении.
– Забираешься в разрез и видишь «слоеный пирог» из пепловых и гумусных горизонтов. По этому «пирогу» можно диагностировать разные извержения вулканов и «прочитать» историю Онекотана. Можно найти разные артефакты. На островах почвы «растут» вверх: пепел покрывает поверхность острова, потом формируется плодородный горизонт, заселяется растениями, и все повторяется. На одной из морских террас под пепловым горизонтом на глубине 60 см мы заметили медный провод. Это предмет времен Второй мировой войны. В долине Резвого нашли осколок тарелочки и гильзы. Последнее извержение на Онекотане было в 1952 году.
Мама Марины – учитель географии, с детства девочка слышала о путешествиях и открытиях. Выбор профессии был очевиден.
– Для меня важно быть на месте, увидеть, потрогать, обработать собранные образцы в лаборатории. Быть уверенной, что все сделано четко по методике, внимательно, без ошибок. Мне нравится ездить в экспедиции, открывать новое, обожаю заниматься популяризацией науки. Хочу найти подход в преподавании, чтобы студентам было интереснее учиться, – Марина собирает закопанные в начале экспедиции образцы. -
География для нашей страны стратегическое направление. Все еще много не открытого: мы не знаем страны, в которой живем.
Ночью начнется затяжной дождь. Здесь, на Курилах, мы заметили закономерность: если непогода, то на три дня. Ученые устроят камеральные дни, разберут записи и собранные коллекции. Ручей Резвый наберет силу и выдаст такую порцию пресной воды, которой уже не ждали. Океан подойдет ближе к юртам, будет шуметь и волноваться прямо у порога. Придется окапывать наши дома, дежурить по ночам. Подставлять щеки под непрошенные соленые поцелуи океана.
Экспедиционные юрты на берегу Тихого океана. Фото: Вера КОСТАМО
Принимать экспедиционную жизнь со всеми ее деталями.
Вулканологи придумают способ переплыть ледяное и одно из самых глубоких озер в России Кольцевое и соберут уникальную коллекцию камней и минералов с Пика Креницына. Ботаники - больше тысячи образцов сосудистых растений, лишайников и мохообразных. Найдут 45 новых для Онекотана видов растений. Орнитологи - зарегистрируют 53 вида птиц, в том числе 9 видов – впервые для острова. Геоморфологи исследуют более 50 точек. И сделают возможным картографирование центральной части Онекотана. И так – каждая научная группа добавит в непознанную картину мира свой фрагмент пазла.