«Шутила, что ребенок соседский, а ночами плакала в подушку»: Мать из Дагестана спустя 23 года узнала, что ее сына подменили в роддоме

Мать с сыном впервые рассказали, что пережили за эти годы

Фото: Ангелина ШАРЫПОВА. Перейти в Фотобанк КП

1 миллион рублей – в такую сумму суд Дагестана оценил моральный ущерб матери, которая 23 года растила чужого сына. Из-за ошибки акушерки Патимат Шамсутдинова* воспитала хоть и любимого, но не своего ребенка, пока родной мальчик жил в соседнем селе, буквально в нескольких километрах, и называл других «мамой» и «папой».

Детей перепутали в роддоме. Правда открылась в 2021 году. И только сейчас судебным приставам удалось взыскать миллионный долг с больницы. Но разве можно заплатить за все пролитые слезы матери и трагедии, которые пришлось пережить семье Шамсутдиновых? Они поделились своей историей с «Комсомолкой». Историей разорванного на две части материнского сердца.

«ПРИЗНАВАЙСЯ, ГДЕ ТЫ МЕНЯ ВЗЯЛА?»

Горное село Дагестана. Почти тысяча метров над уровнем моря. Осману* уже 5 лет, мальчик - пятый ребенок в семье. Растет самостоятельным - в садик сам приходит, сам уходит. Мама разрешила.

Дорога не близкая. По серпантину до райцентра больше часа пешком. Пока Осман топал домой, развлекая себя сбрасывание камней с обрыва, проезжающие машины, видя ребенка, останавливались. Так принято, чужих детей здесь не бывает.

- Ты чей? – спрашивал водитель, если не узнавал мальчишку.

- Я сын Заура Шамсутдинова*, - еще по-детски выговаривая, отвечал Осман.

- Нееет, ты на них совсем не похож. Я Заура и его старших знаю, - удивлялись незнакомцы, но до дома довозили.

В очередной раз услышав, что не похож ни на отца, ни на братьев, Осман пошел к матери «поговорить». По-взрослому сурово.

- Признайся, где ты меня взяла? Где нашла? Я на вас не похож, – чуть не плача, но сохраняя серьезность, озвучил свой страх сын.

- Смотри, Осман, у меня до твоего рождения было три сына и только одна дочка. Ну, вот зачем мне еще одного сына воровать? Если бы я и украла, то дочку! – шутливо успокоила сына Патимат.

Османа обняла, а у самой слезы на глазах. Сердце стучит. А вдруг и правда, чужой?..

«ШУТИЛА, ЧТО СОСЕДСКИЙ»

Так тот день вспоминает сама Патимат. Я встретилась с ней в окружении заснеженных гор Северного Кавказа. Домики здесь все на одно лицо – серые, невысокие. Когда за окном такой вид, лишние убранства его бы только испортили. Сюда не ходят автобусы, не говорю уже о поездах. Добраться можно только на машине, преодолев 35 километров по крутому серпантину. Таксист-чеченец по дороге расспрашивает, чего меня, очевидно человека с «большой земли», сюда занесло. Рассказываю.

- Ой, а меня брат тоже все детство «приемным» дразнил, я на своих родных совсем не похож, они все светлые, а я вот темный, - делится мужчина. – Только у нас в Чечне даже детских домов нет и беспризорников нет. Если вдруг сиротой остался, то родственники обязательно заберут.

Для Дагестана, где детские дома можно пересчитать по пальцам, история с «чужим» ребенком тоже выдающаяся.

Перед встречей с Патимат я читала постановление суда по гражданскому иску к больнице. Даже от показаний измученной матери - слёзы на глазах.

А она с порога давай смеяться – в день моего приезда в селе отключили свет. Ни связи, ни интернета, ни тепла. Дома Патимат не оказалось, искали ее всем селом, вот и насмешили. Но и свою трагическую историю она начала с шуток.

- Когда из роддома выписывают с ребенком, у нас принято накрывать дома стол, устраивать праздник. Любой может прийти, поздравить, посмотреть на младенца. Мы, когда Османа принесли домой, тоже, конечно, устроили. А все на него смотрят и говорят, мол, не похож, да не похож. Я им в ответ, что не обязаны все дети в семье одинаковыми рождаться! А потом и вовсе шутила, что соседский, - смеется Патимат.

Отшучиваться от постоянных слухов и, как тогда казалось, домыслов односельчан, получалось, пока Осман не подрос. Он начал чаще бывать в райцентре.

- В школу он ходил у нас в селе, а туда ездил на олимпиады, соревнования. Приезжал постоянно хмурый. Его там то и дело путали с другим мальчиком, - вспоминает Патимат.

- Подходили ко мне на улице, обнимали, здоровались, - дополняет Осман. Он уже давно не мальчик. Сейчас ему 26 лет. - Называли Саидом*. Это парень из соседнего села, он меня года на два старше. Люди говорили, что мы словно близнецы – одинаковые.

- Я его убеждала, что бывают в мире двойники. Успокаивала так, - говорит мать.

«НОЧАМИ ПЛАКАЛА ЗА НАШИХ МАЛЬЧИКОВ»

Саид жил выше в горах. У него был младший брат, который родился в один день с Османом Шамсутдиновым. В 1998 году. Звали мальчика тоже Осман.

- Каждый раз, когда сын уезжал в райцентр, возвращался с историей, как кто-то его перепутал с Саидом. Рассказывал про ту семью, как они живут. А мне так больно было об этом думать, не хотела слышать даже. Решила закрыть Османа дома, запретила туда ездить, забрала паспорт, - снова смеется над горечью прошлого женщина. – Я боялась даже встретить кого-то, кто может напомнить мне об этом. А в селе все знали, пальцем даже показывали. Я боялась, что потеряю своего Османа, которого растила, кормила, пеленала столько лет.

Но держать взаперти мальчика-подростка – задачка не из легких. Не вышло, отпустила. И в следующий раз сын снова вернулся с историей.

- Говорит: «Мама, меня сегодня машина преследовала. Потом остановились, позвали сесть на заднее сиденье. Там мужчина за рулем был, а рядом парень – Осман. Мама, он так похож на нашего Рамазана* (старший сын Патимат), как две капли», - вспоминает женщина. - Это был первый раз, когда я поняла, что все эти предположения – правда. Что их Осман – это мой родной сын. Я так плакала, так плакала…

В тот раз уже Осман успокаивал и обнимал ее.

- Мать – не та, кто родила, а та, кто вырастила, - сказал он фразу, запомнившуюся Патимат на всю жизнь.

На этом и закончили. Решили больше не возвращаться к этим разговорам.

Но это было только начало. Осман заканчивал школу, ЕГЭ поехал сдавать в райцентр. Мама вместе с ним – для поддержки. Судьба будто сама за них все решила – в той же школе оказался и второй Осман.

- Я его увидела, и сердце сразу подсказало, что это мой сын. Мне стало плохо. Я хотела вернуть своего родного сына, но не хотела отдавать никому того, которого вырастила. Он же тоже мой, - переживает Патимат. – Пока мальчики писали экзамен, я решила подойти к матери Османа. Она резко отрицала какую-либо подмену. Сказала, что растит ребенка, которого сама родила. На этом и разошлись.

ОТЕЦ НЕ СМОГ СМИРИТЬСЯ

Но жизнь Шамсутдиновых с тех пор пошла кувырком. Пока Патимат скрывала от мужа подмену, он проводил собственное расследование. Слухи и до него дошли. Заур привлек бывших сослуживцев, работающих в следственном комитете.

- Муж написал родному сыну письмо, передал через знакомую из того села. Я не знаю, что в нем было, он мне ничего не говорил. Сын ему ответил. Тоже не знаю, что именно, муж прочитал и уничтожил то письмо, - говорит Патимат.

О письме, да и о расследовании она узнала уже намного позже. Когда Заур начал буквально сходить с ума. Мысль, что сын растет в чужой семье, не давала ему покоя. Жизнь семьи начала превращаться в кошмар.

Из постановления суда:

«Узнав о том, что их родной сын воспитывается в другой семье, муж начал мучить родных своим странным поведением и отношением к сыну. Он стал замкнутым, сутками молчал, уходил из дома, вел какие-то записи и тут же их уничтожал. На этой почве у него начались галлюцинации».

Родные попытались отправить его на лечение – положили в психоневрологическую клинику. Оттуда он позвонил Осману.

- Если ты мне сын, то забери отсюда, - сказал отец.

Осман забрал его домой, но их отношения это никак не улучшило.

«Из-за возникшего отношения мужа к сыну, боясь за последнего, женщина была вынуждена отдалить сына, отправив его к старшему брату в Сибирь. Тогда муж тоже не успокоился и уехал из семьи к сестрам в райцентр, остался жить у них», - написано в постановлении.

- Обидно было, конечно, где-то глубоко внутри, - по-мужски скупо делится чувствами Осман. - В детстве у нас хорошие отношения с отцом были. Но я понимал, что все это говорит и делает не он, это все болезнь.

Ровно через месяц Заур обзвонил всех родных, кроме Османа, чтобы извиниться. В тот же день он пропал. Мужчину искали трое суток. Его тело нашли в горах, у большого камня под обрывом… Пока материнское сердце рвалось на кусочки, отцовское и вовсе не выдержало.

ОДНО ИМЯ НА ДВОИХ

После смерти отца Осман вернулся домой. Старались наладить жизнь. Однажды у их двери оказался второй Осман.

- Видимо, в том письме отца было что-то странное, он спросил, виноват ли в его смерти. Мы начали общаться, он приходил на праздники поздравлял какое-то время. Со временем он перестал приходить, - говорит Патимат.

В 2019 году Осман решил поставить точку в этой истории. В 23 года предложил матери сделать тест ДНК.

- Я согласилась, - вспоминает Патимат. - Все и так было понятно, но хотелось удостовериться, знать наверняка.

«В экспертном заключении медицинской лаборатории было установлено, что биологическое материнство Патимат Шамсутдиновой в отношении Османа Шамсутдинова исключается», - гласит постановление суда.

Мать и сын оказались друг другу чужими людьми.

В суд семья решилась обратиться только после этого.

- Соседка подсказала, что так можно хоть какую-то компенсацию получить. Сыну нужно дом строить, он женился уже. Мы решили попробовать, - говорит Патимат. – На первом заседании я упала в обморок, перенервничала.

- Во время слушания люди плакали от нашей истории, - дополняет Осман. – Долго не могли установить, кто именно должен за эту ошибку отвечать. Документы из больницы за тот день, когда я родился, куда-то пропали. Кто был акушеркой, установить не получилось.

Все это время они поддерживали друг друга, несмотря на все слухи

Фото: Ангелина ШАРЫПОВА. Перейти в Фотобанк КП

Больница же защищалась, как могла. Говорят: «Если ваш сын вам не родной – это еще не значит, что его перепутали в роддоме». Требовали доказать сам факт подмены.

У Патимат есть версия, как могла в 1998 году произойти путаница.

- Мы со второй женщиной лежали даже в одной палате. Она родила на 20 минут раньше меня. А потом в ту же родильную отвезли меня. Видимо, не успели ребенку бирку надеть, а потом не поняли, где чей сын, - вспоминает женщина.

Так женщины разъехались по своим селам на руках с чужими детьми.

- Они мальчика сначала как-то по-другому назвали, но он сильно болел в детстве. У нас принято в таком случае имя ребенку менять. И они назвали его Османом, - будто сказку рассказывает Патимат.

В 2021 году суд все-таки встал на сторону матери. Постановили, что больница должна выплатить ей 1 миллион рублей компенсации. Этих денег хватит только на ремонт чердака в доме.

- Если бы мне дали возможность решать, как должно закончиться дело, то я бы посадил людей, которые это сделали. Это грубейшая ошибка, - говорит Осман. – Скорее всего, скоро уже я сам буду подавать иск к больнице, чтобы они и мне выплачивали компенсацию. Также может сделать и вторая семья.

ЧЕРНАЯ ТОЧКА

Две семьи примирились только через год после суда - когда у Шамсутдиновых случилось еще одно горе. Умер старший сын. Страшное совпадение, но через неделю старший сын умер и во второй семье. Странная цепкая связь объединяла две семьи. А материнское горе помогло им сблизиться.

С тех пор Осман поддерживает отношения с биологическими родными.

- Они сами начали писать мне, хотели познакомиться. Тети, братья. Сначала узнал их, уже потом увиделся с родителями, - делится Осман.

Оба Османа выросли совсем разными. Шамсутдинов решил стать пожарным.

- Когда в Махачкале был взрыв на заправке, и погибло около 40 человек, я смотрел видео оттуда, как людей спасали. И решил, что если умереть за других, вот так спасая чьи-то жизни, на том свете можно получить высшую награду, - говорит парень.

Он женился, строит дом.

- Со временем я поняла, что так было суждено, так распорядились свыше. Воспитание важнее, чем гены. У меня чудесный сын, добрый мальчик, - улыбается Патимат.

- Осман, а вы не боитесь, что такая история может повториться с вашими детьми? – спрашиваю я.

- Нет, но после рождения ребенка тест я бы, на всякий случай, сделал, - смеется парень.

А вот Патимат по этому поводу переживает куда больше.

- Когда у меня старшая невестка рожала, ее отвезли в ту же больницу. Я взяла с собой большой черный маркер! Пришла в родильную палату, хоть меня и не хотели пускать. И поставила на лоб внучке жирную черную точку, чтобы точно не перепутали, - заливается смехом женщина.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Только потом Патимат услышала от невестки, что в больнице ее хорошо знают. В кабинетах у врачей висит ее распечатанное стихотворение. Материнская молитва. Она написала его, когда узнала о подмене, когда сердце рвалось от боли. Строчки эти были у нее сохранены, но флешка потерялась, а потом кто-то нашел и сделал сокровенное достоянием общественности.

Теперь этот стих – напоминание врачам о боли, которую способна пережить мать, из-за одной лишь ошибки. Патимат говорит, что строчки уже не помнит, но, наверное, просто не хочет вспоминать.

*имена изменены по просьбе героев публикации

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Растила чужого сына: подмена детей в роддоме вскрылась спустя 23 года в Дагестане

В Дагестана женщина 23 года воспитывала чужого ребенка (подробнее)