

В московский госпиталь из Испании привезли 23-летнего майора республиканской армии Ромона Диестро. Он был ранен уже в третий раз, и советские врачи-нейрохирурги сделали ему сложную операцию. Журналист «Комсомолки» (фамилия его, к сожалению, осталась неизвестной) пришел к нему и записал рассказ о сражении за город Торрехон, которым командовал Ромон. Его ударному батальону из семисот гранатометчиков была поставлена задача – не менее двух часов удерживать противника на этом участке фронта, чтобы на другом участке успела пройти перегруппировка наступающих войск. Генерал Миаха сказал Ромону: «Если нам это удастся – ценой каких угодно жертв, - мы завершим большой план командования». И далее Ромон рассказывал корреспонденту о том, как его гранатометчики останавливали атаку фашистских танков, распознавая по очертаниям итальянские, немецкие или марокканские машины; как короткими перебежками преодолевали последние километры до города, устилая поля телами своих погибших молодых товарищей; как четверка добровольцев (студент-философ, кузнец, крестьянин и 16-летний подросток) тайком пробрались на колокольню, где засело пулеметное гнездо врагов, и взорвали там бомбу, потеряв своего философа и мальчика…
Удивительно, но этот рассказ прозвучал очень романтично. Особенно когда Ромон вспоминал слова песни «Бандера роха» («Красное знамя»), которую они, не переставая пели во время своих атак. «Вперед, друзья, — это кричу уже не только я один, а все мы вместе со словами песни».
Гражданская война 1936-1939 гг. в Испании, в которой негласно участвовали и советские добровольцы под испанскими именами (например, журналист Михаил Кольцов в качестве политического советника при Генштабе обороны Мадрида под именем Мигель Мартинес), захватила весь советский народ волной искренней солидарности с республиканскими силами. Лево-социалистическое правительство республики отчаянно защищалось от военного путча франкистов, обладавших силовым превосходством и поддержанных фашистами Германии и Италии. Силы были неравными. Генерал Франко победил в этой войне и правил страной еще 36 лет. Но в 1937 году, когда «Комсомольская правда» публиковала в номере за 23 марта рассказ гранатометчика Диестро, в Советском Союзе тоже распевали «Бандера роха», принимали на воспитание детей испанских республиканцев, отправляли в Мадрид посылки с подарками испанским бойцам и цветами встречали в Москве героическую Пассионарию, лидера испанских коммунистов Долорес Ибаррури. До наших дней дошел популярный лозунг того времени, не требующих перевода и сегодня, – «Но пасаран!» Антифашистские настроения захватывали людей глубоко и по-настоящему. Возможно, именно они помогали воевать потом с гитлеровскими оккупантами уже и на нашей земле.
Записки Ромона Диестро написаны просто, но очень ярко и подробно. Читая их, начинаешь сопереживать этим бесстрашным молодым ребятами. Восхищаться их готовностью стоять насмерть за правое дело. Но и сочувствуешь, понимая, что в неравном бою погибают лучшие. Из боя в Торрехоне вернулось не больше сотни бойцов – с пустыми патронташами, без единой гранаты, с тяжелыми ранениями. Героями нельзя не восхищаться, но все-таки война и романтика несовместимы.

В конце войны в редакции «Комсомольской правды» родились знаменитые «четверги»: в Голубой зал на встречу с журналистами приходили выдающиеся деятели культуры, чтобы презентовать свои новые произведения. 22 марта на очередной четверг пришли писатель Александр Фадеев, композитор Никита Богословский, артист-орденоносец Аркадий Райкин, поэт Михаил Исаковский. В «четверге» принимали участие гости газеты – офицеры-фронтовики, Герои Советского Союза, комсомольские активисты столицы.
Этот «четверг» вошел в историю не только газеты, но и страны. Писатель Александр Фадеев впервые представил фрагменты своего нового романа «Молодая гвардия» о подвиге комсомольцев-подпольщиков из Краснодона. И здесь впервые прозвучали имена Олега Кошевого, Ульяны Громовой, Сергея Тюленина, Любови Шевцовой, которые затем после фильма Сергея Герасимова о молодогвардейцах стали подлинными национальными героями. А «Комсомольская правда» уже в апреле 1945 года начала публиковать «Молодую гвардию» на своих страницах.

«Надули…шариком», - так называлась публикация корреспондента О. Павлова в номере «Комсомолки» за 23 марта 1988 года под рубрикой «Следствие ведет репортер». Речь шла об эпидемии мошенничества, охватившего всю страну в годы перестройки. Кроме бесчисленных казино с рулетками, игровых автоматов на каждом углу, «кашпировских» и «чумаков» на телеэкранах, гипнотизирующих зрителей заговорами и пасами, появилось еще одно безумное азартное увлечение, мужской в особенности аудитории, - «три наперстка». Открыто и беззастенчиво всюду сидели за столиками ловкие проходимцы, крутящие на столике перед собой перевернутые стаканчики, под одним из которых находился кубик. А к столикам этим стояли очередь потерявших всякий контроль над собой игроманов, никак не верящих в то, что они не заметят, куда скрылся кубик. Часами играли, оставляя мошенникам всю наличность, а затем и кольца с руки, часы, золотые цепочки. «Сейчас «наперстники» уже не прячутся, как раньше, по углам и закоулкам - пишет автор. – Они, не церемонясь, лезут в самую гущу, где побольше народа. Проиграть «наперстник» не может. Никогда!»
Можно ли бороться с «наперстниками»? Репортер беседует об этом с ответственным сотрудником МВД СССР. Оказывается, нет способа привлечь мошенников к ответственности: «деньги они не воруют, те, кто с ними играет, играют по своей воле»; факт мошенничества недоказуем, потому что «наперстники» - профессиональные манипуляторы, для них игра – фокус; задержать их милиция может не больше, чем на три часа, до суда, который может пройти не раньше следующего дня, преступник легко может скрыться и даже штрафа в 50 рублей поэтому не заплатит. Уголовное наказание за игру в «три наперстка» предусмотрено только в четырех союзных республиках: Азербайджан, Армения, Грузия, Узбекистан. Там «наперстников» отбывают наказание в колониях. «Странным образом, - замечает журналист, — на территории РСФСР «наперстниками» оказываются жители этих республик». «Улавливаете связь?» В Р уголовного наказания для мошенников не существовало. Следствие, проведенное нашим репортером, завершилось печальным итогом: «наперстники» успешно занялись воспитанием подрастающего поколения. Милиция задержала и старшеклассника 17-ти лет, и даже 13-летнего пионера. Пришлось газете оставить вопрос о мошенниках открытым.

Архипелаг Шпицберген расположен в Баренцевом море между Русским Севером и Норвегией. Первое упоминание о русских на Шпицбергене отмечено в письме норвежского короля 1576 года, где он рассказывает о русском кормщике, готовом показать скандинавам корабельный путь на острова. С 1743 по 1750 год на Шпицбергене обосновалась группа из 4-х русских мореходов затертого льдами судна. Моряки, не имея припасов, сумели создать на острове жилье и выживать за счет охоты на медведей, моржей и тюленей. В 1765—1766 годах экспедицию на Шпицберген организовал Михаил Ломоносов, однако до начала XX столетия постоянного поселения русских на острове не было, хотя веками он использовался нашими поморами, как промысловая база. В 1912 году на Шпицбергене побывала экспедиция знаменитого русского арктического исследователя Владимира Русанова. В 1920 году в Париже был подписан Шпицбергенский трактат, в котором определялся юридический статус архипелага в качестве сувереннойтерритория Норвегии, а страны-участницы соглашения (США, Великобритания, Франция, Италия, Япония, Норвегия, Нидерланды и Швеция) получали право на эксплуатацию естественных ресурсов Шпицбергена. В 1935 году к этому трактату присоединился Советский Союз. Однако, уже и до этого на Шпицбергене существовали русские поселения, и по статистике 1937 года в главном русском поселке Баренцбург проживало более 1300 жителей.
На Шпицбергене по статистике 2023 года в двух русских поселениях осталось только 350 человек, да еще часть из них уезжает на заработки в соседний норвежский город Лонгиербиен. Жители русского Баренцбурга, как засвидетельствовала в своих путевых заметках на архипелаг спецкор «Комсомольской правды» Дарья Асламова, горестно вспоминают «советский рай»: «Мы, полярники, жили так богато, что даже норвежцы нам завидовали. В начале девяностых еще было золотое время. Море разливанное икры: красную даже за икру не считали». Далее корреспондент описывает представший перед ней Баренцбург: «Первое, что вас шокирует – черный снег. И черная жизнь: из богатого, залитого огнями норвежского Лонгиербиена попадаешь в тесный, мрачный мирок Баренцбурга». Одна из жительниц рассказывает журналисту: «Раз в год к нам должен приходить корабль с материка – сухогруз с основными продуктами и овощами. Так вот представьте, что сейчас люди едят, если последний корабль приходил в ноябре 2005, а сейчас 2007-й».
В постперестроечные годы, после краха СССР угольные разработки на русском Шпицбергене перешли в частные руки и поскольку, как пишет Асламова: «Основные трудности сбыта угля связаны с высоким содержанием в нем серы», добыча стала убыточной и шахты просто позакрывались. Парадокс в том, что на норвежской стороне: «Ни одного олигарха близко не подпустили, все национализировали! (Для тех, кто не знает: Норвегия одержима идеей создания государства всеобщего благоденствия. Ее активная социальная политика привела к всеобщему выравниванию доходов. Здесь нет бедных, как и нет сверхбогатых, здесь все равны. В 2005 году, согласно рейтингу Программы развития ООН, Норвегия третий раз подряд заняла первое место. В сущности, это и есть коммунизм, о котором мы так страстно мечтали)».
Путевые заметки Дарьи Асламовой слегка устарели: российские позиции в Арктике уже иные. Заполярье вновь становится передним краем нашей страны, но в Баренцбурге все еще главными специалистами остаются метеорологи. В прошлом году они зафиксировали потепление климата на архипелаге на 4 градуса.
(Материалы подготовлены при участии студентки Института издательского дела и журналистики Московского Политеха Алисы Анисимовой)