О чем писала «Комсомолка» в этот день - 28 марта: Облигации ГТО и «Сын полка»

1933

«Комсомолка», ставшая инициатором введения единых норм комплекса «Готов к труду и обороне» для молодежи, продолжает всячески пропагандировать это движение:

«Каждый динамовец, к десятилетию «Динамо» будь со значком ГТО!» - такой лозунг дал центральный совет пролетарских спортивных обществ «Динамо».

В целях дальнейшей популяризации среди членов «Динамо» идей комплекса ГТО, являющегося основой советской системы физкультуры, в целях стимулирования сдачи норм на значок ГТО, а также для точного учета сдавших нормы, центральный совет «Динамо» выпустил выигрышные облигации ГТО им. 10-летия «Динамо» и мировой спартакиады.

Среди держателей облигаций, сдавших нормы, будут разыграны 5000 ценных выигрышей, в числе которых автомобили, моторные лодки, мотоциклы, велосипеды, лодки, мелкокалиберные винтовки, спортинвентарь, спорткостюмы и т. д.».

1945

Газета дает краткое содержание повести «Сын полка» и публикует отрывки из нее:

«Героем новой повести Валентина Катаева «Сын полка» является 12-летний мальчик Ваня Солнцев. Его история, послужившая сюжетной основой повести, проста и вместе с тем необыкновенна: потеряв родителей во время оккупации, Ваня убежал от немцев и долго скитался в лесах, до тех пор, пока его, голодного и оборванного, не подобрали бойцы одной из частей наступающей Красной армии. Воины окружают его нежной заботой. Ваня становится маленьким солдатом, всеобщим любимцем, «сыном полка». Вместе с армией он идет по дорогам наступления. Солдаты и офицеры привязываются к нему, как к родному сыну. А капитан Енакиев, командир батареи, первоначально настаивавший на отправке мальчика в глубокий тыл, решает усыновить Ваню. После героической гибели капитана Енакиева в одном из боев на территории Германии Ваню Солнцева, как сына погибшего фронтовика, отправляют учиться в Суворовское училище.

Повесть В. Катаева «Сын полка» удостоена первой премии на конкурсе на лучшую художественную книгу для детей, организованном Наркомпросом РСФСР. Повесть будет издана в Детиздате и в издательстве «Советский писатель». Ниже мы помещаем отрывок из повести, рисующий первые часы пребывания Вани Солнцева в артиллерийской части».

«А в это время Ваня Солнцев, поджав под себя босые ноги, сидел на еловых ветках в палатке разведчиков и ел из котелка большой деревянной ложкой необыкновенно горячую и необыкновенно вкусную крошонку из свиной тушонки (орфография здесь и далее сохранена. - Ред.), картошки, луку, перцу, чеснока и лаврового листа.

Он ел с такой торопливой жадностью, что непрожеванные куски мяса то и дело останавливались у него в горле. Острые, твердые уши двигались от напряжений под косичками серых, давно не стриженных волос.

Воспитанный в степенной крестьянской семье, Ваня Солнцев прекрасно знал, что он ест крайне неприлично. Приличие требовало, чтобы он ел неспеша, изредка вытирая ложку хлебом, и не слишком сопел и чавкал.

Приличие требовало также, чтобы он время от времени отодвигал от себя котелок и говорил: «Много благодарен за хлеб и соль. Сыт вдоволь», - и не приступал к продолжению еды раньше, чем его трижды не попросят: «Милости просим, кушайте еще».

Все это Ваня понимал, но ничего не мог с собой поделать. Голод был сильнее всех правил, всех приличий.

Крепко держась одной рукой за придвинутый вплотную котелок, Ваня другой рукой проворно действовал ложкой, в то же время не отводя взгляда от длинных ломтей ржаного хлеба, для которых уже не хватало рук.

...Иногда, заметив, что мальчик смущен своей неприличной прожорливостью, общительный и разговорчивый Горбунов доброжелательно замечал:

- Ты, пастушок, ничего. Не смущайся. Ешь вволю. А не хватит, мы тебе еще подбросим. У нас насчет харчей крепко поставлено».

«Опустошив котелок, Ваня насухо вытер его коркой. Этой же коркой он обтер ложку, корку съел, встал, степенно поклонился великанам и сказал, опустив ресницы:

- Премного благодарны. Много вами доволен.

- Может, еще хочешь?

- Нет, сыт.

- А то мы тебе еще один котелок можем положить, - сказал Горбунов, подмигивая не без хвастовства. - Для нас это ничего не составляет. А, пастушок?

- У меня уже не лезет, - застенчиво сказал Ваня, и синие его глаза вдруг метнули из-под ресниц быстрый, озорной взгляд».