Облапошить маркизу, поболтать в Летнем саду с Екатериной II, сбежать из Свинцовой тюрьмы: кем был легендарный Казанова и скольких женщин на самом деле он соблазнил
Этот единственный прижизненный портрет Джакомо Казановы написал его брат Франческо
Казанова сам увековечил себя в истории: его главное произведение, прославившее его - чудовищные по объему 3500-страничные мемуары. Они никогда не переводились на русский полностью, да и вообще, возможно, полностью не публиковались: в манускрипте, который в 2010 году был приобретен Национальной библиотекой Франции за 7 миллионов евро, есть куски, не освоенные литературоведами и еще не издававшиеся. И если в XIX веке к отрывкам из воспоминаний Казановы относились как к пикантной неприличной книжке, сегодня очевидно, что это - уникальный литературный памятник, в котором сохранено множество бесценных подробностей о людях, нравах и быте XVIII века.
У большинства людей Казанова ассоциируется со сладострастием, с неукротимым стремлением уложить в постель как можно больше женщин. Cам он сообщал читателю: «Сангвинический темперамент сделал меня весьма подверженным чарам сладострастия. Чувственные наслаждения постоянно были моим главным и самым важным занятием. Я не сомневался, что создан для прекрасного пола, всегда любил оный и старался, по мере возможного, заставить полюбить и себя». Но его донжуанский список, наверное, не сильно впечатлит нынешних ловеласов. Голливудским звездам 70-х типа Уоррена Битти, приписывают связь с тринадцатью тысячами женщин (сам Битти, когда его спросили, правда ли это, хмыкнул: «Да, тогда был напряженный месяц!») А у Казановы, как подсчитано, было около 130 любовниц за 73 года жизни. В среднем по три романа в год.
Но еще он любил еду, азартные игры, дружеские попойки и, конечно, приключения. Он был прохиндеем и редким умницей с великолепно подвешенным языком: уболтать мог кого угодно. И провел лучшие годы в странствиях по Европе, соблазняя дам и вовлекая высший свет в свои авантюры.
«ИДИОТ» ИЗ ВЕНЕЦИАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ
Джакомо Джироламо Казанова появился на свет в прекрасной Венеции в апреле 1725 года. Артистизм ему, вероятно, передался от родителей - оба они были актерами. Однако он писал: «До восьми лет с половиною был я слаб умом. После случилось у меня трехмесячное кровотечение, и я излечился». Его реально считали идиотом - и у самого него не сохранилось ни одного воспоминания о раннем детстве. А кровотечения были из носа, весьма обильные, и лечила его от них «колдунья» - знахарка с венецианского островка Мурано, встреча с которой произвела на него большое впечатление: ее комната, сидевшие в ней кошки... Потом его еще и увезли на воспитание в соседнюю с Венецией Падую (чистый сухой воздух города ему, видимо, и помог), и там с «идиотом» произошло чудо - попав на воспитание в семью доброго священника, он достаточно быстро выучил латынь. Вскоре на известную латинскую загадку «Объясните-ка нам, ученые мужи, отчего на латыни слово cunnus (вагина) мужского рода, a mentula (пенис) - женского?» десятилетний Казанова спокойно дал ответ: «Тем объясню, что рабыня носит хозяина имя». Все окружающие ликовали, а маленький Джакомо с восторгом ощутил в себе способности к сочинительству.
А в 12 лет он поступил в университет (!), а в 16 его окончил (!!), а в 17 заделался священником, аббатом в своей родной Венеции (!!!) И мать, фактически бросившая его в детстве, мечтала увидеть его епископом - но, наверное, неудивительно, что он не удержался «на пути к папству». В Венеции к сексу относились довольно легко: никого не удивляло, например, что актриса и девушка легкого поведения - почти синонимы. Первые сексуальные эксперименты у Джакомо случились еще в детском возрасте, но всерьез невинности он лишился в 17 (причем сразу с двумя проказливыми барышнями). А вскоре, после одной истории, впервые в жизни ненадолго попал в тюрьму. Но и там в день своего 18-летия, завел роман с одной неграмотной гречанкой, которой надо было писать письма мужу; Казанова их и писал, а дама расплачивалась с ним известным способом.
А потом началась жизнь, полная странствий и удивительных происшествий. Например, когда ему было 20 лет, он случайно познакомился с венецианским сенатором, тот на глазах у него потерял сознание и вскоре оказался при смерти. Врач поставил ему ртутный компресс (а ртуть страшно токсична и сама по себе может убить). Казанова, буквально плюнув на авторитет медика, этот компресс убрал, и сенатору полегчало. Он вообразил, что Джакомо - великий целитель. А еще он увлекался каббалой, - а Джакомо ввернул пару нужных слов и сенатор счел его знатоком каббалы. В итоге сенатор попросту усыновил его и на долгие годы стал его покровителем...
РОЗЫГРЫШ С ОТРЕЗАННОЙ РУКОЙ
То Казанова был скрипачом, то драматургом, то игроком (на азартные игры он спускал все деньги). Бесконечно любил шалости и проказы, которым предавался с приятелями-венецианцами: «мы отвязывали гондолы горожан и отпускали их по каналам на волю волн, с наслаждением предвкушая те проклятия, которыми будут осыпать нас утром. Нередко мы будили в превеликой спешке повивальных бабок и умоляли их бежать к какой-нибудь матроне, которая и беременна-то вовсе не была…» Один торговец-грек решил отомстить Джакомо за то, что тот отбил у него возлюбленную: подпилил доски мостика, перекинутого через сточную канаву, и Казанова, возвращаясь ночью с прогулки, рухнул в нечистоты. Но и Казанова, в свою очередь, отплатил торговцу. Биограф Йен Келли описывает это так: «Случайно увидев, как хоронят покойника, он придумал весьма необычный план мести. Ночью он отправился на кладбище, выкопал тело, отрезал у него руку и закопал тело обратно. Вечером он проник к греку в спальню и спрятался под кроватью. Когда ни о чем не подозревавший торговец лег в постель, Казанова стал потихоньку стягивать с него одеяло, когда же грек принялся шарить руками, пытаясь схватить невидимого шутника за руку, шалопай подсунул ему руку покойника. Ее и схватил незадачливый грек. От ужаса с греком случился удар, и он навсегда лишился дара речи».
После этого Джакомо пришлось убраться из Венеции, - но убрался он в Париж, где скучал еще меньше: театры, бордели, совращение барышень (как замечает Келли, «немногих девушек знакомство с Соблазнителем не приводило к потере невинности»), встречи с мадам де Помпадур и обеды у королевы... Людовику XV он якобы предоставил для его версальского гарема (так называемого «Оленьего парка») юную красавицу-ирландку Луизу О’Мерфи: уговорил знаменитого художника Франсуа Буше написать ее обнаженной, и, когда портрет дошел до короля, он немедленно сделал Луизу своей фавориткой. (Некоторые, впрочем, считают, что Казанова тут был ни при чем - в его мемуарах немало неточностей и домысливаний, хотя самые невероятные подробности при проверке историками внезапно оказываются правдой).
«СПОРТЛОТО» XVIII ВЕКА И КРЕПОСТНАЯ ЗАИРА
А когда он вернулся в Венецию и снова начал там безобразничать, его как опаснейшего смутьяна заключили в тюрьму Пьомби («свинцовую» - крыша была покрыта плитами из свинца). У него еще и нашли каббалистическую книгу Зогар - это само по себе было ересью и преступлением. В общем, святотатец получил пять лет. Условия в Пьомби были самыми ужасными, но Казанова решился на побег. Сначала, когда его начали выпускать на прогулки, нашел острый металлический клин и с его помощью стал процарапывать дыру в полу камеры. Когда все было уже почти готово, его внезапно перевели в другую, более комфортную камеру, но он не отчаялся: наладил контакт с сидевшим неподалеку священником, тоже мечтавшем о побеге, и сумел с его помощью выбраться через крышу... Потом, когда Казанова добрался до Парижа, его рассказы о побеге все слушали с восхищением, а мадам де Помпадур велела непременно их записать.
Годы, годы были посвящены разным предприятиям типа устройства Национальной лотереи во Франции (которая, в целом, по типу была примерно как «Спортлото»). Он зарабатывал и спускал бешеные деньги. Соблазнял и бросал женщин. Дурачил французских маркиз (чего стоит история с баснословно богатой и очень немолодой маркизой д’Юрфе, которую он убедил, что ее душа переселится в мальчика - и пытался сделать этого мальчика то каким-то дамам, то самой маркизе!) Выступал в качестве шпиона и шулера, общался с Вольтером, Руссо, Гете, Моцартом, в 1765 году доехал и до России, несколько раз встретился в Летнем саду с Екатериной Великой («Красавицей она не была, но умела понравиться обходительностью, ласкою и умом, избегая казаться высокомерной»). В России купил юную крепостную девицу, назвал Заирой ( в честь вольтеровской пьесы), учил французскому и изящным манерам, а она, чуть осмелев, закатывала ему скандалы. Пересказать все его приключения меньше, чем на 3500 страницах, и правда невозможно.
Но кончилось все не так уж весело: он дряхлел, болел, перестал вызывать интерес. Становился просто скучным: уходил запал юности. Естественно, у него был сифилис, который в те времена, естественно, толком лечить не умели. Последние годы он провел в замке Дукс в Богемии - хозяин, граф фон Вальдштейн, ему благоволил, хотя остальные обитатели имения просто смеялись над стариком. «Писание мемуаров было единственным средством, мною изобретенным, чтоб не сойти с ума, не умереть от горя и обид, что во множестве чинят мне подлецы, собравшиеся в замке...» Но мемуары эти сделали его имя бессмертным - хотя, как пишет биограф, «Казанова был бы удивлен, узнай он, что сегодня его помнят почти исключительно из-за его сексуальной жизни».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Сергей Лазарев неубедительно сыграл Сергея Шнурова в «Нашей Russia» (подробнее)