Виктор Дмитриев: «Понимаем, что рассчитывать нужно только на себя»
Виктор Дмитриев
Фото: Вероника ОВСЯННИКОВА. Перейти в Фотобанк КП
В первый день работы ПМЭФ-2025 открытую студию «Комсомольской правды» посетил Генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей, председатель общественного совета при Росздравнадзоре Виктор Дмитриев. Он рассказал о том, как на фоне санкций и спровоцированного ими кризиса в «фарме» открылись «окна возможностей», о роли ИИ в разработке и испытаниях лекарств, а также о глубинных причинах кадрового голода в фармотрасли.
- Насколько активно темы фармацевтической отрасли представлены в программе нынешнего ПМЭФ?
- За внимание к проблемам фармотрасли спасибо, но прежде всего я хочу поздравить «Комсомольскую правду» со 100-летним юбилеем — это знаковая дата.
- Спасибо...
- ...Что касается форума, здесь уже несколько лет традиционно первый день посвящается вопросам лекарственной безопасности. В этом году тематика существенно расширилась — на разных сессиях обсуждаются все актуальные вопросы здравоохранения, включая увеличение продолжительности жизни населения.
Только что я участвовал в сессии, которая подняла принципиально новый глобальный вопрос — неоэтику в эпоху развития нейротехнологий (этические аспекты применения технологий, воздействующих на нервную систему человека, к примеру бионических протезов и нейроинтерфейсов — ред.). В обсуждении участвовал министр здравоохранения России и директор Европейского регионального бюро ВОЗ. Эти технологии все активнее внедряются в систему здравоохранения, но регулирование в этой сфере пока отсутствует. При этом врачи руководствуются принципом «не навреди».
Нам необходимо найти решения, которые будут комфортны для пациентов, удобны для бизнеса и работают на благо системы здравоохранения. Темы не просто гармонично вплетены в программу форума — они крайне актуальны. Это подтверждает присутствие в залах не только медиков, но и представителей других отраслей.
- Еще один мощный тренд, который влияет на все и меняет все — это искусственный интеллект. Каковы перспективы применения ИИ в разработке лекарственных препаратов, проведении клинических исследований и в назначении терапии? В особенности в сложных сферах — при лечении рака или применении антибиотиков резерва (препаратов последнего шанса)?
- Главное, что нужно понимать — искусственный интеллект не заменитель врача у постели больного, а активный помощник.
В разработке новых препаратов ИИ серьезно ускоряет процессы. Поиск кандидатных молекул (потенциальных лекарственных веществ — ред.), который раньше занимал десятки лет, теперь можно свести к одному году. Однако для эффективной работы ИИ необходима стандартизированная база данных, которую мы активно формируем.
При этом важно понимать ограничения: если поиск молекулы можно ускорить, то клинические исследования — нет. В доклинических исследованиях (исследования на животных до начала испытаний на людях — ред.) биологические процессы имеют естественные временные рамки. Попытки их ускорить снижают доказательность результатов и повышают риск ошибок.
Мы рассматриваем искусственный интеллект именно как помощника, который дополняет, но не заменяет профессиональный опыт врача и установленные протоколы исследований.
- Как российская фармацевтическая отрасль адаптируется к санкционному давлению? Насколько эффективны принимаемые решения для преодоления вызовов?
- Мы адаптировались к новым условиям, хотя проблемы остаются. Главная трудность сегодня — финансовые расчеты. По остальным направлениям научились либо производить самостоятельно, либо импортировать, преодолевая искусственно созданные барьеры.
Кризис открыл окна возможностей. Яркий пример — препарат семаглутид, применяемый при диабете второго типа и для снижения веса. После ухода датской компании-разработчика с российского рынка четыре отечественных производителя за три месяца выпустили качественные аналоги, получившие положительные отзывы эндокринологов. При этом цена снизилась на 40%.
Меняется менталитет — мы понимаем, что нужно рассчитывать на собственные силы. Сегодня российские фармкомпании активно обсуждают переход на полный цикл производства (от синтеза активных веществ до готового препарата), оценивая, где это экономически оправдано, а где можно продолжить закупки субстанций (активных фармацевтических ингредиентов — ред.) за рубежом.
В целом мы адаптировались и продолжаем развиваться.
- Насколько эффективно российские центры разработки создают оригинальные препараты? Достаточно ли у наших ученых новых идей? Какие проблемы существуют на пути от разработки к промышленному производству?
- Идей у нас достаточно, проблема в их реализации. Главная сложность — экономическая: инвесторы должны понимать, когда окупятся вложения в разработку.
Ключевая проблема — неопределенность с государственными закупками. Современные инновационные препараты дороги из-за высокой себестоимости и сложных технологий. Большинство пациентов не могут оплачивать их самостоятельно, поэтому критически важно попадание в государственные программы закупок. Инвесторам нужны гарантии, что разработанный препарат будет востребован системой здравоохранения.
Яркий пример эффективности — пандемия COVID-19. Когда государство выделило финансирование и гарантировало закупки, за год были созданы три принципиально новые вакцины. «Спутник V» занял второе место в мировых рейтингах эффективности после препарата от AstraZeneca — достойный результат для российской науки.
Сейчас такие механизмы финансирования адаптируются для «мирного времени». В этом участвуют Минпромторг, Минобрнауки и Минздрав. Приоритет — социально значимые препараты, особенно в онкологии. У российской фармнауки и фармацевтических компаний хорошее будущее, если правильно выстроить систему финансирования разработок.
- Согласны с тем, что централизованные государственные закупки — наиболее эффективная мера поддержки отечественных фармпроизводителей? Какие еще инструменты поддержки можно использовать?
- Госзакупки — важный, но не единственный инструмент поддержки. Гарантированный сбыт стимулирует производство, однако возникают риски снижения конкуренции, дефицита и падения качества.
Сейчас дорабатывается система «второй лишний» для стратегически значимых лекарственных препаратов. В совещаниях участвуют Минпромторг, Минздрав, ФАС и Минфин — вырабатываются критерии для препаратов, закупки которых будут приоритетными для достижения цели увеличения средней продолжительности жизни до 78 лет к 2030 году.
Помимо закупок действуют другие меры поддержки.
Промышленная поддержка через Минпромторг и Фонд развития промышленности — субсидии и гранты на расширение производства, закупку и модернизацию технологических линий. Научная поддержка от Минобрнауки — финансирование разработок, создание научных баз в образовательных учреждениях для подготовки кадров и развития медицинских технологий. В стране реализуются интересные региональные проекты — например, совместно с Архангельским медуниверситетом планируется создание лабораторий для разработки препаратов из растительного сырья региона и биоресурсов Белого моря. Это перспективно для комплексной терапии и создания биологически активных добавок.
Меры поддержки существенные, и отрасль их активно использует.
- Насколько эффективно решается проблема кадрового дефицита в фармотрасли? Какую роль играют меры, которые принимает система образования, совместные проекты вузов и производителей?
- Кадровый голод — одна из главных проблем отрасли. Ситуация осложняется разобщенностью в подготовке специалистов. Медицинские вузы Минздрава готовят фармацевтов для аптечных сетей, а не для производства. Исключение — Санкт-Петербургский химико-фармацевтический университет с направлением «Биотехнологии и производство лекарственных средств», но он не может закрыть все потребности отрасли.
В основном к нам приходят выпускники химико-технологических вузов Минобрнауки, но там дают недостаточно знаний по фармации. Наша задача — объединить оба направления подготовки.
Вторая проблема — долгое время зарплаты в фармотрасли были ниже, чем в нефтехимии или пищевой промышленности. Обученные специалисты часто уходили в эти отрасли за более высокой оплатой своего труда. Сейчас зарплаты выросли, текучка снизилась, но дефицит кадров сохраняется.
Частично проблему решаем созданием профильных кафедр в вузах. Однако многое зависит от условий жизни в регионах — не все молодые специалисты готовы ехать на заводы в Сибири, несмотря на высокие зарплаты.
Сегодня обсуждается возвращение к системе распределения выпускников (обязательная отработка по специальности после окончания вуза), что могло бы помочь решить кадровый вопрос.
- Какие приоритетные задачи сейчас решает ассоциация российских фармпроизводителей?
- Основная задача — представление интересов компаний-членов ассоциации. Наша особенность в том, что мы объединяем как патентообладателей (разработчиков оригинальных препаратов — ред.), так и производителей дженериков (воспроизведенных препаратов-аналогов — ред.).
Главный вопрос сегодня — поиск баланса в патентной защите инноваций. С одной стороны, патентообладатели стремятся к «вечнозеленым» патентам (искусственное продление срока действия патента — ред.), сохраняя монополию. Это увеличивает нагрузку на бюджет здравоохранения и тормозит развитие дженериков.
С другой стороны, нарушение патентов также недопустимо — это угроза для инвестиций в новые разработки.
Наша задача — найти баланс, который обеспечит рентабельность производства и оригинальных препаратов, и дженериков, сделает лекарства доступными для населения и снизит нагрузку на бюджет системы здравоохранения.