Пусть наши дети будут счастливы: Что писали в последних письмах домой герои первых дней войны
Фото: Юлия Бубнова/ТАСС
Кажется, это было летом 1989 года. Школьником практиковался в отделе писем газеты Минобороны СССР «Красная Звезда». Тогда начальнику отдела писем Адаму Гаравскому потребовалось много рук для разбора писем (накануне 45-летия Победы журналисты редакции просили прислать родственников погибших красноармейцев их последние письма с фронта). И они стали приходить со всего Союза.
С почты приносили два-три здоровенных бумажных мешка и ставили на пол посреди кабинета. Открывать большие конверты приходилось с осторожностью. В них лежали ветхие фронтовые письма-треугольники. Бумажная пыль витала в лучах солнца, которые путались в тучах табачного дыма, что вырывался из кабинета начальника, который жадно вчитывался в каждую строчку.
На основе этих писем в 1991-ом году под руководством заместителя редактора пятитомника Михаила Малыгина в «Красной Звезде» выйдет первый том «Последние письма с фронта». Он довольно полно передает атмосферу начала Великой Отечественной войны.
В 1989 году еще не было сайтов с обобщенными данными ветеранов, их наградными документами, как «Память народа», а потому военным журналистам предстояла серьезная работа с близкими погибших и архивами. На правах участника подготовки первого тома, публикую некоторые последние письма тех, кто не вернулся из боя в 1941-м. Рассказы близких удалось дополнить данными из новых электронных страниц военных архивов.
ЗАЩИТНИКИ БРЕСТКОЙ КРЕПОСТИ
Безусловно, в 1941 году солдаты и офицеры отлично знали, что цензор может развернуть любое письмо-треугольник и прочесть. И сильно рисковали, когда пытались как-то намекнуть и предупредить родных о скором начале Великой Отечественной войны.
Из письма на Алтай пулеметчика 44-го стрелкового полка Василия Петровича Вавилова. В дни обороны Брестской крепости он сражался в Восточном форте под командованием майора Петра Михайловича Гаврилова. Погибнет в бою, как настоящий герой.
Василий Вавилов
Но уже 17 апреля 1941 года строки его письма дышат скрытой тревогой:
«…Граница проходит по реке Буг. Можешь это посмотреть по карте... Конечно, я буду очень счастлив, если придется мне встретиться с вами. Я не забуду вас никогда. Конечно, если будет мирная обстановка с Германией, то безусловно встретимся, но только это я не ожидаю. Мы станем первыми на защиту наших границ…»
А вот письмо жителя Ногинска, заместителя политрука 1-ой роты 37-го отдельного батальона связи младшего сержанта Владимира Николаевича Абызова от 11 июня 1941 года, где он также намекает на скорую войну:
«…Должен вам сказать, что учеба в школе младших командиров рассчитывалась на 9-10 месяцев, а учитывая международную обстановку, нам сказало командование, что нас, вероятно, выпустят через 4-6 месяцев, а возможно, и раньше, месяца через три…»
Владимир Абызов
28 июня Абызов погибнет в штыковом бою с фашистами в северной части кольцевой казармы цитадели, прикрывая отход бойцов-связистов, пытавшихся прорваться из крепости и переправиться через реку Мухавец.
ШЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ
Первое и последнее письмо написал простым карандашом 30 июня 1941 года у Барановичей 19-летний командир орудия 42-й стрелковой дивизии (родом из деревни Шудзялуд Дебесского района Удмуртской АССР) сержант Валентин Яковлевич Андреев. Через несколько дней артиллерист попадет в плен при защите Могилева. Погибнет в марте 1942 года. В плену.
Валентин Андреев
«В добрый день! Пишу в далекий родной край. Привет вам, дорогие папа, мама, сестра, тетя, племянники от вашего сына и свояка фронтовика Валентина. Пишу спеша, под свистом немецких пуль и разрывы снарядов и бомб, под гулом, шумом и стоном раненых товарищей. Во-первых, я вам сообщаю, что в бой вступил 22 числа в 8 часов утра, а бой начался в 4 часа, и, таким образом, успели принять всю тяжесть начального удара немецких фашистов. Несмотря на это, мы отходили в полном порядке до 24 июня. 25 числа из наших рядов вышел Александр Васильевич Осотов с другими его товарищами. Но куда они девались, неизвестно: или их убили, или они попали в плен... О других товарищах ничего не знаю.
25 числа нам, с моим орудием и отделением, пришлось отражать натиск танков, где мы их уничтожили около 10 штук, но 11-й не успели, и по нашему орудию открыли артиллерийскую стрельбу, и наше орудие было разбито, и 3 моих товарища были ранены. Мне лично пришлось их вынести на безопасное место от танков, которые притесняли своим пулеметным, орудийным огнем и колесами. Перевязал раны и с большим трудом смог отправить в тыл, а сейчас, где они, сам не знаю. Сейчас я совершенно оторван от всех близких, знакомых, и после того, как разбили мое орудие, мне пришлось включиться в стрелковую роту, которая была в обороне по борьбе с воздушным десантом, и действуем сейчас в районе города Могилева, где служил Масленников Яков…» P.S. Почерк фронтовой, лишь бы разобрали».
«ПУСТЬ БУДУТ СЧАСТЛИВЫ НАШИ ДЕТИ»
Единственное письмо с войны Ефима Ивановича Терехина своей супруге из-под Полтавы, которое он успеет написать в сентябре 1941 года. Его тело найдут после боя жители украинского села Онишки, где части нашей армии попали в окружение. После войны на собранные родственниками деньги в центре поселка установят обелиск.
Ефим Терехин
«Здравствуй, Шурочка! С пламенным красноармейским приветом твой муж Фима!
Вот уже месяц как на фронте, был под пулями и снарядами, смерть была рядом. Да и не один раз. Много раз были в окружении, но все прорывались, дрались отчаянно, несмотря на рядом рвавшиеся снаряды и пули фашистских автоматчиков. Борьба идет не на жизнь, а на смерть. Борьба с фашизмом - борьба с кровопийцами. Не могу сосредоточить мысли - чего бы тебе написать хорошего, теплого, родного. Далеко мы с тобой друг от друга, разлучили нас от спокойной, мирной жизни изверги рода человеческого. И я должен защищать вас - жену, детей, мать, братьев, всю страну, Родину, свой русский народ.
Защищал и буду защищать. Пусть хотя и погибнет нас немало, так пусть живется счастливо нашим детям и нашим родным. А вы, как можете, крепите мощь страны и помогайте Красной Армии. Не забывайте о тех, кто на фронте бьется за счастье человечества.
Береги и воспитывай детей. Если погибну, то напоминай им потом, что я боролся за то, чтобы им лучше жилось в будущем. Успокой мамашу. Передай всем привет: папе, маме и особенно дяде Сереже и их семье - всех не буду перечислять, не на чем писать.
Ну, пока, моя дорогая, незабвенная. Крепко целую».
«ТРУСОМ Я НЕ БЫЛ И НЕ БУДУ»
Это письмо командир танкового батальона капитан Иван Ильич Боков написал 30 июня 1941 года из села Федоровка Житомирской области. Он был смертельно ранен в танковой дуэли 16 июля 1941 года при уничтожении штаба фашистского полка.
Иван Боков с семьей
«Здравствуйте дорогие, родненькие Зинусъка и доченька!
Посылку и письмо получил, которым рад до слез. Благодарю и еще раз благодарю. Зинусик, ты пишешь, чтобы я сообщил о себе. Сообщу ниже Зинуська, доченька, вам говорят, что я смело дерусь. Да, трусом я не был и не буду, а вам надо помнить одно: лучше быть вдовой и не иметь отца-героя, нежели быть женой и дочерью труса и изменника.
Был в бою четыре раза, четыре раза окружали и четыре раза геройски выходили из боя...
...Не поддавайся общей панике. Немцы имеют временный успех, и то незначительный, а сломить героизм наших людей и победить им никогда и ни за что не удастся... Ты себе не можешь представить, что делают эти красноармейцы-герои, когда им крикнешь: «За Родину!..» Теперь пару слов о себе. Прежде всего - не волнуйся, в бою под Ровно во время атаки я получил легкое ранение в правое колено. Кость зацепило чуть-чуть. Сейчас поправляется нога, из строя не выхожу, в госпиталь с такой ерундой ложиться не стоит... Поправлюсь - поеду на передовую. До свидания, дорогие мои. Крепко-крепко целую. Ваш Ваня. Пиши. Жду. Целуй и жалей доченьку».
«НИКОГДА НИКОМУ НЕ УСТУПЛЮ»
«Дорогая Катюша. 21-го получил от тебя последнее письмо и ответа дать не пришлось... Когда я слушаю последние известия по радио, то у меня от злости дрожат мускулы все и слезы капают из глаз. Но недолго извергам этим гулять по нашим полям. Нет и не будет вовек силы, которая могла бы победить Красную Армию. Ты помнишь наш спор о твердости характера? Кто кому должен уступить? И помнишь мои слова: «Я никогда никому не уступлю»? Так и вышло. А что именно - потом узнаешь... Дело произошло 22 июня на рассвете. Вот об этом и все. Твой Дмитрий".
Это последнее письмо командира звена 124-го истребительного авиационного полка младшего лейтенанта Дмитрия Васильевича Кокорева. При отражении 22 июня 1941 года налета фашистских бомбардировщиков одного из них уничтожил, применив таран. Выжил. Совершил еще больше 100 вылетов под Москвой и Ленинградом. 12 октября 1941 года, отражая атаки истребителей противника, нашему летчику удалось сбить четвертый фашистский самолет. В том бою он погибнет.
Дмитрий Кокорев
«ПУСТЬ ПОТОМКИ ВСПОМЯНУТ НАС»
«Удивительная тишина вокруг. Кузнечики... Трава... Солнце... Как будто нас сюда на пикник собрали... А люди отсюда уходят на смерть. Но я-то умирать не собираюсь, у нас с тобой еще так много впереди…Вчера сажали на аэродроме деревья: пусть потомки вспомянут нас добрым словом... Юра. 12 июля 1941 г.»
Эти строчки 23-летний командир звена ТБ-3 229-го авиаполка 50-й авиационной дивизии лейтенант Юрий Владимирович Бородин написал своей супруге на 12 июля 1941 года перед вылетом. В это день он пропадет без вести в воздушном бою. После войны найдутся свидетели его гибели. Метрах в десяти от места, где упал Юра, на пороге хаты украинского села Леоновка стояла испуганная женщина. Она видела, как его самолет был подбит, а все три члена экипажа выбросились с парашютами. Раненому летчику хватило сил освободиться от парашюта, достать пистолет и на локте подползти к дереву. Он успел выстрелить в подбежавшего фашиста. Тот схватился за живот. Но врагов было много... Последнюю пулю Юра оставил для себя. Он лежит в братской могиле под Киевом.
Юрий Бородин
«НАРОД ПОБЕДИТЬ НЕЛЬЗЯ»
«Здравствуй, Поля! Я пока жив и здоров. Правда, это дело относительное сейчас, моментом может все измениться. Рвутся снаряды и мины, летят разрывные пули. Будем надеяться, что все обойдется хорошо.
Да, Поля, много приходится видеть горя и страдания людей. Как это иногда бывает жутко смотреть. Правда, у военных не так, а когда видишь бегущих растерянных женщин и детей, то сердце не выдерживает. И знаешь, из-за нашей русской беспечности и доверчивости очень много просочилось сволочей-изменникое, которые привели к известным поражениям и потере немалых территорий. Шпионы и диверсанты обнаглели и живут даже в высших штабах. Они много и натворили безобразий. В письме всего не выложить, но очень обидно понимать общее паническое настроение, развитие которого ведет к тому, что расстреливают командиров частей, а они, по существу, стрелочники. В этих делах, признаться, уши надо держать топориком и глядеть в оба. Я за то, что мы победим, но крови прольется много и желать нужно одного: если придется погибнуть, то с толком.»
Письмо комиссара 771-го стрелкового полка 137-й стрелковой дивизии Петра Александровича Васильчикова из воинского эшелона, который подходил к Орше от 27 июля 1941 года. Подразделениям дивизии предстояло занять оборону по Днепру на пути у 2-й танковой группы Гудериана, которая остервенело рвалась к Москве. Васильчиков погибнет в стрелковом бою 8 августа 1941 года у белорусской деревни Милославичи.
«В БЛИНДАЖЕ, КАК У СЕБЯ ДОМА…»
Перед войной выпускница средней школы № 30 Ижевска Лия Канторович попыталась успеть все: поступила в Институт истории, философии и литературы (ИФЛИ), вышла замуж…А когда началась война поступила на краткосрочные курсы медицинских сестер и убыла на фронт. Поучиться не успела. Она не доживет до первого учебного дня.
Лия Канторович
Вот строки ее письма маме:
«…Я уже вполне обжилась здесь и чувствую себя в своем блиндаже, как у себя дома. Живется мне здесь очень хорошо, я работаю при штабе нашего полка, лечу вовсю. Моих медицинских знаний мне хватает пока, и потом я постоянно их пополняю на практике. Одним словом, - все в полном порядке. Настроение у меня очень хорошее…»
На конверте московский почтовый штемпель - «20.8.41 г.». В этот день Лия Канторович погибла. Ей тогда был всего 21 год.
Сослуживцы говорили, что она рвалась на поле боя. Под огнем врага перевязывала раненых, выносила с поля боя. И снова возвращалась с тяжелой сумкой через плечо. В наступлении под Смоленском повела солдат за собой в атаку вместо убитого командира.
Сослуживцы вспоминали: «В этом бою простреливался каждый метр земли. Ее тяжело ранило осколками снаряда - в голову, бок, руку. К ней подбежали санитары. «Что вы собрались здесь? Раненого не видели? Там бой. Там больше раненых. Туда, вперед, идите». С ней остался только фельдшер. «Коля, это всё?». «Что ты, Лийка, поправишься». «Нет, Колька, это всё. Жаль только…».
К вечеру смоленское село было освобождено. Свою бесстрашную медсестру бойцы похоронили на окраине села, под яблоней. Она провоевала всего 13 дней, успела вынести с поля боя около 50 раненых.
«ОПЯТЬ ИДУ В РАЗВЕДКУ»
Вот какие письма писал 22-летний ташкентский парень Рафаил Иосифович Петросян школьной подруге Людмиле Токаревой, которая к тому времени уже стала школьным учителем литературы. Рафаил интересовался проблемой расщепления атомного ядра, мог стать ученым, и сразу после десятого класса уехал учиться в Ленинград. Но весной 1941 года он был призван в артполк, который дислоцировался севернее Выборга, на самой границе с Финляндией, где еще совсем недавно бушевала война. У границы сосредоточилась юго-восточная армия финнов, которая 22 июня в союзе с войсками фашистской Германии начала боевые действия против СССР.
Вот последние строчки Рафаила любимой:
«Дорогой друг! Милая моя! У нас дожди, туманы, сырость. Серебристое озеро. Дальний берег скалистый, поросший лесом. Удивительная вещь! Здесь на голых скалах растут леса. Цветет черемуха. И море фиалок. Как хорошо проезжать здесь на лошади и касаться черемуховых седых кудрей, особенно после дождя...
Мы - пограничная дивизия...
В Ленинграде в командировке я размечтался, что подготовлюсь и сдам заочно вместе со всеми экзамены, хотя бы за первый семестр. Хочется опять приняться за учебу! Эх, как бы я учился! Я бы грыз науку, как голодный волк... Глотал бы ее, как акула!..
Не хотел я тебя волновать, но сегодня ночью мы ловили шпионов. Под утро я шел по лесу и думал о том, что меня могут убить. И, когда раздался выстрел, лишь на мгновенье мелькнула мысль: «А как же родные, как Мила, как друзья? Неужели я их больше не увижу? Прощай, университет! А как хочется со всеми встретиться…»
...Ну вот, Мила! Кончаю писать - ты уже тоже все знаешь. Тревога боевая. Мы получили «медальоны», вложили в них свои фамилии и адреса, нам дали каски, большой запас снарядов и продуктов, и мы заняли около границы огневые рубежи. В общем, Мила, повоюем!
Все. Крепко жму руку. Рафаил". Мой милый друг! Получил сегодня, 11 июля, твое первое письмо в начале войны...
Только что получили задание пройти в тыл противника, разыскать минометную батарею, уничтожить ее, взять «языков». Задача ответственная и почетная. В нашей батарее вызвалось 4 добровольца. В том числе и я. Обещаю быть по возможности осторожным. Но на всякий случай - прощай. Жму твою руку. Сейчас приведу в порядок наган, гранаты, нож, полуавтомат. Если в чем виноват перед тобой, прости».
А через несколько дней пришло еще одно совсем короткое:
«Милая! Воевать постараюсь за нас обоих! Дорогая моя. Опять иду в разведку! На этот раз с ручным пулеметом. Тороплюсь. Нет времени больше писать. Целую тебя, если на прощание (ведь не будешь ругать), Рафик. Август 1941 г."
Из этой разведки сержант Рафаил Петросян не вернулся. 26 августа он погибнет в рукопашном бою.
«ДРАЛИСЬ ВОИНЫ СЛОВНО БЫЛИННЫЕ БОГАТЫРИ»
Десятки тысяч патриотов-туркестанцев в грозные годы Великой Отечественной войны по зову сердца встали на защиту Родины. Многие из них, как командир подразделения лейтенант Адхам Самибаев не вернулись домой. Его письмо, датированное 27 августа 1941 года, оказалось последним.
Адхам Самибаев
В нем были такие строки:
«…Еще вчера я и не представлял себе, что здесь, на передовой, придется отражать такие яростные атаки врага. Мрачные и сосредоточенные перед боем, лица бойцов, когда начались схватки, преобразились. Несмотря на ураганный огонь, гибель друзей, никто не дрогнул. Наоборот, они орлами вступили в яростный бой. От непрерывного огня было жарко. Поле боя усеяли трупы фашистов, густо коптили хваленые немецкие танки. Во время рукопашного боя я уничтожил пять фрицев. Но враг еще силен. Чувствуется, что силы его намного превосходят нас. Но каким бы он коварным и сильным ни был, мы не отступим, будем стоять насмерть и остановим вражеское наступление. Победа будет за нами!»
Во время кровопролитных боев на подступах к Смоленску Адхам Самибаев погиб.
«БУДУ РАЗИТЬ ГАДОВ-ГИТЛЕРОВЦЕВ»
Письма 30-летнего командира сторожевого катера «С-2» Днепровского отряда Пинской военной флотилии главного старшины Алексея Иванович Богданова полны беспокойства за семью:
«Здравствуй, Люся и милый сыночек Юрочка! Сегодня у меня радостное утро: получил письма от тебя и от сестры Мани. Прошу тебя, милое мое солнышко, не тревожься за меня, не грусти, будь мужественной, бодрой. Я полон веры, что мы скоро разгромим оголтелого врага, и тогда заживем еще более счастливой и радостной жизнью. Работай и расти нашего милого Юрочку, пусть он пишет по-детски мне письма. Хотя они без слов, каракули всевозможные, а приносят радость и бодрость. Целую крепко тебя и Юрочку, так крепко, сколько есть теплоты в моем сердце. Сообщи мне адрес Павлуши, мы с ним находимся недалеко друг от друга. Ваш папаша. 8 сентября 1941 г.»
Алексей Богданов
Из рапорта по части: «19 августа 1941 г. корабли Каневской группы в тесном взаимодействии с сухопутными войсками прорвали блокаду и дошли вверх по Днепру к Киеву. На участке от Жукова острова до Киевских мостов их засекли немецкие наблюдательные службы. Дальнобойная артиллерия противника с закрытых позиций, расположенных далеко за линией фронта, открыла огонь по кораблям. Управление огнем велось тогда с наблюдательных пунктов и аэростатов…»
Прикрывая другие корабли дымовой завесой, сторожевой катер «С-2» попал под плотный артиллерийский огонь. Но Богданов выжил.
19 сентября по приказу Ставки началось отступление из Киева. В одной из групп прорыва, в которую вошли и экипажи судов флотилии, находился и главный старшина Алексей Богданов. Он попадет в плен. Сначала его будут держать в концлагере шталаг № 301, что находился рядом с городом Славута Каменец-Подольской области (там замучены были 18 559 советских военнопленных). Он сможет там выдержать до 1943 года. Оттуда его угонят в Германию, где он погибнет от истощения в немецком концлагере шаталаг № 318 (лагерь Ламсдорф, в котором были замучены более 100 тысяч советских военнопленных сейчас находится на территории Польши). После войны станет известно, что в Ламсдорфе гитлеровские медики специально не кормили людей, чтобы изучить влияние и последствия голода.
Лагерь Ламсдорф, в котором были замучены более 100 тысяч советских военнопленных сейчас находится на территории Польши.
«СБИВАЕМ СПЕСЬ С БЕШЕНЫХ ФАШИСТКИХ СОБАК»
В тяжелое время обороны Москвы летчикам приходилось совершать по пять-шесть вылетов в день с аэродрома Внуково. 27-летний штурман 28-го истребительного авиационного полка 6-го авиационного корпуса ПВО, старший лейтенант Григорий Федорович Монастырский не вернулся с боевого задания 29 октября 1941 года.
Григорий Монастырский
Прикрывая столицу от ударов вражеских бомбардировщиков, уроженец станицы Казанская Ростовской области был сбит над лесом в районе Наро-Фоминска.
Перед вылетом он написал супруге Марии:
«Понемногу сбиваем спесь с бешеных фашистских собак, и мы очистим от них всю нашу землю. Я уверен: недалеко то время, когда гитлеровские гады будут крепко биты. А пока очень много приходится работать. На земле и в воздухе идут тяжелые бои. Фашисты с каждым днем становятся злее. Нам тоже достается. Но мы держимся, духа не теряем, хотя тоже несем потери... Очень часто вижу тебя во сне, а как бы хотелось наяву встретить тебя, крепко обнять и горячо расцеловать... Твой Гриша. 14 августа 1941 года».
Участники общероссийского проекта «Поискового движения России» из поисковых отрядов «БУМЕРАНГ-ДОСААФ» и «Звезда» нашли в журнале «Военная Археология» информацию, что в середине 1990-х годов у деревни Романово Нарофоминского района неизвестные обнаружили место падения Миг-3 №5063 с мотором №30765, на котором летал летчик Григорий Монастырский. В декабре 2017 году боровские поисковики установили место падения самолета. Во время совместной полевой экспедиции подняли части самолета с номерами, не было лишь останков и личных вещей летчика.
Архивная выписка по части подтвердила: «…В воздушном бою был подожжен самолет МИГ-3 ст. лейтенанта Монастырского, который выпрыгнул с парашютом... О состоянии Монастырского ничего не известно…».
Вот только выпрыгнул летчик над территорией, где уже хозяйничали немцы.
В газете «Красная Звезда» за 18.07.1941 г. упоминаются заслуги героя, которому 13 октября 1941 года лично вручил Орден «Красного Знамени» Председатель Президиума ВС СССР товарищ М.И. Калинин: «Старший лейтенант Г. Монастырский, в прошлом шахтер, сбил за месяцы войны 11 самолетов, из них «Хеншель-126» – 22 июня в первом воздушном поединке с фашистскими стервятниками. Через день этот счет был увеличен до трех».
В 2023 году поисковики Военно-патриотического клуба «Полёт» нашли внука пропавшего без вести Григория Монастырского и пригласили его на торжественное открытие памятной таблички на месте падения самолета, который принял участие в более 120 воздушных боях.
Фото из архива Военно-патриотического клуба «Полёт»
Фото из архива Военно-патриотического клуба «Полёт»
«В САМОЛЕТ ВОЗЬМИТЕ РАНЕНЫХ»
«Родная моя Шуронька. Здравствуй! Наконец-то кончился день всяческих тревог и забот. Как бы я хотел сейчас поглядеть на тебя. Скоро день моего рождения, кажется, 10 октября. Никогда почему-то я не вспоминал этого дня, а сегодня он пришел мне на память. В этот день, когда сядешь с ребятами пить чай, вспомни хорошенько сама обо мне и им напомни. Сам живу так, как вообще приходится каждому жить на войне, об этом даже писать неинтересно, до того уж к этому привыкли. Пиши о себе и других семьях, которые там с тобой живут. Мы тут так условились между собой».
На этом письме корпусного комиссара Федора Алексеевича Семеновского жене Александре нет даты. На это уже не было времени. 20 июня он принимал участие в Смоленском сражении, попал с 20-й армией в окружение. Пробиваясь к своим, 24 октября угодил в плен. Был расстрелян фашистами, как комиссар. Его тело немцы бросили на развилке проселочных дорог у деревни Ключики. В 1966 году останки комиссара нашли и перезахоронили в Вязьме рядом с могилой генерал-лейтенанта Ефремова.
Федор Семеновский
Сослуживцы рассказали о поступке Семеновского, который можно считать героическим. Когда он обсуждал с офицерами, как провести с боями подразделения через окружение и форсировать Угру, подошел летчик и передал ему без слов записку. В ней он сообщил, что ему поручено вывезти в тыл комиссара Семеновского. Федор Алексеевич внимательно прочитал бумажку, мельком взглянул на собравшихся командиров и сказал ему: «Доложите, товарищ капитан, что корпусной комиссар Семеновский оставление войск в трудную минуту рассматривает как предательство. В самолет возьмите раненых».
«КТО ЕЩЕ ХОЧЕТ ЗЕМЛИ РУССКОЙ?»
27 -летний старший политрук Федор Никифорович Дубовой родом из Алтайского края. Войну встретил на Северном флоте. Морской пехотинец, обращаясь к жене Лидии просил лишь сообщить о рождении сына. Но письмо не успел отправить. После гибли Дубового его выслал из госпиталя раненый боец батальона Павел Бокарев.
Федор Дубовой
Вот это письмо:
«Лидусь! Я - частица великого русского народа. Тебя прошу, дорогая, дай мне в награду сына - русского богатыря. Когда я пишу это письмо, может, ты уже родила сына. Зови его, пока я приду, Салаватом Юлаевым. Ты знаешь, как он боролся за свой народ и как он любил его! За сына я тебя вознагражу своей любовью и вечным стремлением к тебе, моя дорогая... А пока до свидания. Крепко, крепко целую тебя. Твой Федя. 15.XI.41 г."
В декабре 1962 года на запрос Военно-морского музея Северного флота пришел ответ из Управления кадров Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота следующего содержания: «По данным Центрального финансового управления Министерства обороны СССР, за Дубового Федора Никифоровича получала пенсию Кузьмичева Лидия Дмитриевна на сына Вячеслава в Мурманском облвоенкомате (пенсионное дело МД-3535). Пенсия прекращена в январе 1960 года ввиду совершеннолетия сына».
Выходит, что исполнилась мечта комиссара батальона морской пехоты иметь сына - русского богатыря.
ВОЕНКОР «КОМСОМОЛЬСКОЙ ПРАВДЫ» ГАЙДАР
Медицинская комиссия отказалась в 1941 году призвать в действующую армию орденоносца, участника гражданской войны, бывшего командира полка, писателя Аркадия Гайдара, который был ранее освобожден от военного учета по болезни. Тогда он поехал на фронт, как корреспондент «Комсомольской правды». В партизанский отряд Горелова Гайдар попадет в сентябре 1941 года вместе с группой полковника Орлова (начальником штаба Киевской истребительной авиадивизии ПВО), который пробивался из окружения. Гайдар отказался дальше идти с группой Орлова и остался в партизанском отряде пулеметчиком. Одновременно вел дневник отряда, писал рассказы, тетрадь с которыми носил с собой. 26 октября 1941 года его группа попала в засаду, когда шла к Днепру через железную дорогу у станции Лепляво. Немцы сняли с убитого Гайдара ордена, форму, забрали дневник и тетради. Его могилу (закопали у станции путевой обходчик Сорокопуд) найдут 1947 году. Вскрытие покажет: единственная пуля сразила писателя прямо в сердце.
Аркадий Гайдар
Последние письмо Аркадия Гайдара было простым и коротким:
«Пользуюсь случаем, пересылаю письмо самолетом. Вчера вернулся и завтра выезжаю опять на передовую, связь со мной будет прервана. Положение у нас сложное - посмотри на Киев, на карту, и поймешь сама. У вас на центральном участке положение пока благополучное... Личных новостей нет. На днях валялся в окопах, простудился, вскочила температура, но я сожрал 5 штук таблеток - голова загудела и сразу выздоровел…»
КУРТ - ДРУГ ЗОИ КОСМОДЕМЬЯНСКОЙ
Немецкий антифашист Курт Ремлинг родился в 1921 году в Германии, в городе Брауншвейге, в рабочей семье. И отец, и мать - коммунисты. Вскоре после прихода Гитлера к власти отец Курта Вальтер Ремлинг был арестован и казнен. В 1933 году гестапо арестовало и старшую сестру Зузи - активистку Коммунистического союза молодежи. Матери с помощью подпольщиков удалось вместе с сыном и второй дочерью перейти границу с Чехословакией, оттуда они направились в Советский Союз. Курт некоторое время учился в школе, затем в училище, работал на заводе «Динамо» токарем, и когда началась война, добровольно попросился на фронт. Он попал служить в диверсионную школу, которой руководил легендарный военный разведчик Артур Спрогис. Там Курт познакомился с Зоей Космодемьянской. Молодые люди подружились. Он помогал ей учить немецкий язык, который необходим был в боевой работе. 4 ноября Курт попрощался с Зоей, выезжавшей на задание со своей группой. А через день и сам он ушел за линию фронта. Накануне написал несколько строчек матери и сестре, которые к этому времени уже были эвакуированы в Сибирь:
«Дорогие мама и Лени! Наконец узнал ваш адрес, и теперь, спустя два месяца, могу написать вам хоть несколько слов. Я жив и здоров, хотя смерть не раз бродила где-то рядом. Но кто живет и борется за свободу своего народа и родину, не умрет никогда. За эти четыре месяца я уже пять раз был на заданиях и всегда возвращался цел и невредим. Завтра уходим снова. Думаю, и на этот раз все будет хорошо... Недавно я был в Москве, но вас уже не было дома. Жизнь там идет своим чередом, хотя враг стоит совсем рядом. Но в Москве ему все равно никогда не бывать. Заканчиваю письмо, так как надо еще собраться и хорошенько подготовиться. Ждите следующего письма. Ваш сын и брат Курт».
Курт Ремлинг
6 ноября 1941 года антифашист Курт Ремлинг в неравном бою с гитлеровцами погиб. Близ деревни Колюбякино Рузского района к дому лесника, в котором согревалась группа войсковых разведчиков, приблизились три немецких танка и открыли огонь на поражение. Близ Колюбакино есть могила. На ней красная мраморная плита: «Здесь в схватке с фашистами 6 ноября 1941 года погибли антифашист Курт Ремлинг и красноармеец Александр Курляндский».
Зоя Космодемьянская будет схвачена фашистами 27 ноября в Петрищево, что в 20 километрах от Колюбякино, и казнена 29 ноября. Сегодня рядом с местом ее гибели открыт музей, посвященный ее подвигу.
Читайте также:
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ