Счастье - и в детях, и в их количестве

Директор по работе с органами государственной власти Всероссийского центра изучения общественного мнения Кирилл Родин

Фото: Андрей Минаев. Перейти в Фотобанк КП

СООБРАЗИМ ТРОИХ?

- Демография - тема важная, злободневная, ВЦИОМ проводит на этот счет множество опросов. Результат одного из недавних таких исследований меня удивил. Людям задали вопрос: сколько детей вы хотели бы иметь в идеале? И оказалось, что среднестатистический россиянин мечтает о многодетной семье: в среднем россияне хотят иметь 3,2 ребенка (как бы забавно ни звучало дробное число применительно к живым людям). А 20 лет назад было 2,4. Как вы думаете, почему эта цифра так выросла?

- Цифра выросла, но суммарный коэффициент рождаемости (среднее количество детей на одну женщину, - Ред.), к сожалению, остался прежним: примерно 1,4. Мы видим, что те усилия, которые предпринимаются в сфере государственной, информационной политики, действительно ведут к тому, что у нас растет ценность многодетной семьи... Но она растет ментально, «в головах», а не на практике.

Иными словами, когда мы спрашиваем россиян - Сколько бы вы хотели иметь детей? - то получаем ожидаемый, социально одобряемый ответ: люди говорят: 2, 3, 4 и больше. Ну, кто скажет, что он против детей? За все хорошее, против всего плохого...

При этом наш коэффициент рождаемости означает, что популяция сокращается. И даже если он вырастет примерно до 2,2, мы просто перестанем сокращаться, а не начнем расти (0,2 уходит на смертность).

Фото: Дмитрий ОРЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Но здесь есть и один интересный - я бы даже сказал, визионерский, - момент. Связанный с тем, что, с одной стороны, у нас есть дефицит рабочих рук, а с другой - навстречу нашему обществу идет роботизация и искусственный интеллект. И тут встает очень нетривиальный вопрос: а какая численность населения вообще нам нужна - 100 миллионов, 200, 300, 500 человек? Как мы определяем это количество?

Социальная технология и попытка сформировать дизайн общества как раз и заключается в том, чтобы найти этот баланс необходимого и достаточного. Любое отклонение от баланса, оно, как правило, ведет к непростым социальным последствиям.

- Все это верно. Но если люди хотят трех и больше детей, а имеют в среднем 1,4, значит, наши возможности отстают от желаний, что-то не дает нам их реализовать. Так почему же они отстают?

- Думаю, они не отстают. У меня есть подозрение, что во многом часть этих декларативных заявлений является социально одобряемыми ответами.

- Люди просто говорят то, что от них хотят услышать.

- Если человек чего-то по-настоящему хочет; если у него есть долгосрочная позитивная цель, он перелезет через любые заборы. Ему даже не надо будет помогать.

У нас действует большое количество мер поддержки рождаемости, они очень важны и нужны. И в свое время они сыграли ключевую роль в сохранении нашей численности населения. Тот же материнский капитал был огромной поддержкой на том этапе.

Но дальше «вертолетными деньгами», скорее всего, мы не сможем решить проблему. Нам необходимо создать ценность. Это как раз то, о чем сказал президент - о создании ценности многодетной межпоколенческой семьи. Вот если мы эту ценность создадим, то нам не надо будет заливать проблему мерами поддержки (которые, как известно, требуют бюджетных расходов). Если мы создадим эту ценность, то общество постепенно начнет воспроизводиться. А если будем уповать только на «кошелек», то в ближайшей перспективе это вряд ли принесет нам что-то позитивное.

Фото: Дмитрий ОРЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

МНОГОДЕТНЫЕ СЕМЬИ СЧАСТЛИВЕЕ

- Кстати, о многодетных семьях. Ваше исследование показало, что за десять лет их доля выросла на 80%. Если в 2014 году, 10% опрошенных имели не меньше трех детей, то в 2025 году – 18%. С чем связан рост числа многодетных семей, учитывая, что общий коэффициент рождаемости снижается?

- Рождаемость растет в отдельной аудитории. И здесь есть два важных момента.

Во-первых, сыграли свою роль меры поддержки многодетных семей. Ведь количество детей выросло не у ста процентов семей, а именно в этой группе, которая и так была мотивирована, у которой была ценность многодетности. Именно поэтому меры поддержки очень эффективно на нее сработали. А в других группах населения количество детей не выросло, потому что у них нет этой ценности. Даже если человеку, который не хочет иметь детей, дать квартиру на Пречистенке, от этого его семья не станет рожать.

И во-вторых, есть интересный момент, который мы недавно обсуждали с автономной некоммерческой организацией «Национальными приоритетами». Психологи обнаружили интересную зависимость: многодетные семьи являются более счастливыми, чем те, в которых детей нет (или есть, но один-два). У многодетных людей меняется картина мира, меняется взгляд на действительность.

- А как меняется отношение общества к многодетным семьям?

- Я бы сказал, что мы сейчас только в начале пути. Да, мы постоянно слышим, что многодетные родители – молодцы, что это хорошо… Но образ многодетной семьи, скажем так, не всегда связан с социально благополучными обстоятельствами. Эти стереотипы еще присутствуют в общественном мнении. Это разрушает создание той ценности, о которой мы с вами говорим.

Поэтому нужно уходить от подобных мифов, больше рассказывать о позитивных примерах, печатать больше фотографий счастливых многодетных семей – на пасторальном поле и т.д.

Фото: Дмитрий ОРЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

НЕЛЬЗЯ ЗАСТАВИТЬ ЛЮДЕЙ РОЖАТЬ

- Кирилл, вы уже не раз сказали, что важно создать ценность многодетной семьи. А как ее можно создать?

- Первый момент – «технологический»: мы должны проводить соответствующую информационно-коммуникационную работу. Надо людям рассказать, донести какую-то мысль. И второй момент – создание любой ценности должно ответить на вопрос «зачем?» И в этой информационно-коммуникационной работе мы изначально должны понять, как ответить на этот вопрос самому себе.

Вот у меня двое детей. Я должен себе ответить на вопрос: а зачем мне надо, чтобы у меня их было три, четыре, пять, шесть и т. д.? И как только у человека появляется ответ на этот вопрос, у него появляется ценность, цель. И он начинает действовать.

- Говоря о создании ценностей, в том числе воздействии на людей, не могу не затронуть такую тему. В последнее время на россиян со стороны властей идет постоянное давление, из каждого утюга только и слышно: рожай, рожай, рожай. Возглавляют эту «борьбу», естественно, депутаты Госдумы, которые постоянно выдают странные законопроекты и выступают с нелепыми инициативами, которые, как они считают, должны повысить рождаемость. Как вы считаете и что показывают опросы: такое моральное давление помогает в решении демографических проблем или скорее раздражает и мешает?

- Можно сколько угодно в разных законодательных органах обсуждать всякие инициативы, но обсуждение само по себе ни на что не влияет. Мы это видим.

Главное – мы должны ответить людям на вопрос «зачем?» Если к этому еще и прикладываются меры поддержки, то система начинает работать. Но пока ты человеку не ответишь на этот вопрос, он ничего делать не будет. Нельзя заставить людей рожать детей. Можно убедить их в том, что в этом есть определенная ценность, и сделать так, чтобы они захотели их рожать.

- Так как нам тогда улучшить демографическую ситуацию? И каким должен быть ответ на вопрос «зачем?»

- Скажу честно, на этот вопрос ответить непросто. Попробую оттолкнуться от исторического примера. В царской России средний коэффициент рождаемости на семью был около 6,5 (в середине 19 века, - Ред.). Тогда в стране не было системы здравоохранения, пенсионной системы. Поэтому для людей того поколения (а это не так далеко от нас, как нам кажется), ответ на вопрос «зачем рожать больше детей» был очень простым. Если ты хочешь, чтобы тебе было, что есть на старости лет, то ты должен родить побольше детей. Ведь еще и смертность была высокой: люди понимали, что половина детей не доживет до твоей «пенсии».

Фото: Дмитрий ОРЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Каким будет сегодня ответ на этот вопрос? Для меня он в том, что дети - это счастье. Это главный смысл жизни.

А вот что думают по этому поводу россияне, мы скоро попробуем узнать. Конечно, сейчас это уже вопрос не пенсионной системы или системы здравоохранения. Это, скорее, вопрос жизненных целей и ценностей.