Пленку с фильмом просто уничтожили: как погибла первая экранизация «Момента истины» Богомолова, где главную роль играл Сергей Шакуров

Актер Александр Иванов на съемочной площадке первой экранизации романа "Момент истины". Фото: kino-teatr.ru

20 лет работы над «небольшим детективом»

Владимир Осипович Богомолов сочинял свои произведения медленно. Повесть «Иван», ставшая основой для «Иванова детства» Андрея Тарковского, была напечатана в 1957 году. Следующая повесть, «Зося», вышла лишь в 1963-м. А «Момент истины», ставший одним из самых знаменитых советских романов, вышел в 1974-м: Владимир Осипович писал его больше двадцати лет. Во всяком случае, еще в 1951 году он сделал запись: «Задумал написать приключенческую повесть для юношества. Тема старая, а повесть будет новая». В 1964-м появилась другая запись: «Действие разрастается и все больше занимает мои мысли. Сделано вчерне 22 листа» (это больше 500 машинописных страниц). Но лишь в начале 70-х Богомолов начал вести разговоры о публикации в журнале «Юность», причем называл роман «небольшим детективом».

Рассказывают, что текст поначалу боялись публиковать. Друг писателя Эдуард Поляновский после его смерти выпустил о нем очерк; там говорится, что рукопись из редакции «Юности» сразу отправили в КГБ, и одному генералу «роман очень понравился. Рукопись он... украл. Отвез ее к себе на дачу и там запер в сейфе. Так хранят драгоценную вещь в единственном экземпляре. Богомолов был в ярости. «Я на вашего генерала подам в суд!» - кричал по телефону. Рукопись вернули. Тут-то и увидел писатель все замечательные рекомендации КГБ. В романе задыхающийся от астмы генерал не может сесть: нет стула. Цензор КГБ в ярости: «Для советского генерала нет стула? Поставить!» В другом месте романа солдаты рассуждают о неприступности и привередливости польских дам, вспоминают своих: то ли дело наша Дунька, сто грамм налил - и готова. Генерал на полях грозно отметил: «Кто дал право автору так отзываться о нашей советской Дуньке?!» Рукопись была испещрена распоряжениями. Поработал далеко не один генерал: на полях - с десяток разных почерков...»

А еще рассказывают, что главный редактор «Юности» Борис Полевой (автор «Повести о настоящем человеке) и его заместитель Андрей Дементьев (знаменитый поэт, автор текстов множества песен) собирались выкинуть из романа как минимум две главы: «В ставке Верховного Главнокомандующего» (им категорически не нравилось, как изображен Сталин, и вообще его присутствие в тексте) и «В стодоле» (ту самую, с генералом-астматиком). Богомолов в негодовании отправил в «Юность» телеграмму, где выразил журналу недоверие и попросил его книгу не печатать. И - на что совершенно не рассчитывали Полевой и Дементьев - вернул уже выплаченный аванс в размере тысячи с лишним рублей (весьма солидные деньги по советским временам).

Так или иначе, в октябре 1974 года первая треть книги была опубликована в другом журнале - «Новом мире». Под названием «В августе 44-го...» и безо всяких правок редакторов и сотрудников КГБ. (Название «Момент истины», потом казавшееся писателю лучшим и окончательным, появилось, когда журнал уже верстался, - и будто бы Богомолову сказали, что если возиться с его утверждением, публикация будет задержана).

Долго ли, коротко, а роман вышел. И стал сенсацией. Критик и обозреватель «КП» Денис Горелов писал: «Сброшюрованный из трех тетрадок «Нового мира» под коленкор с золотым тиснением, роман Богомолова в одночасье стал знаковым, обязательным для элитного чтения наравне с «Иосифом и его братьями», «Бомбой для председателя», «Архипелагом ГУЛАГ» и ныне благополучно забытым «Альтистом Даниловым». Это была первая книжка, которую приносил отец в качестве отроческого причастия. (...) Миллионы горожан держали в уме глубоко личные образы Алехина-Таманцева-Блинова, Мищенко, капитана Аникушина».

«Богомолов своими руками «похоронил» картину»

Владимир Осипович был одним из самых загадочных советских писателей. Известно, что он ненавидел фотографироваться: завидев камеру, отворачивался или закрывал руками лицо, и в результате все его снимки - наперечет. Принимал журналистов, разговаривал с ними порой по несколько раз, но мог запретить включать диктофон. Так случилось с Ольгой Кучкиной, обозревателем «Комсомольской правды»: она по памяти записывала разговоры с писателем сразу после встреч, через год после его смерти опубликовала очерк «Победитель».

А потом с изумлением прочла письма, в которых люди, знавшие Богомолова в юности, камня на камне не оставляли от того, что он рассказывал. Один его друг утверждал: «Он - фантазер. Он был талантливый человек. Он начал писать про войну и отождествил себя со своими героями. Он сочинил себя. Имеет человек право сочинить себя! Я считаю, что это подвиг - сочинить человека!» В общем, получалось, что фронтовик и герой «придумал себе биографию. Командир отделения, помкомвзвода, ордена, медали - ничего этого не было».

Вообще, практически любая деталь, относящаяся к Богомолову и его роману, при проверке повергает в тупик. Можно, например, встретить массу утверждений, что «Момент истины» основан на реальных событиях, у персонажей есть прототипы, и что автор неделями, месяцами, годами работал в архивах. Но сам-то Владимир Осипович изначально писал Борису Полевому, что все события и персонажи в его книге вымышлены, а архивные материалы или закрытые источники не использованы... И кому верить?

Обложка издания романа "Момент истины"

Фото: ru.wikipedia.org.

Какой-то невероятной (и невероятно запутанной) выглядит и история с экранизацией книги, которую в 1975-м, сразу после публикации, на свою беду затеял знаменитый литовский режиссер Витаутас Жалакявичюс. Он пригласил на роль Алехина Сергея Шакурова, на роль Таманцева - Анатолия Азо, а на роль Блинова - дебютанта Александра Иванова. И почти закончил съемки, когда произошли два печальных события. Во-первых, покончил с собой актер Бронюс Бабкаускас, игравший генерала Егорова. А во-вторых, отснятый материал увидел Богомолов.

Ему не понравилось все. И то, что «Жалакявичюс непонятно для чего заставил актеров неделю или больше не бриться, снимал их со щетиной на лицах, с закатанными выше локтя рукавами, без ремней, с расстегнутыми до пупа гимнастерками. Они... походили на арестантов с гауптвахты». И то, что «во всем материале режиссером была осуществлена вестернизация: герои двигались и говорили, как ковбои в «Великолепной семерке». И, конечно, то, что режиссер «не понимает... не воевал... не в теме...»

Режиссер Витаутас Жалакявичюс (слева) во время съемок кинокартины. Фото: kino-teatr.ru

В конце концов, как несколько лет назад вспоминал директор фильма Борис Криштул в интервью киноведу Александру Федорову, Богомолов сказал, что «отойдет в сторону», не будет в титрах... На прощание бросил - «В общем, делайте что хотите»…» Короче говоря, простились спокойно.

И почти тут же Богомолов подал на авторов фильма в суд.

Неслыханный для СССР прецедент! Но 5 декабря 1975-го состоялось заседание Мосгорсуда, и он постановил: «Производство фильма приостановить и без согласия автора никаких съемок не производить».

Жалакявичюс общается с актерами перед съемкой очередного дубля экранизации. Фото: kino-teatr.ru

Криштул вспоминал: «Конечно, уход из жизни прекрасного литовского артиста Бронюса Бабкаускаса был тяжелым ударом для съемочной группы, но наш фильм погиб не потому, что не стало артиста - живую картину талантливого режиссера своими руками «похоронил» выдающийся писатель Владимир Богомолов. Недели через две после суда состоялось специальное заседание секретариата Союза кинематографистов СССР, на котором именитые режиссеры с пафосом клеймили Богомолова и защищали коллегу, Жалакявичюса. Но изменить позицию автора уже не смог бы и Генеральный секретарь ООН. Через два года деньги были списаны в убыток киностудии, и истаяла последняя надежда на то, что Богомолов все-таки одумается...»

Актер Бронюс Бабкаускас в 1973 году. Фото: Борис Кауфман / РИА Новости

Пленку с фильмом просто смыли, то есть уничтожили. Впрочем, Федоров с робкой надеждой спросил Криштула: «Существует несколько версий, что коробки с заветными материалами «Момента истины» могут до сих пор где-то храниться. Может такое быть?» Ответ был туманным: «Говорят, что кроме как у Н.В. Гоголя, - рукописи не горят…»

Киновед и культуролог Михаил Трофименков, лично знавший Жалакявичюса, сейчас пишет: «Витас вспоминал, как, утешая, КГБ выдал ему путевку all inclusive в лучший сочинский отель и дал двух офицеров сопровождения (жили они в какой-то отдельной каморке), дабы режиссер в отчаянии чего с собой не сотворил. Опасения чекистов, очевидно, подхлестывало самоубийство великого актера Бронюса Бабкаускаса прямо во время съемок».

А Константин Эрнст, один из продюсеров фильма «Август», много общавшийся с Богомоловым в последние годы его жизни, рассказывает: «Я помнил о его печальном опыте с Витаутасом Жалакявичюсом, спрашивал об этом, он отвечал, что тот снял фильм о «лесных братьях», потому он и был против. Великий фильм Жалакявичюса «Никто не хотел умирать» был посвящен борьбе с «лесными братьями», Богомолов считал, что и здесь он о том же. К сожалению, нам никогда не удастся увидеть картину по «Моменту истины», которую снял Жалакявичюс, но он был выдающимся режиссером, и в лучшей своей форме, и, думаю, это было талантливое кино».

Так выглядел комментарий Владимира Богомолова по поводу фильма Михаила Пташука «В августе 44-го...», опубликованный в «Комсомольской правде» в рамках обсуждения картины в мае 2001-го.

С таким же гневом Владимир Осипович обрушивался на другую экранизацию романа - фильм Михаила Пташука «В августе 44-го...» Премьера состоялась в 2000-м, за три с половиной года до смерти писателя. Он встретил фильм комментарием: «В силу бессмыслия и непродуманных импровизаций режиссера оказалось проваленным большинство эпизодов, в том числе и узловые, наиболее важные... Персонажи лишились психологических характеристик, ушел мыслительный процесс... Картина оказалась примитивным боевичком...» Но фильм Пташука как минимум не смыли, - хотя фамилию свою Богомолов из титров, конечно, убрал.