Юрий Поляков: Без патриотизма Россию раздавили бы западные «демократизаторы»

Писатель Юрий Поляков дал интервью Радио «Комсомольская правда».

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

«Вот прочтешь «Гипсового трубача», тогда и поговорим»

Юрий Поляков – один из тех писателей, чьи книги печатаются огромными тиражами и при этом не залеживаются на магазинных полках.

Это интервью мы записывали для Радио «Комсомольская правда». И буквально за несколько минут до записи подошла сотрудница нашей редакции и рассказала примечательную историю.

Отправилась она как-то по редакционным делам в одну организацию. Долго беседовала с руководителем, и дело дошло до подписания договора о сотрудничестве, как вдруг бизнесмен задает вопрос: - Скажите, а вы читали книгу Юрия Полякова «Гипсовый трубач»? – Нет, - честно призналась девушка. – А давайте так, - сказал предприниматель, - как прочитаете – приходите, тогда все и подпишем!

Договор, разумеется, благополучно подписали.

- А я с тех пор, - призналась девушка, - прочитала почти все книги Полякова и стала фанаткой вашего творчества.

Ну а наш разговор с писателем начался с другого неординарного события, касающегося Юрия.

- Юрий, вы стали лауреатом Государственной премии Российской Федерации. Кто вас представил?

- Мне большая честь выпала, меня выдвинул Карен Георгиевич Шахназаров, замечательный кинорежиссер, Народный артист Российской Федерации и трижды лауреат Государственных премий РФ. Кстати, он ведь и писатель - знаменитый фильм «Курьер» он же по собственной повести снял.

Думаю, сказалось и то, что секретарем президентского Совета по культуре стал председатель Союза писателей России Владимир Мединский. До него эту должность занимал Владимир Ильич Толстой, который видел только один сектор отечественной литературы, так называемую «яснополянскую школу», а творчество остальных, по-моему, его мало волновало.

- Удалось поговорить с президентом лично, и если удалось, то о чем?

- Ну, я поблагодарил Владимира Владимировича. О том, какие проблемы меня волнуют в сфере культуры я конспективно назвал в коротком своем выступлении.

- Редкий случай – Поляков прочитал его по бумажке.

- Не первый раз получаю высокие награды и очень хорошо знаю, что если ты доверишься своей импровизации, можешь в какой-то момент сбиться и намолоть чепухи: будет жизнерадостно, складно, но не о том.

А я считаю, что задача писателя не славословить, а подсказывать власти, где у нас узкие места.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

О том, где искать настоящую Россию

- У наших оппозиционеров прочитали удивительный вывод: Россия там, где Акунин* и Сорокин. А вот там, где Акунина* и Сорокина нет, России нет.

- Понимаете, у каждого есть своя Россия. Я считаю, я и мои единомышленники в писательском круге принадлежим к большой России, настоящей, а они принадлежат к малой России, а точнее, к «золотым милям» типа Рублевской. Это такая крошечная псевдо-Россия, далекая от народа.

- Иноагент Борис Акунин* буквально хвастался, что, несмотря на то, что он выступает резко против Специальной военной операции, в магазинах России продают его книги. Как к этому относиться?

- Акунин* человек талантливый, с этим никто не спорит. Но все-таки по сути во многом он – проект, который в какой-то степени навязывался читателю.

Вот, смотрите: есть два заметных современных популяризатора отечественной истории - Борис Акунин* и Валерий Шамбаров. У Акунина* либеральная позиция: все в русской истории не так и не этак, и земля не такая, и народ не такой, и цари все – уроды. А Шамбаров – это патриотическая версия. Причем, не легковесная, а доказательная, подтвержденная документами, археологией и так далее…

Мне лично читать Шамбарова гораздо интереснее, потому что пишет он живо, образно. Но я входил в любой книжный магазин от Смоленска до Владивостока, и первым делом спотыкался об огромные тома Акунина*.

А чтобы найти книжку Шамбарова, ты должен надоесть продавцу-консультанту, чтобы он отыскал где-то в запасниках нужный том.

Чем все закончилось? Да, действительно, историю пера Акунина* перестали вот так беспардонно навязывать, но Шамбарова-то не выставили на первую линию продаж! И это же не случайно, это система.

- Нужно ли изымать из продажи книги таких авторов?

- Был такой замечательный писатель, лауреат Нобелевской премии Кнут Гамсун. Классик скандинавской литературы. Его черт попутал, он связался с фашистами, прославлял их. Так вот, поначалу его книжки запретили даже у него на родине. А он был целый лауреат Нобелевской премии.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Золотой фонд человечества– это не деньги

- Вы говорили, что культура, именно родная культура, должна объяснять очень многие проблемы, которые существуют в обществе. Что сегодня прежде всего требует осмысления и объяснения?

- Литература, мне кажется, сегодня прежде всего должна объяснить, что те качества, над которыми буквально потешались минувшие десятилетия, такие, как верность долгу, понимание, что всю жизнь посвятить наслаждениям невозможно, что в жизни возможны и страдания, возможна необходимость, может быть, даже и пожертвовать своей жизнью ради Родины – это золотой фонд человечества, без них не получается нормальное существование суверенной, независимой, процветающей страны. Это те качества, благодаря которым Россия второе тысячелетие сохраняет свою самостоятельность, идентичность. Иначе нас давно уже раздавили бы и уничтожили все те бесчисленные полчища, которые с печальной регулярностью накатывали на Россию.

Но эти нарративы как бы уводились в тень, исчезали из школьной программы вместе с «Повестью о настоящем человеке», с поэмой «Зоя», а туда набивалась вот эта эмигрантская литература.

Она не бездарная, там есть талантливые вещи, но, понимаете, если в стране воспитывают молодежь на книгах тех, кто в этой стране жить не захотел, то надо быть готовым к тому, что молодежь последует их примеру. Судя по тому, как была нашпигована наша школьная программа литературой отъехавших, я вообще думал, что явление так называемых релокантов будет гораздо более массовым.

Но все-таки сказался глубинный имманентный патриотизм основной части населения.

- Тот самый патриотизм, который в какой-то момент объявили токсичным понятием. Мы сейчас с удивлением порой о подростках, которые то бросят бутылку с зажигательной смесью в военкомат, то подожгут релейных шкаф на железной дороге … Причинно-следственная часть – налицо?

- В общем-то, литература, не вся, но ее значительная часть, которая оказалась в орбите таких премий, как «Большая книга», «Ясная Поляна», «Нацбестселлер», и которую рекламировали и продвигали, целенаправленно внушала идеи, скажем так, равнодушного отношения к своей стране, воспитывала этакого «гражданина мира». Но с очень своеобразным уклоном: все, что делает Россия – плохо, все, что делает «цивилизованный Запад» - хорошо.

Те же релоканты, которые у нас были яростными пацифистами и после начала СВО, перебрались в жаркие страны, включая Израиль, вдруг стали горячими адептами воинственности этой страны. Более того, заявляют о необходимости жертвовать собой за государство, за сохранение его и расширение границ.

Ребята, а что изменилось-то? Почему здесь - западло взять в руки оружие, чтобы свою страну защищать, а там это - благородный долг?

Конечно, с этим надо заканчивать. Но, знаете, как-то очень долго заканчиваем.

- Вы, кстати, назвали это абстрактным пацифизмом.

- Так и есть. Есть еще коммерческий пацифизм. Литература - базовый вид искусства. На ней базируются и театр, и кино, даже отчасти живопись, если она сюжетная или историческая. А сейчас очень многие проблемы связаны с военными действиями. И если тема будет в литературе, значит, будут такие пьесы, будут сценарии, фильмы, спектакли. Их, к сожалению, довольно мало, но постепенно формируется новое фронтовое поколение писателей. И я думаю, что появление крупных имен и серьезных произведений в первую очередь следует ждать от них. И они уже появились.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Лед все же тронулся!

- Можете назвать хотя бы несколько?

- Могу назвать поэтов Сергея Лобанова и Алексея Шорохова. Я надеюсь, со временем выйдет довольно толстый том произведений поэтов, павших на Специальной военной операции, а точнее, на войне за русский мир. Среди них могу назвать Алексея Полуботу. Он, кстати, работал в «Литературной газете», когда я ею руководил. И мы были одним из немногих изданий, которые печатали произведения тех, кто бился за Луганщину и Донбасс, когда они еще не были признаны Россией.

- Этих людей надо продвигать, или талант сам дорогу пробьет?

- Смотрите, было уже три премии «Большой книги» за годы этой войны. Там среди номинантов и лауреатов нет ни одного автора, чьи произведения посвящены специальной военной операции. А вот учрежденная в прошлом году Союзом писателей России премия «Слово» уже назвала среди дипломантов Сергея Лобанова. Лед все же тронулся!

- Гран-при премии «Слово» присудили замечательному поэту Юнне Мориц, а ее с полным правом можно назвать фронтовой поэтессой не только за ее стихи («А не надо грозным басом разговаривать с Донбассом»), но и за то, что часть своей премии, полмиллиона рублей, она отдала на СВО. Наши легендарные военкоры Александр Коц и Дмитрий Стешин купили беспилотники и отправили их в зону боевых действий.

- Это закономерно, что писатели старшего поколения, пережившие Отечественную войну в детском возрасте, возглавляют патриотическое движение. Александр Андреевич Проханов, кстати, тоже стал лауреатом премии «Слово».

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

А бойцы читают книжки

- Вы речи на вручении госпремии вы с тревогой отметили, что в России стали меньше читать.

- К сожалению, существует такая тенденция – общемировая, кстати. Но вот что интересно: а у тех, кто защищает страну с оружием в руках, интерес к литературе большой. Мне запомнилось, как мы ездили по линии Общественного совета при Министерстве обороны (а я уже много лет являюсь членом этого совета, возглавляет его Павел Гусев, редактор «Московского комсомольца») в Ростов, в госпиталь, где на излечении находятся наши бойцы. И все там читают, причем в основном писателей фронтового поколения – Бондарева, Симонова. Я прочел свои давние юношеские стихи про войну. И потом ко мне выстроилась очередь за автографом - бойцы и командиры, пишущие стихи.

- Они хотели показать свои?

- Да, они мне показывали стихи, я им давал советы. И вот деталь времени: раньше показывали тетрадочку, блокнотик, а эти все стояли со смартфонами.

И еще мне рассказывали историю. Идет командир, проверяет снаряжение бойцов. Поднимает броники. Проверяет, на месте ли защитные пластины. Берет один – легкий. «Это чей?», - спрашивает. - «Что у тебя там?» - «А я вместо пластин книжки поставил. Они же тоже защищают от пули. А еще почитать на привале можно». Вот это символ нашего бойца, понимаете.

Юрий Поляков, Александр Гамов, Наталья Полякова (супруга писателя) и Любовь Моисеева в студии Радио «Комсомольская правда».

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Смеяться никогда не вредно

- Андрей Горбунов, главный редактор радио «Комсомольская правда», задает вопрос: есть ли сейчас место юмору в русской литературе или настало время исключительно серьезной прозы и поэзии?

- Знаете, я занимался в свое время фронтовой поэзией периода Великой Отечественной войны. Смотрел, что печатали в дивизионных газетах. И там больше всего было юмора. Он был, конечно, специфический, довольно жестокий по отношению к врагам и очень лицеприятный, подбадривающий по отношению к друзьям.

Вот была еще удивительная история, произошедшая на острове Ханко в Балтийском море. Там наших обложили немцы со всех сторон. И, чтобы поднять настроение у бойцов, Михаил Дудин, замечательный поэт-фронтовик, с художником Борисом Пророковым, лауреатом Ленинской премии, между прочим, что учудили: написали гомерически смешное письмо финскому президенту Маннергейму, пародируя послание казаков турецкому султану. И бойцы потешались, настроение поднялось. Они еще договорились с нашими летчиками, которые летали бомбить Хельсинки, и те сбросили эти листовки на президентский дворец.

- По поводу жанра. Если бы вы избрали прототипом своего повествования Дональда Фредовича Трампа, какой жанр предпочли бы – трагедия, идиллия?

- Знаете, Маяковский такой жанр придумал, «мистерия-буфф». А про Трампа я бы написал в жанре «мистерия-блефф!».

- Периодически натыкаемся на материалы, в которых нас пытаются убедить в том, что во Второй мировой войне Советский Союз был так, пришей - пристегай, а основные сражения происходили на Тихоокеанском фронте, в Италии, в Северной Африке. Сейчас что, вообще вся борьба переместилась в информационное пространство?

- Я думаю, что все-таки основные вопросы решаются на полях сражений, а вот информационное пространство может эти события, грубо говоря, ускорить или притормозить. Но, что еще более важно, оно может потом победу закрепить в сознании, или, наоборот, так развернуть, что победители уже станут вроде как проигравшими. Это то, что сейчас пытаются сделать с Советским Союзом. И у меня еще в 1995 году, к 50-летию Победы, выходила статья «Битва за память», где я тогда еще писал, что, друзья, мало взять Берлин и там наше знамя водрузить, надо еще теперь биться за то, чтобы эту нашу победу из памяти не выдавили.

Я одно время давал интервью некоторым либеральным журналистам на «Эхе Москвы». Смотришь, вроде неглупый человек, думаешь: что он такое говорит? А потом, когда началась СВО, эти ребята оказались или иноагентами, или релокантами…

Книжная полка

«Совдетство» закончилось?

- Какая ситуация с четвертым томом «Совдетства»? Он скоро выйдет?

- Уже вышел. Книга называется: «Школьные окна». Моему герою уже 15-й год. Опасный возраст. Вот он и влип в опасную историю.

И я уже знаю, про что будет пятая часть: про Юру Полуякова – десятиклассника, когда он уже юноша, выбирает мучительно себе профессию, когда его волнуют уже всерьез одноклассницы и девочки из параллельных классов.

Но это позже, а сейчас вернулся к частично написанному роману про нашу современность. Мой герой – ведущий некоего телевизионного арт-канала. Его глазами показана механика телевидения, разные раскрутки, закрутки, замалчивания, интриги. Довольно сложный роман. Но смешной.

Там события начинаются буквально за несколько месяцев до начала специальной военной операции.

Кстати

Театров много не бывает

- Вы с Павлом Гусевым, главным редактором «Московского комсомольца», стали соучредителями нового театра – Театра Всеволода Шиловского. Мы Шиловского знаем прежде всего как блестящего актера.

- На моих глазах этот театр создавался из студии. Всеволод Николаевич сформировал труппу из своих учеников, выпускников театральных курсов при ВГИКе.

Спасибо, помогли и глава Совета Федерации Валентина Матвиенко, и мэр Москвы Сергей Собянин, и член Совета Федерации Зинаида Драгункина.

С самого начала я и Павел Гусев при этом театре. Всеволод Николаевич интересуется моим творчеством, в двух моих пьесах -«Золото партии» («Особняк на Рублевке» ) и «В ожидании сердца» играет главные роли.

Мало кто знает, что Павел Гусев - драматург, у него есть пьесы, они идут в театрах. И одно время они в соавторстве с покойным Александром Ароновым были самыми яркими в Москве театральными колумнистами, критиками, которых боялась вся театральная столица. У них был общий псевдоним Аргус (Аронов – Гусев), никто не знал, кто это, но читали, что называется, взахлеб.

Всеволод Николаевич попросил поддержки и мы с благодарностью приняли его предложение.

* - признан Минюстом иноагентом

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

В Европе удивились, что Трамп хочет их ограбить под видом помощи Украине